Часть четвертая. Эмма

Крамольский ушел, оставив после себя лишь характерную дымку парфюма — дорогого нишевого аромата с нотками табака и кожи, спрыснутых терпким виски, в котором безошибочно угадывалось творение имени Тома Форда. Я простояла некоторое время неподвижно, наслаждаясь теплым шлейфом мужских духов. Запахи я различала безошибочно — давняя мечта стать профессиональным «носом» и работа в магазине косметики давали о себе знать. Жаль, что некоторые мечты, увы, вынуждены оставаться только мечтами.

Итак, Крамольский ушел, а вот необходимость серьезно поговорить с дочерью — осталась. И предстоящая беседа меня совсем не радовала.

— Лис, — позвала я дочь, предварительно постучав в дверь ее комнаты.

Она открыла мне сама. Такая еще маленькая, но уже такая самостоятельная. Моя девочка. Лучшее, что было у меня в жизни.

— Папа уже ушел? — спросила она, нахмурившись.

Я подавила тяжелый вздох. Не было ничего страшнее и болезненнее этих разговоров об отце, которого у нее никогда не было, но в котором она так нуждалась. Внутри грызущим червяком зашевелилась совесть, напомнив о том, что я только что солгала человеку, который мог все изменить.

Вот только захотел ли бы? От меня не укрылся его взгляд, полный подозрения, когда он расспрашивал о журнале и о том, что мне известно насчет нового филиала его фирмы. Весь его облик буквально кричал — я знаю о том, что ты хочешь моих денег. И я вовсе не собиралась переносить подобного унижения, где меня выставляли бы охотницей за халявными средствами на жизнь. И уж тем более я не хотела, чтобы от необходимости доказывать свои притязания страдала моя дочь.

Этот человек вращался в совершенно иных кругах. И он наверняка привык смотреть на все исключительно сквозь призму денег. Не стоило сейчас усложнять то, что много лет назад началось с ни к чему необязывающей ночи. И на ней же закончилось.

Для него, но не для меня. Я серьезно посмотрела на дочь, которая наградила меня в ответ таким же взглядом. В ней было столь многое от меня, но порой выскакивали черты, которыми мог наградить ее только отец. Как, например, сегодняшнее сумасбродство с походом в этот чертов офис!

— Да, мужчина, который тебя привез, — произнесла я с нажимом, — уже ушел. И это вовсе не твой отец.

Дочь в ответ упрямо сложила на груди руки и решительно возразила:

— Мама, ну что ты дурочку из меня делаешь? Я слышала ваш разговор с тетей Лерой!

Я мысленно закатила глаза. Ну подруга, ну удружила с этим дурацким журналом!

— Слышала, но не видела, — парировала я. — С чего ты взяла, что речь именно о Владиславе Крамольском?

— А о ком? — тут же поинтересовалась Алиса в ответ.

Хороший вопрос! Ну и как из всего этого теперь выкрутиться? А главное, как объяснить ребенку, что взрослые иногда заводят вот такие связи на одну ночь, у которых нет продолжения? Я вовсе не хотела, чтобы Алиса считала, что подобные приключения с незнакомцами — это в порядке вещей.

— Ни о ком, — отрезала я. — Мы говорили лишь о том, что этот человек немного похож на твоего отца. Вот и все. И вообще, — добавила я строго, — вопросы здесь задаю я! Почему ты сбежала с уроков? Тебе прекрасно известно, что нельзя покидать школу без меня, и уж тем более ходить к незнакомым людям в офис!

Алиса в ответ лишь подернула худенькими плечиками. На ее лице было написано такое выражение, что говорило лучше всяких слов — какая же ты, мама, глупая.

— Если бы я не сбежала — не смогла бы попасть в офис, потому что ты бы меня не отпустила, — объяснила она спокойно.

— Конечно, не отпустила бы! — возмутилась я. — Лиса, ты считаешь себя уже взрослой и я должна признать — ты действительно не по годам самостоятельная. Но физически ты еще ребенок! Хорошо, что тебе попался порядочный человек, а если бы все было иначе? Разве я тебя не предупреждала, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми?

