Часть 36. Диана
Я резко дернулась, как от удара, когда до меня донеслись слова этой, невесть откуда явившейся без приглашения, Летти. Она говорила о Матвее такое, что во мне мгновенно проснулась жажда убивать.
В голове мигом всплыло все то, что я пережила, когда мой ребенок был болен. Все болезненное, страшное, еще далеко не забытое. Его слезы и моя беспомощность, постоянный страх, в котором я жила. И сейчас эта женщина говорила, что я не способна родить нормального ребенка! И что мой сын, совершенно здоровый, подвижный малыш, который в свои семь умел и знал куда больше, чем эта фифа за всю жизнь, был болен! Будто он - какой-то прокаженный, от которого надо бежать!
- Мама… - раздался рядом голос Матвея и я повернулась к сыну, с ужасом осознав, что он тоже все слышал. Мой ребенок смотрел на меня расширившимися от ужаса глазами и когда я увидела, как его губа дрогнула, выдавая подступающие слезы, поняла, что ради Матвея сейчас же порву эту гадину, с которой Волков, почему-то, вообще разговаривал!
- Подожди меня здесь, родной, - попросила я сына и, оглядевшись по сторонам, увидела на столе пирожные со взбитым кремом.
Нет, я вовсе не была сторонницей женского мордобоя, но сейчас прежде всего - являлась матерью, которая должна защитить своего ребенка.
Схватив со стола пирожное, я направилась прямиком к Виолетте, которую в этот самый момент Волков пытался выволочь прочь из зала. Но черта с два она уйдет просто так!
Подскочив к ней, как разъяренная фурия, я от души шмякнула пирожным ей по лицу и, вытерев пальцы о ее модный пиджачок, отчеканила сквозь зубы:
- Если кто-то здесь и болен, так это ты! Причем на голову! И единственное, что ты можешь родить - это яд!
- Ааааа! - заверещала та в ответ, отплевываясь от кусочков бисквита. - Дура, я на диете! И за пиджак ты мне ответишь! Я купила его в самом Милане!
- На распродаже все по одному евро? - презрительно заметила я в ответ. - Жаль, что ты не купила себе там заодно и мозги, они бы тебе больше пригодились. Олег, уведи ее немедленно или я за себя не отвечаю!
Отвернувшись от этой парочки, я нашла глазами сына, который прижимался всем телом к бабушке. Увидев, что я иду к ним, мама отошла от Матвея и, тоже метнувшись к столу, набрала целую гору пирожных и расстреляла ими Виолетту в спину, смачно попав прямо в волосы, и при этом приговаривала:
- Это тебе за Матюшу! А это за Дианочку!
Слишком поздно я вспомнила о том, что все это снимали журналисты. Не стоило и сомневаться - завтра все произошедшее будет широко обсуждаться всеми, кому не лень. А живописные фотографии, которыми будут сопровождаться эти новости, даже вообразить было страшно.
Но главным для меня был мой сын. Гордо выпрямившись, я взяла Матвея за руку и сказала:
- Пойдем, мой хороший.
Понимала - он ужасно напуган всем, что сейчас увидел и услышал. Отведя ребенка в смежную комнату, где я должна была переодеваться, присела перед ним на колени и хотела сказать что-нибудь успокаивающее, но Матвей меня опередил. Закусив губу, чтобы она не дрожала, сын спросил:
- Мама, я умру?
Этого я совсем не ожидала. От одной только подобной мысли по спине пополз холодок страха.
- Нет, конечно, родной, что ты? - сказала я мягко, сжимая ладонями хрупкие плечики.
- Но эта тетя сказала, что я болен, - голос сына дрогнул, выдавая все, что тот испытывал, хоть и пытался держаться по-мужски. И в этот самый момент мне снова захотелось догнать эту ненавистную женщину и попросту убить!
Она говорила, что любит Олега, и я ей почти поверила. Теперь же понимала - ничего и никого она не любила, кроме денег. И тот факт, что Волков с ней встречался, порождал внутри меня кучу вопросов и сомнений. Может, он и от меня ждал того же? Что я буду такой же вот пустышкой, которая только и умеет, что тратить деньги и улыбаться на камеру?
- Ты абсолютно здоров, - твердо сказала я сыну.
- Но эта тетя…
- Она ничего о тебе не знает, - отрезала в ответ. - Она просто хотела обидеть меня.
