Часть двадцать первая. Эмма

Я сидела у постели дочери. Алиса только что уснула, забывшись к моему облегчению крепким и спокойным сном, а я все сидела рядом, боясь отвести от нее глаза.

Вот точно также ведь было и каждый день до этого похищения. Все те дни, что прошли с момента рождения дочери. Но именно сейчас, когда едва миновала угроза потерять Лису, я ощущала все настолько остро. Настолько ценно. Каждый ее вздох, каждый жест, простое присутствие рядом и возможность ее коснуться. Коснуться, чтобы поверить — все действительно кончено. Все страшное позади. Все снова хорошо.

Рядом немой мощной тенью замер Крамольский. Просто стоял позади меня, не произнося ни слова, словно ощущал то же, что и я. Молчаливую необходимость просто побыть рядом с Алисой.

Около часа назад ушел врач, на вызове которого настоял Влад. К счастью, ничего страшного не обнаружилось. Конечно, Лиса была напугана, но под этим страхом не пряталось чего-то непоправимого. И когда мы приехали домой, дочь довольно скоро успокоилась, в привычной обстановке ощутив себя в полной безопасности.

Худшее миновало. А вот вопросы о дальнейшем — остались.

Неохотно поднявшись со своего места, я отошла к окну, проверив, что оно прочно заперто. Наверно, еще не скоро я забуду все, что случилось, и перестану бояться потерять дочь снова.

Склонившись над Лисой, я поцеловала ее нежную щеку, а затем вышла, слыша позади себя тихие, но уверенные шаги Крамольского.

Было уже достаточно поздно и, вероятно, Владу следовало отправиться к себе. Ни один из нас, тем не менее, об этом не заикнулся. Я была вынуждена признать, что его присутствие внушает мне столь необходимое после всего пережитого спокойствие.

В молчаливом согласии мы прошли в мою маленькую кухоньку. В холодильнике стоял ужин, заботливо оставленный Лерой перед тем, как подруга уехала домой. Но есть совершенно не хотелось. Я включила электрический чайник и, сделав глубокий вдох, повернулась к Владу.

Он смотрел на меня, не отрываясь. О чем при этом думал — я совершенно не представляла.

С запозданием я подумала о том, как кошмарно, должно быть, сейчас выгляжу. Впрочем, собственная внешность — последнее, что меня сейчас волновало. Хотя хотелось надеяться, что я не поседела безнадежно за последние пару дней.

— Я хотела сказать кое-что, — проговорила негромко.

Крамольский неожиданно улыбнулся:

— Что-то еще, кроме «спасибо»?

— Да, — устало усмехнулась в ответ. — Мой словарный запас почти восстановился.

Он неожиданно посерьезнел. Потом кивнул, словно отвечая на собственные мысли, и сказал:

— Я тоже хотел обсудить с тобой некоторые вещи.

А потом мы неожиданно одновременно произнесли:

— Я собираюсь уехать отсюда.

— Я хочу увезти вас с Лисенком.

Я удивленно посмотрела на Влада, он — на меня.

— Поясни, — попросил Крамольский, нахмурившись.

Я обхватила плечи руками и, аккуратно подбирая слова, ответила:

— Мне пришло приглашение на работу в другом городе. Я подумывала согласиться на это.

Он немного помолчал, потом сухо заметил:

— Я совсем недавно обрел вас с Лисенком, а ты уже хочешь убежать?

— Ты сможешь с ней видеться.

— Но не так часто, и ты это прекрасно понимаешь.

Он в пару шагов сократил разделявшее нас расстояние и я оказалась прижатой к столешнице. Позади меня возмущенно бурлил давно забытый чайник, а я не могла оторвать взгляда от Крамольского. Проследила глазами за тем, как он поднял руку, поднеся ее к моему лицу, как сжал пальцами подбородок, заставляя приподнять его и взглянуть ему в глаза.

— Я хочу, чтобы вы поехали сейчас со мной, — повторил он веско. — А потом… у тебя будет возможность решить, нужен ли я вам только как отец на выходные или… как кто-то гораздо больший.

У меня сбилось дыхание. Я не сомневалась в том, что он хочет принимать участие в жизни Алисы и готов все для нее сделать. Но в том, что касалось наших с ним отношений была совершенно ни в чем не уверена. Более того — даже не хотела задумываться на эту тему. Так было гораздо спокойнее и безопаснее.

И вот теперь от его «нужен ли я вам» в груди зародилось что-то странное. Одновременно тягучее и тянущее, мучительное и сладкое. Надежда. Совсем ненужная мне надежда на это самое «гораздо большее». Он был отцом моего ребенка и этим нам стоило ограничиться. Слишком много поводов у меня было понять, что наши миры и образы жизней — совершенно разные.

— И куда ты хочешь нас отвезти? — спросила по большей части для того, чтобы просто поддержать разговор и отвернулась, чтобы наконец налить себе чая, который совершенно расхотелось пить.

— Во Францию.

Рука предательски дрогнула, и я расплескала обжигающую жидкость по столешнице и полу.

— Все в порядке? — озабоченно поинтересовался Влад, решительно забирая у меня из рук чайник. — Ты не обожглась?

Физически я была в порядке, но вот по душе словно серпом махнули. Франция… настоящая Мекка для того, кто мечтал стать профессиональным парфюмером.

— Все нормально, — откликнулась глухо, и Влад, сочтя, видимо, что меня нужно убедить в необходимости этой поездки, продолжил:

— Я часто арендую один домик в Провансе, а там и до Лазурного берега недалеко. После того, что случилось, я думаю, Лисенку не помешает небольшой отдых на море.

Прованс! Черт его возьми, это был контрольный выстрел. Прованс-Альпы-Лазурный берег… Грас…

Сделав глубокий вдох, я насмешливо приподняла бровь:

— Надеешься купить меня Лазурным берегом, Владислав Крамольский?

— Я не имел этого в виду….

— А зря! Это мог бы быть неплохой аргумент, но у меня нет денег на подобные поездки.

Я сделала новую попытку налить себе чертов чай, но пальцы Влада неожиданно сомкнулись на моем запястье.

— Я думал, ты понимаешь, что я обеспечу вас всем необходимым.

Я стремительно развернулась к нему.

— Да, понимаю. Но я не готова это принимать. Уже очень давно я живу самостоятельно и привыкла полагаться только на саму себя.

Крамольский немного помолчал, затем вдруг спросил то, чего я совсем не ожидала:

— Кстати, об этом… А где бабушка и дедушка Алисы с твоей стороны? Не понимаю, почему родители никак не помогли тебе в этой ситуации с коллекторами….

— Потому что у меня их нет, — оборвала его резко. — Отец умер, а для матери умерла я сама, когда посмела забеременеть неизвестно от кого.

Он смотрел некоторое время мне в лицо, потом усмехнулся:

— Кажется, Лисенку чертовски не повезло с бабушками.

— Зато повезло с родителями, — откликнулась я совершенно серьезно. — Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Это означает «да»?

В глазах Влада заплясали лукавые чертики, что было весьма необычно и… безумно возбуждающе. Поспешно отвернувшись, я заставила себя думать о том, что это делается в первую очередь для Алисы. И что дочери это сейчас действительно пошло бы на пользу.

Что же касалось меня… в голове снова всплыл Грас и давно задушенные реальностью мечты. Нет, мне никогда не светило учиться в школе парфюмерии, но я могла бы взглянуть на нее хоть одним глазочком… И поняла вдруг, что не в состоянии отказать себе в этой слабости.

— Ладно, — признала со вздохом собственное поражение.

И прежде всего — перед этим невозможным мужчиной.