— Папу знают все! — возразила Алиса. — Он известный бизнесмен.

Да уж, тут поспорить было трудно. Известный всем, кроме меня и кучи таких же обычных женщин, которым некогда вникать в светскую хронику! Да и незачем.

— Не все известные люди — хорошие. Надеюсь, ты меня поняла, — сказала я и, наклонившись к постели дочери, взяла ее телефон. — Смартфона ты лишаешься до завтра. И интернет я тебе тоже отключу, как предупреждала.

В спину мне донесся лишь снисходительный вздох, когда я закрывала за собой дверь.

Проводив Алису в школу следующим утром, я прошла на кухню, чтобы заварить себе растворимый кофе — роскошь, которая понемногу подходила к концу. Как и прочие запасы продуктов.

Предстоял еще один день поисков работы, который, вполне возможно, окажется таким же бесплодным, как и предыдущие. А ведь я вовсе не была чрезмерно разборчивой! Готова была даже полы мыть, но когда отправляла отклик на вакансию домработницы — получила отказ и там. С формулировкой «слишком привлекательная для этой должности».

Кинув мимолетный взгляд в зеркало, стоящее на столе, я усмехнулась. Под глазами устойчиво залегли темные круги, скулы заострились. Вряд ли сейчас я могла показаться кому-либо привлекательной. В голове почему-то всплыл образ Крамольского и возник совершенно неуместный вопрос — не потому ли он не вспомнил меня, что не мог даже предположить, что позарился бы на такую девицу? Стало как-то даже обидно. Встав из-за стола, я распустила волосы и зачем-то замазала круги под глазами консилером. Конечно, никто меня сейчас не видит, но это еще не причина выглядеть, как чучело! Гордо расправив плечи, я хотела было вернуться к ноутбуку, но меня остановил звонок в дверь.

Знакомое чувство страха прострелило позвоночник ледяной молнией. Господи, неужели снова коллекторы?

Взглянув в глазок, я удивленно отпрянула. Нет, это были не коллекторы, но полынь редьки не слаще! Зачем Крамольский снова пришел сюда? Неужели что-то вспомнил о той давней ночи?

Я замерла, не зная, что предпринять. Поэтому решила, что лучше всего — притвориться, что меня тут нет.

Но он был из настойчивых. Снова позвонил в дверь, потом постучал. И я вдруг ясно поняла — если не открою ему сейчас, он придет снова. И снова. Поэтому лучше было избавиться от неприятностей в его лице сейчас же.

Пригладив волосы, я распахнула дверь и, вопросительно вскинув бровь, первой пошла в атаку:

— Снова вы? Разве мы с вами не выяснили все вчера?

Прием был не из любезных, но у него на лице не дрогнул ни единый мускул. Только губы изогнулись в ленивую улыбку, когда он сказал:

— А я к вам по другому вопросу. Разрешите войти?

Я категорически не понимала, о чем нам еще разговаривать, но инстинктивно ощущала — он все равно не уйдет так просто. Проще было его выслушать и покончить с этим.

— Прошу, — махнула я рукой в сторону кухни. — Предложила бы вам кофе, но, боюсь, вы такой не пьете. Может, чаю?

Его взгляд снова проскользил по более, чем скромной обстановке, после чего Крамольский отрицательно покачал головой:

— Благодарю, ничего не нужно. Я к вам ненадолго.

Опершись бедром о подоконник, я посмотрела на него вопросительно:

— И что же вас сюда привело?

— У меня к вам деловое предложение. Алиса сказала, что вы нуждаетесь в деньгах….

Я ощутила, как краска резко бросилась в лицо. Нетрудно было догадаться, на что он намекает!

— Вам туда, — указала я на дверь.

— Что? — непонимающе нахмурился Крамольский.

— К черту, — пояснила я с милейшей улыбкой. — К черту — это там!

— Я еще даже ничего не сказал, — процедил он сквозь зубы.

Ах ты, батюшки, мистера-глянцевая-обложка задели!

— А зачем что-то еще говорить? Я вам не женщина легкого поведения! — откликнулась, вздернув подбородок и встречаясь глазами с его похолодевшим, каменно-серым взглядом.