- Но почему? - спросил Матвей, глядя на меня своими бездонными, наивными глазами. Сколько же всего о людях и их мерзких качествах он еще не знал! Да я и не хотела, чтобы впредь он сталкивался с такими змеями, как эта Виолетта. И Волкову придется каким-то образом об этом позаботиться! В противном случае жить мы спокойно попросту не сможем. Да и вообще не сможем жить вместе, если я не буду понимать, что он способен нас с Матвеем защитить!
- Есть такие люди, Матвей, - сказала я размеренно. - Они не умеют проигрывать. Эта тетя злится потому, что папа женится на мне, а не на ней.
- Тогда вы обязательно должны поскорее пожениться! - серьезно заявил сын. - Чтобы она лопнула от злости!
- Так и будет, - пообещала я Матвею, прижимая его к себе, хотя сама была вовсе не уверена в том, что это каким-то образом избавит нас от Виолетты.
- Диана! - послышался из-за двери голос Волкова, и он требовательно замолотил кулаком по деревянной поверхности. - Открой, нам надо поговорить!
Поднявшись на ноги, я подавила тяжелый вздох. Мне вовсе не хотелось разговаривать. Мне вообще уже ничего не хотелось. Ни этой репетиции, ни помпезной свадьбы, от подготовки к которой чувствовала себя неуютно.
Неохотно открыв дверь, я обнаружила, что за спиной Волкова маячит мама. Направив сына к ней, я попросила:
- Мам, присмотри за ним, пожалуйста.
- Конечно-конечно, - мгновенно захлопотала та, уводя Матвея прочь.
Я же отступила вглубь гардеробной, тем самым приглашая Волкова войти.
- Ди, прости, - выдохнул он, сокращая расстояние между нами. - Она больше нас не побеспокоит, клянусь.
- Ты уверен? - ответила я сухо. - Матвей только что спрашивал меня, умрет ли он!
Не выдержав, я отстранилась и стала метаться по комнате из угла в угол.
- Я все могу понять, Волков! Но не это. Я не позволит чтобы моего сына обижали! Да представляешь ли ты, через что мы прошли, когда он боролся с болезнью?! А эта женщина говорила о нем, как о каком-то убогом, как о бракованной вещи!
-Ди, я все понимаю...
- Да ни черта ты не понимаешь! - взорвалась я и, подлетев к нему, стала молотить по его груди кулаками. - Я требую, чтобы эта дрянь больше никогда не появлялась рядом со мной и Матвеем! И если ты не оградишь нас от нее, Волков, то иди ты к черту!
Перехватив мои руки, Олег порывисто прижал меня к себе и я невольно всхлипнула. Все это было уже слишком для меня.
- Тише, Ди, прошу. Я тебе обещаю, она больше никогда не появится.
Снова всхлипнув, я уткнулась лицом ему в грудь, слушая, как дико колотится его сердце. Конечно, он тоже переживал из-за всего этого. И мы должны были держаться вместе, несмотря ни на что, вот только...
- Ты тоже меня извини, - сказала, немного успокоившись.
- За что?
Отстранившись, я заглянула Волкову в глаза и сдавленно прошептала:
- Я забыла, что здесь присутствует пресса. Наверно, я тебя опозорила.
Он взял меня двумя пальцами за подбородок и я почувствовала, как губы Волкова жадно накрывают мои. Разорвав поцелуй, он посмотрел мне в глаза и сказал:
- Ты действительно думаешь, что меня это волнует? Да пусть пишут все, что угодно!
Я думаю, что все происходит не так! - хотелось сказать мне, но слова буквально застряли в горле. И еще я думаю, что слишком много уделяю внимания тому, что думают другие!
Эта свадьба и вся подготовка к ней от начала и до конца мне не принадлежали. Я чувствовала себя на ней посторонней. Бесправной козой, которую водят на веревочке туда, куда нужно и когда нужно.
Конечно, Олег хотел, как лучше, взяв на себя все вопросы по организации и наняв для этого Маргариту. Я понимала, что он, наверно, беспокоится о том, чтобы для прессы и общественности все выглядело безупречно, потому что был публичной личностью. А я должна была всему этому соответствовать.
