Глава 6

Солнце село непозволительно быстро. Буквально за десять минут, но в этом не было ничего странного. Смущало другое… Откуда всё время слышался противный, скребущий душу, собачий лай?

Я поморщилась. Зверь близко, даже слишком близко. Душу терзали плохие предчувствия.

Окно в машине запотело от горячего дыхания так, что приходилось постоянно его протирать. Иначе ничего не видно. А ведь там, в пугающей мгле, Вацлав…

Чех наотрез отказался брать меня с собой. Глянул из-под бровей, буркнул что-то угрожающее и ушёл один. Сиди, мол, глупая блондинка, пока мужчина защищает человечество.

Я и сидела. Волновалась, злилась, но сидела.

Сидела ровно до тех пор, пока лай не перерос в рычание, а в воздухе не запахло палёной шкурой.

Страх всё сильнее впивался в мозг, захватывая частицы сознания длинными изогнутыми щупальцами, впивался в душу, высасывая последние крохи хладнокровия, заглядывал в глаза ярко-алыми огненными всполохами.

Чех загонял зверя в клетку, расставляя по периметру специальные чаши с ярким пламенем.

Волколаки боятся огня. Любого. К сожалению, чем больше люди пользуются электричеством, тем беззащитнее становятся перед нечистью.

– Чёрт… – протянула я, всматриваясь во тьму. – Что такое?

Два факела погасли одновременно, будто кто-то неведомый накрыл их огромной лапой. Где Чех? Не мог же он меня бросить?

Только подумала, как волна страха, тяжёлым потоком, вновь окутала с головой. В ту же секунду раздался грозный собачий лай и чей-то испуганный всхлип. Ребёнок? Откуда тут ребёнок? Нас уверили, что обыватели нейтрализованы. Подъезды заблокированы изнутри, дороги и тропинки к кварталу перекрыты. Понятия не имею, как они это сделали, но сделали! Никого из посторонних не было…

Стекло вновь запотело, наплевав на предосторожности, я аккуратно опустила окно и тут же увидела темнеющие вдалеке силуэты.

Огромный пёс прижал пятилетнего мальчугана к стене многоэтажки и грозно рыча, скалил слюнявые клыки.

Мальчишка заплакал. Громко, искренне, размазывая слёзы по испачканному осенней грязью лицу. Но собака лишь сильнее оголила зубы, придвигая серую морду почти вплотную.

Решение пришло внезапно.

Да собственно говоря, и решения как такового не было. Был порыв, инстинкт, желание уберечь невиновного. Тем более маленького ребёнка.

Выскочив из машины, я подобрала увесистый камень, размахнулась и со всей силы запустила в зверя. Нет, даже не целилась, просто хотела напугать, отвлечь.

Отвлекла, так отвлекла! Волколак, медленно оглянулся и, вперившись белёсыми глазницами в темноту, выискивал нежданную помеху.

Я люблю животных. Честно! Особенно собак. Особенно издалека.

Но псина любви не разделяла. Заметив меня между домов, застыла и совсем по-человечьи оскалилась. А потом, словно приняв какое-то решение, двинулась прочь. Я с облегчением выдохнула, наблюдая как мальчишка, наспех добежав до подъезда, сумел открыть снаружи дверь, скрыться в спасительной глубине дома.

Где же Чех? Нахмурившись, я ступила назад, стараясь вернуться в машину, но раздался глухой щелчок.

Машина оказалась закрыта, а прямо передо мной появился тёмный силуэт волколака.

– Р-р-р…

– А-а! – взвизгнула я, отпрыгивая на добрых полметра. – Пошёл прочь! Фу!

Пёс вновь оскалился, с клыков капнула слюна, смешиваясь на асфальте с грязными лужами. И вдруг… прыгнул. Рванул с места, как заправский чемпион, одним мощным рывком пролетая расстояние и целясь прямёхонько в грудь. Я же успела выставить сумку, наверное, только это и спасло. Собачьи зубы вцепились в кожзам. Послышался треск, на пол вывалился кошелёк и россыпь мелочи, которую вечно забывала в кармашках.

Под напором довольно-таки тяжёлой туши, я оступилась и рухнула на землю.

Серая морда тут же устремилась вниз, остановилась, бесцветным взором окинула поверженного противника и медленно потянулась к шее. Всё ближе и ближе подступали острые клыки, всё холоднее слюна, капающая с раззявленного рта, всё отчётливее чувствовался голод и мрачное удовлетворение.

Громкий шум, стремительная тень и пёс, который буквально мгновенье назад был готов перегрызть мне глотку, оказался в стороне.

– Жива? – раздался голос Чеха.

– Помоги!

– Сидела бы в машине…

– Там был ребёнок!

Вацлав встал прямо передо мной, давая возможность отползти к машине.

– Ну… иди сюда, щеночек, я тебя приласкаю… – прошептал он, крепко сжимая в руках нож.