Я ожидала, что он сейчас развернется и просто уйдет, но вместо этого Крамольский… захохотал. Да, стоял и, запрокинув голову, просто смеялся мне в лицо! И я не могла понять, что задевает меня больше — предположение, что он принял меня за продажную бабу или то, что он сейчас над этим смеялся!

— Меня это… не интересует, — выдохнул он наконец.

Вот как? Пожалуй, если бы я самолично не родила от него ребенка, решила бы сейчас, что он играет на стороне радужных единорожек.

— Тогда что же вам нужно? — сухо поинтересовалась в ответ.

— Мне нужны вы, — усмехнулся он. — Но не в качестве, как вы выразились, женщины легкого поведения.

— Тогда зачем?

Недовольно поморщившись, он пояснил:

— Моя сестра одержима идеей меня женить. Скоро у нашего отца день рождения и мне нужно привести с собой девушку, которую я представлю своей невестой. По факту — фиктивной, разумеется.

Настала моя очередь смеяться. То, о чем он говорил, походило на какую-то нелепую сцену из кино.

— То есть вы хотите… — переведя дыхание, уточнила я, — нанять меня в качестве пугала?

— Почему пугала? Вы привлекательная женщина…

— И у меня есть ребенок, — закончила я. — Вы понимаете, как подобное воспримет Алиса? Или куда вы мне предлагаете деть дочь, пока мы с вами будем всячески развлекаться, отпугивая ваших потенциальных ворон? То есть, простите, невест?

— Но вы ведь объяснили девочке, что я не ее отец?

— Конечно. Но это не мешает ей надеяться.

Кажется, это его смутило, но ненадолго. Посмотрев мне прямо в глаза, Крамольский подытожил:

— Эмма, я сделал вам весьма выгодное предложение. В ваших же интересах его принять.

— Или не принять, — добавила я.

— Или так, — пожал он плечами. — Но на вашем месте я бы не отказывался.

— Вы не на моем месте, — усмехнулась я. — И что же, если я соглашусь, то точно никакого интима?

Его взгляд опустился на мои губы, и я инстинктивно облизнулась. Черт возьми! Я почти забыла этого человека, но сейчас ощущала, насколько легко было бы снова поддаться его магнетизму. Этим силе и власти, что исходили от него, порождая внутри ненужную и нежеланную бурю эмоций.

— А вы хотите? — спросил он вкрадчиво и от его низкого голоса, который я ощутила, как физическое прикосновение, по коже побежали мурашки.

— Чего? — выдохнула едва слышно, глядя на то, как шевелятся его губы.

— Интима, — усмехнулся он в ответ.

И тут я наконец очнулась.

— Нет! — откликнулась резко.

— Ну вот и хорошо, — подытожил он. — Значит, вы согласны?

Да чтоб его! Если бы не это неуместное притяжение между нами, я бы, возможно, и согласилась. В конце концов, он был прав — мне нужны были деньги, а то, что от меня требовалось — задача не такая уж и сложная. И это могло бы решить все мои финансовые проблемы. И вместе с тем — добавить мне новых, потому что даже предположить, чем закончится нахождение с Крамольским рядом, было страшно. Второго ребенка я, определенно, не потяну!

— Мне нужно подумать, — ответила я, переходя на деловой тон.

— Думайте, — разрешил он великодушно. — Только не слишком долго. Сами понимаете, найдутся претендентки посговорчивее.

Я нарочито заглянула ему за спину:

— И где же они? Что-то не вижу очереди на этот кастинг! Какая я, интересно, по счету?

Крамольский снова усмехнулся:

— Вы понравитесь моей сестре.

И, достав из кармана визитку, положил ее на стол:

— Позвоните мне, когда будете готовы.

Он ушел, а я растерянным взглядом уставилась на остывший кофе. Пригубила горький холодный напиток, но допить не успела. В дверь снова позвонили и на этот раз это были именно те, кого я боялась увидеть больше всего на свете.

И это происшествие весьма ускорило процесс раздумий насчет предложения Крамольского. Выбора у меня, по большому счету, просто не оставалось.