Я прекрасно все это сознавала, но ничего не могла поделать с ощущением, что являюсь абсолютно чужой на этом празднике. Все было так, как хотели другие, а я не рисковала спорить, боясь показаться неблагодарной. Или и того хуже - предложить что-то и оказаться высмеянной этим новомодным свадебным организатором за отсутствие вкуса. Хотя не хотела на своем торжестве никаких ужасных розовых пионов! И платья этого, с нелепыми рюшечками и бантиками, как из начала прошлого века, что было навязано мне матерью, не хотела тоже! Но свадьбу оплачивал Олег, а платье - родители, и я считала себя не вправе возражать. Хотя ничего моего в этой свадьбе не было. Меня самой словно не было. И от этого я чувствовала себя совершенно несчастной.
Давай сбежим от всего этого подальше и поженимся тайком, - хотелось мне сказать сейчас Олегу, но я промолчала. Боялась, что он решит, что я не готова стать частью его жизни. Такой, какой она являлась - с постоянным вниманием журналистов, с необходимостью организовать все так, чтобы не было стыдно перед именитыми друзьями. А вдруг Волков вообще решит, что я не соответствую ему и его статусу...
- Мы можем перенести репетицию? - вот и все, о чем я отважилась попросить. И тайком выдохнула с облегчением, когда услышала в ответ:
- Да, конечно.
- Ну как дела? - поинтересовался у меня Васнецов, когда в следующий раз заглянул в бутик.
Я поняла вдруг, что очень рада его видеть. И что босс - единственный человек в моем окружении, с которым я могу говорить прямо и откровенно.
- Ужасно, - призналась я, растерянно обнимая себя за плечи. - Я выхожу замуж.
- Ну, это не новость, - отозвался Роман Андреевич. - Понарошку, я помню.
Я покачала головой, даже не пытаясь скрыть, как расстроена.
- Нет, по-настоящему.
Быстро оценив ситуацию, Васнецов взял меня под руку и скомандовал:
- Понятно, пойдем выпьем кофе и ты мне все расскажешь.
Когда мы устроились на уже привычном месте все в том же кафе, босс поинтересовался:
- Тебя что: заставляют выйти замуж? Ты не выглядишь счастливой невестой.
- Нет, я хочу...
- Значит у вас все наладилось? - усмехнулся краешком губ Роман.
-Да, вот только...
Я замялась, не зная, как объяснить все, что чувствовала. В конце концов сказала прямо:
- Мне не нравится подготовка к свадьбе. Не нравится платье, которое мама заставила меня выбрать. Не нравится, что моего мнения почти ни о чем не спрашивают! Организатор обсуждает все в основном с Олегом, а я...
- А ты чувствуешь себя лишней, - догадался Васнецов.
- Угу, - кивнула я.
- Так почему об этом прямо не сказать?
- Я боюсь. Может, мои желания покажутся какими-то нелепыми, безвкусными, немодными... а Олег... он знаменитость. И нас снимает пресса. Я боюсь вмешиваться и сделать что-то не так...
- Прежде всего, ты - невеста, - заявил безапелляционно Васнецов, со стуком поставив на стол чашку кофе, из которой только что отпил. - И ты должна быть счастливой, а не модной!
- Я боюсь его опозорить... - призналась чуть слышно, но босс все чутко уловил.
- Диана, врать не буду - тебе придется как-то жить со всем этим и смириться с тем, что сопутствует жизни известного человека, будь то бизнесмен, шеф-повар или звезда Голливуда. Повышенное внимание к твоей жизни и личности будет всегда. Но если ты любишь этого человека...
Васнецов повесил вопросительно паузу, но мне нечего было ему сказать. Люблю ли я Волкова? Я и сама не задумывалась над этим вопросом. И боялась искать на него ответ сейчас.
- Ладно, что-то изменить в этой свадьбе можешь только ты сама, - сказал наконец Роман, не дождавшись ответа. - Но и я могу все-таки кое-чем тебя порадовать. Тебе ведь понравилось то платье, которое мы смотрели?
Признаться, в последние дни я вспоминала с тоской о той поездке с Васнецовым в свадебный салон. И об элегантном платье, разительно отличавшемся от того, что мне навязали. Вот только понимала - сколько бы родители ни откладывали на мою свадьбу, эта покупка была нам совершенно не по карману.
- Да, но у меня никогда не будет столько денег, - покачала я головой.
И тут босс поспешно поднялся и, кинув на столик деньги, скомандовал:
- Поехали. И избавь меня от возражений - это подарок.