Серебряное лезвие было смертельно для волколака и я от всей души желала победы напарнику.

Пёс зарычал и бросился ему под ноги.

В ту же секунду огромная лавина звуков, водоворот из чувств, где больше всего преобладала ненависть, ударил по вискам. Я застонала, зажмурилась и пропустила момент, когда Чех стремительным, почти неуловимым движением, отсёк серую собачью лапу.

Пёс взвыл. Дёрнулся, отшатнулся и понёсся прочь.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как откуда-то со стороны, раздались голоса и другие охотники накинули на волколака тяжёлые серебряные цепи.

– Поймали! – крикнул Виктор.

Вацлав выдохнул и обернулся ко мне.

– Ты как?

– Нормально.

– Вставай… Он не задел? Укусов, царапин нет? – обеспокоенный мужской взгляд цепко выхватывал повреждения. – Что с ногой?

– Когда падала, подвернула.

– Давай в машину, – Чех помог устроиться на сиденье и хмуро покачал головой. – Зачем вышла?

– Говорю же, там был мальчик.

– Не было.

– Был! Я видела!

– Не был, Сонь. Никого не было. Это галлюцинация. Волколак воздействовал на твоё сознание. Выманивал.

Я охнула. Так глупо подставилась.

– Ты молодец, конечно, – он ободряюще сжал мою руку, – но в следующий раз не геройствуй.

– Угу…

Чех ушёл к Виктору и остальным.

Как же я могла забыть про захват сознания?! Читала же! Читала! И в самый ответственный момент забыла. Всё-таки Чех прав: я глупая, своенравная блондинка…

Раздумывая о том, как много предстоит ещё узнать, чтобы стать настоящим охотником, я перевела взгляд на отрубленную лапу. И в эту секунду собачья конечность затуманилась, расплылась и превратилась в человеческую кисть с широкими, полукруглыми, вполне обыкновенными ногтями.

Я резко закрыла глаза. Непросто к этому привыкнуть. Но отступать уже не хотелось.

***

После «победы» над волколаком мне дали несколько дней выходных. Ногу подлечить, нервы… Да и заняться самообразованием не мешало бы. Я, конечно, не знала, что за существо будет нашей следующей целью, но ведь можно пройтись по тем, с кем уже контачила.

Анчутки, русалки, волколаки и Гамаюн. Старательно выписывала в тетрадочку всю нужную информацию и заучивала наизусть.

Вот именно за такой зубрёжкой и застал меня Чех.

– Привет, – поздоровался он, растягивая в усталой улыбке один уголок рта. – Зашёл узнать как дела?

– Привет, – кивнула я, – проходи. Чай, кофе?

– Кофе, если можно.

Вацлав тяжело опустился в кресло и потёр висок.

– Ничего у тебя тут… уютненько.

– Это не моя квартира. Снимаю.

Я убежала на кухню, соорудила лёгкий перекус и вернулась к гостю.

– Ты когда спал последний раз? – уточнила я, ставя поднос на столик. – Выглядишь не очень.

– Знаешь, ты как-то не правильно комплименты высказываешь, – хохотнул он.

– Так ты не красна девица, чтоб захваливать. Да и чего врать-то? Вон, какие круги под глазами. На одном кофе живёшь?

Чех ничего не ответил, да и ответа не требовалось. И так понятно, что ни поспать, ни нормально поесть некогда.

– Борщ будешь? – вдруг спросила я.

– Борщ? – удивлённо повторил он.

– У меня больше ничего нет. Только борщ и бутерброды. И много-много кофе.

Я вновь направилась на кухню, оставив донельзя озадаченного Чеха. Боже мой, его что, никогда борщом не кормили, что ли?

Мы проговорили полдня. О том, о сём. Конечно, на первом месте обсуждения была работа, но кое-что личное мне всё же удалось затронуть…

– Я же в детдоме рос, – Вацлав доел борщ и, встав из-за стола, направился к раковине. – Родителей не помню, да и не нужны они мне были, – Зажурчала вода, и бравый охотник совершенно спокойно принялся мыть тарелку. – Не знал даже, что это такое «родительская забота». А потом, лет в двенадцать, пришёл к нам пан Зденек…

– Это кто?

– Это бывший директор музея в Праге. И мой приёмный отец. Вот так и получилось, что я с самого детства по музеям езжу. Сначала в Чехии, потом в Болгарии, даже в Японии удалось поработать, а потом уже тут обосновался.

– И везде музеи… такие?

– Ну те, куда меня посылали, да, – Чех улыбнулся и поставив чистую тарелку в сушилку, вернулся за стол. – Первого упыря в пятнадцать упокоил. Первого водяного на службу завербовал в семнадцать. А в двадцать первый раз с кикиморой повстречался. Едва ноги унёс. Вот так и живу…

Ещё много было сказано в этот день, но одно я поняла точно: Вацлав совершенно обыкновенный человек. Со своими проблемами и достижениями, с неудачами и радостями. Он знает в жизни только работу и не всегда может позволить себе что-то другое. Изнаночная сторона мира – его дом. Требовательный, порой жестокий, но всё-таки дом.

