84

Михаил

Я не знаю, чего ожидать от Брусникиной.

Честно, я бы даже кайфанул, если бы Анюта выцарапала глаза этой охреневшей стерве и выдрала ей пару клоков волос.

Я, бы, конечно, их разнял. Но не сразу.… Для начала я бы зафиксировал Таньку, чтобы моя ягодка оторвалась.

Да я сам ей сейчас втащу!

Нет, конечно. Женщин не бью. Но это, пожалуй, первый случай в моей жизни, когда хочется. И когда реально есть за что!

- Тань, а у тебя есть дети? - неожиданно спрашивает Анюта.

Поигрывая бокалом шампанского так, что мне кажется: сейчас она плеснет его ей в лицо.

- Что? - открывает рот Танька.

- Дети есть? Дочка или сын?

- Не твое дело!

Лицо Панкратовой так разительно меняется, что я понимаю: Брусникина попала в цель. Каким-то женским шестым чувством вычислила больное место.

- А у нас есть дочь, - продолжает моя будущая жена.

- У вас?

Панкратова переводит взгляд с Анюты на меня и обратно.

- Да, у нас. Она похожа на Михея. У нее такие же рыжие волосы и буйный характер. А глаза у нее мои.

Я замечаю, что вокруг нас начинает собираться народ. Походу, почуяли, что пахнет жареным.

Я это вижу, а Брусникина не видит. Она полностью сосредоточена на Таньке. И я чувствую, что между ними сейчас происходит что-то более жесткое, чем драка.

Анюта бьет Таньку по больному.

- Вы же не женаты! - выдает свой аргумент Панкратова.

Но звучит он жалко.

И откуда только знает?

- Мы женимся первого июля, - вставляю я.

- Поздравляем! - орёт кто-то из моих однокурсников.

Но быстро затыкается. Потому что Анюта продолжает:

- Нашей дочери пять лет. И она пять лет росла без отца. Из-за тебя!

В этот момент я вижу, что рядом с нами останавливается парочка с бумажными тарелками в руках. На тарелках - кремовый торт. Тот самый, который недавно торжественно разрезали.

Дальше все как в замедленной съемке. Анюта берет кусок торта вместе с тарелкой и - нахлобучивает его на голову Таньке. Прямо в волосы. Да ещё и припечатывает сверху…

Тарелка падает, крем размазывается по волосам, Панкратова верещит. И бросается на Анюту.

Но я не даю ей ничего сделать. Просто хватаю её за руки. И держу.

А Брусникина бушует дальше:

- Из-за твоей подлой лжи мы потеряли пять лет! Наша дочь росла без отца!

Второй кусок торта попадает Таньке в лицо. Ягодная начинка стекает по шее. Сползает на платье.

Она пытается избавиться от липкого крема, но становится ещё хуже.

- Ты лживая мерзкая тварь! - припечатывает ее Анюта.

В то время как я всё ещё держу Панкратову, не давая ей наброситься на мою ягодку.

* * *

Танька вырывается и убегает.

Брусникина рыдает у меня на плече.

Народ перешептывается и обсуждает произошедшее.

- Что случилось?

- Что она сделала?

- За что получила тортом в морду?

- За дело, - говорю я.

И увожу Анюту подальше от любопытной толпы.

* * *

- Анют, ты как?

- Хорошо! - сквозь слёзы улыбается Брусникина.

Почему она плачет? Вроде, рыдать должна Танька.

- А ты у меня та ещё оторва!

- Я совсем неадекватная, да?

- Ты абсолютно адекватная. Неадекватная тут Панкратова. И ты была к ней очень милосердна. Даже не залепила каблуком в глаз.

Анюта фыркает и прижимается ко мне.

- По тортику? - спрашиваю я.

Она смеётся.

Мы пьем чай. Едим торт.

Нас все обсуждают:

- Они расстались из-за Таньки, она наврала что Михей женится на ней.

- Аня была беременна!

- А Миша не знал, что у него растет дочь.

- Это жесть….

* * *

Хочешь уйти? - спрашиваю Анюту.

Она кивает.

Мы выходим. И видим на ступеньках потрепанную мокрую Таньку. От торта она отмылась. А от позора - нет.

Сидит, ревет, размазывая сопли.

Я обнимаю Анюту, собираясь пройти мимо. Но Панкратова подает голос:

- Простите меня.

Мы с Брусникиной, ошарашенные, останавливаемся.

- У вас дочка, - шмыгает носом Танька. - Какие вы счастливые! А у меня было два выкидыша. И с мужем мы из-за этого развелись.

Мы молчим. Что тут скажешь?

- Наверное, это карма. Бумеранг. Но я не знала! Я честно не знала, что ты беременна. Аня…. прости меня, пожалуйста.

- Прощаю, - выдавливает Анюта.

- Правда прощаешь?

- Я искренне желаю тебе родить малыша.

Какая она у меня великодушная!