И в этом я была с ним согласна.

***

Вечером, незадолго до темноты, у Чеха вновь зазвонил телефон. Мне кажется, я уже начала ненавидеть этот звук.

– Что опять?

– Хочешь познакомиться с настоящей ведьмой? – спросил он, накидывая куртку.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – улыбнулся Чех. – Идём?

Я тут же потянулась за собственным пальто и, крепко взяв под руку спутника, кивнула:

– Ни за что не упущу такую возможность.

Вацлав удивлённо воззрился на то, как крепко я вцепилась у его локоть, но ни слова не сказал. Ну а что? Будет вредничать, скажу, что нога ещё болит.

Ведьма жила в другой части города, в пятиэтажном доме со всеми удобствами. Во дворе имелась детская площадка и стоянка для автомобилей. Ничего особенного. Всё как всегда.

Необычной оказалась сама колдунья. Я ожидала увидеть кого угодно, но не милейшую старушку восьмидесяти лет. Этакий божий одуванчик с мелкой химией на седых волосах.

Старушка носила модные брючки и удобные туфли-лодочки, любила шторы в мелкий цветочек и вышивку по краю диванных покрывал. Терпеть не могла зонтики сиреневого цвета и крашеных блондинок. Именно из-за этого и начались проблемы…

– Она виновата! – вопила старушка.

– Кто «она»? – спокойно вопрошал Вацлав, записывая показания ведьмы в тонкий блокнотик.

– Да соседка, чтоб её… Крашеная! Вот как бельмо на глазу белая! Я молчала. Долго молчала! Но как увидела вчера зонтик! Не выдержала!

– Чем же вам так помешал зонтик?

– Молодой человек, – старушка подлила чаю в бокал Чеха, – он же сиреневый!

– А в стране разве запрет на сиреневые зонтики?

– В стране не знаю. Но в моём доме…

– В пятиэтажном, многоподъездном доме с жильцами в количестве… – Вацлав перелистнул блокнот на новую страницу. – В количестве трёхсот пятидесяти семи человек. Вы утверждаете, что им запрещено осветлять волосы и покупать сиреневые зонты?

Старушка насупилась. И обиженно отвернулась к окну.

– Послушайте, Всеслава Гостимировна. Вы не имели права угощать соседку супом из мухоморов…

– Это был не суп, а зелье по рецепту моей пробабки.

– Тем более. Ваша соседка попала в больницу с отравлением. Врачи не могут ей помочь.

– И не помогут! Нечего было этим зонтиком у меня перед носом вертеть!

– Всеслава Гостимировна…

– И не уговаривайте! Ничего знать не хочу.

Мы с Чехом переглянулись. Ведьма попалась упрямая, ни в какую не соглашалась дать противоядие. И даже обещание изъять все сиреневые зонты в округе не принесли должного результата.

– Да что же вам надо-то?! – не выдержав двухчасового диалога, воскликнула я.

Старушка зыркнула на Вацлава, но видя, что он не затыкает невоспитанную практикантку, улыбнулась.

– Квартирку хочу. Новую. Отдельно ото всех. Сдюжите?

– Отдельно ото всех? В коттедже, что ли?

– А деревне, девонька, в деревне. Эту вот продать, домишко в деревне купить. Да так, чтоб лес недалече был и речушка.

Чех удивлённо нахмурился.

– Так в чём проблема-то? Продавайте.

– А кто меня перевозить будет? Бумаги оформлять? Мне, молодой человек, не восемнадцать, чтоб в очередях самой отстаивать!

– А как же магия? – я хихикнула.

– И что? На нашу бюрократию никаких заклятий не хватит. Нет уж, миленькие, давайте-ка вы сами это дело устраивайте.

Вацлав устало потёр лоб.

– И всё?

– Всё, – с достоинством кивнула старушка и поправила цветастую шторку. – Давно пора создать общество для помощи ведьмам.

– Да вы и сами неплохо справляетесь, – буркнул он.

– Как это сами? Как это сами?! А вы на что? Вот если б не напоила соседку, то и вы бы про меня даже не вспомнили!

Я потянула Чеха за рукав и чуть улыбнулась. Ну зачем спорить с пенсионерами? Хорошо ещё так всё обошлось.

– Ладно. Будет вам домик в деревне.

– От и славно, очень славно, – радостно заворковал наш божий одуванчик. – Так и знала, что на вас можно положиться! Держите настоечку. Я-то уж давно всё припасла, вас только ждала, – она вложила мне в руку крохотный бутылёк. – Две капли на стакан воды. Запомнила? Выпьет, сразу выздоровеет. Только вы зонтик всё-таки выкиньте. Больно уж сиреневый…