Глава 5

— Да и как можно выселить ребенка?

— Понимаете, дом был в залоге. Он стал собственностью банка сам по себе, после смерти отца Николая. Так как тот являлся единственным собственником. А Николай несовершеннолетний ребенок, тем более безработный. То есть банк может выставить дом на продажу. Но дядя Клейтон Дафф подсуетился и выкупил дом. Сами понимаете, что Марины не было семь лет, и на это никто не рассчитывал. Тем более она из другого мира. Не то, что у нас такое часто, но иногда случается. В общем, дом Николаю не принадлежит.

Да, а у нас коммуналку вон по десять лет не платят, и ничего. Никто никого не выгоняет.

А тут маленький мальчик живет один в огромном особняке. И нет у него никакой возможности ни купить поесть, ни попить. Только играться.

Как же ужасно порой могут поступать родственники. Просто до слез обидно и страшно.

* * *

Мы просидели на вынесенном диване, ожидая дядю.

Вскоре к дому подъехала карета. Дверца открылась. Сапог тяжело опустился на землю, затем трость и вторая нога. А вот и сам Клейтон Дафф собственной персоной. Жаль, что единороги неожиданностей ему под ноги не оставили.

Кучер тут же подскочил к нему, но мужчина махнул рукой, и тот отошел.

И вновь тот холодный взгляд, пронизывающий до костей, я ощутила на себе, когда Клейтон глянул в мою сторону. Только сейчас он даже застыл на месте, а затем двинулся к дому, опираясь на трость. И он явно испытывает дискомфорт.

Вот нисколько мне не жалко того, кто родную кровь на улицу выгоняет.

— Почему вы не в доме? — спросил он, подойдя ближе.

— Да вот, попасть не можем, — ответила спокойно.

— Господин Дафф, — к нам подошла та блондинка.

— Лиза, почему ты не пустила ребенка в дом?

— Так вы сами дали распоряжение никого не пускать.

Он тяжело посмотрел на нее, а она опустила глаза.

— У него вещи там.

— Мы все собрали, — пробубнила она под нос.

Да, с Юстасом она была более боевая. Клейтон с шумом вздохнул и выдохнул.

— Так тут мама появилась. Сами понимаете, по закону, пока есть второй родитель, приют не примет ребенка, — вышел вперед Юстас и аж платочком протерся от взгляда Клейтона.

Да что они его так боятся? Вот я смотрю и ничего. Ну красивый мужик, ну и все, что хорошего я могу о нем сказать. А то кроме матерных, никаких слов нет.

Клейтон просканировал меня взглядом своих холодных глаз.

— Я вызвала из приюта людей, они должны были прибыть. Вот ждем. То, что эта дама — мать ребенка, еще доказать надо, — Лиза надменно посмотрела на меня.

А вот я даже не повернулась к ней. Да, у нее молодость, но у меня опыт.

— Мать так мать, — процедил Клейтон. — Надо будет, проверим.

— Господин Дафф, — к нам подбежал запыхавшийся мужичок — маленький, жилистый. — Мы закончили выносить вещи. Что прикажете сделать?

— Мебель можно увозить.

О, нас ждет новый дизайн интерьера.

— Слушаюсь.

— Прошу в дом, — Клейтон указал мне на дверь. — С моей стороны было бы некультурно обсуждать такие вещи на улице.

Я бы ему сказала, что некультурно родственников на улицу выбрасывать, но лучше промолчать. Мне же с ним договариваться надо, а не устраивать истерику. Тем более в какой-то степени мы от него зависим.

Дом казался еще больше, чем он был утром. И то ясно — почти все вынесли.

Коля шел рядом со мной, поглядывая на спину дяди. В руках сжимал своего единорога.

Клейтон хорошо ориентировался в доме и завел нас в огромный зал, посреди которого стоял стол на много персон — столовая.

— Николай, подожди нас в своей комнате, — сказал он, посмотрев на малыша.

Тот перевел взгляд на меня, а я кивнула.

— Нет, я хочу с мамой, — сказал он, выйдя немного вперед.

— Николай, я все еще здесь, — положила руку на его плечо. — Мы просто поговорим с дядей.

Я не отводила взгляда от глаз Клейтона, видя, как в карих глазах вспыхнул едва заметный огонек.

— Нет, не уходи, — Коля вцепился в меня мертвой хваткой.

— Николай, — дядя позвал его.

Они просто посмотрели друг другу в глаза, и ребенок отпустил меня.

— Прошу, — Клейтон указал на стулья, когда Николай вышел из зала.

Лучше б ребенок остался. А то мне так и хочется сказать пару ласковых его дяде. А еще лучше взять какую-нибудь чугунную сковородку и заехать наглой персоне по морде.

Мы сели друг напротив друга, будто мы на собеседовании в трансконтинентальную компанию. Мужчина еще и руки сложил в замок.

— Я знаю, что вы не Марина и не мать Николая.

Я приподняла бровь. Ну вот, хоть один признал это. Но, к сожалению, не в самый подходящий момент. Вот только моя ненависть к мужчинам сейчас настолько сильна, что я не дам и ему никаких поблажек.

— Мой сын пришел за мной…

— Прекратите врать. Я знал Марину, — продолжил он.

Вот это поворот событий. Я даже дар речи потеряла на пару секунд. Юстас пусть молится, если он еще не ушел никуда. Мог бы и сказать о такой маленькой детали!

— Я так понимаю, вас сюда по ошибке закинуло? — Мужчина говорил спокойно и участливо.

— Да, — я откинулась на стуле и скрестила руки.

— И вы не можете уйти домой. Где кристалл?

Я достала пустышку, что дал мне Коля, и положила на стол. Клейтон взял ее, и в один момент она заискрилась золотистым свечением. Мужчина медленно положил ее между нами.

— Можете возвращаться.

Что? И все? То есть никакого месяца ждать не надо? Просто он ее зарядил своими руками.

Да я как-то не готова возвращаться. Там же Сережа со своими слезливыми историями и извинениями, а мое сердце может дрогнуть и простить. Я не готова к этому разговору. И не смогу разрубить этот узел. Мне ужасно плохо от его измены.

Я даже молчу про ребенка, которому я обещала. Представить себе не могу, как он разочаруется, когда из зала выйдет только дядя.

— Что будет с Николаем? — мой голос дрогнул.

— Мальчик уйдет в приют, который я для него оплатил — лучший в городе. Если вам совсем интересно — ребенку будет лучше в закрытой школе с такими же как он, чем рядом со мной.

Вот зря он мне это сказал.

— Это ваш родной племянник. У него умер отец.

— А у меня умер брат, — на миг в его глазах появилась резкая боль. — И я выплатил его долги. Но дело не в деньгах. Николаю лучше не быть рядом со мной ради его собственного блага.

— И чем мешает маленький мальчик? Женщины ведутся на мужчину, который заботится о ребенке. Вы сами себя лишаете шикарного шанса.

А что? Если та Лиза его юрист, то, может, этот индивид передумает и захочет завести тут семью, и всем хорошо будет.

— Моя женщина не будет нуждаться ни в чем.

«Женись на мне» — сразу пронеслось в голове. Эй, мысли, вы куда. Да, красивый с этими его длинными мужскими пальцами, с черными кустистыми бровями над карими глазами. И острым взглядом.

— Ребенку никто и никогда не заменит семью лучше, чем его родственники, — вставила я. — И раз такое дело, я остаюсь.

— Вы не его мать.

— Но этого вы не докажете, — я победно улыбнулась. — Или вы просто боитесь брать на себя ответственность за маленького мальчика. Я понимаю, вы его не знаете, впервые в жизни видите. Но разве этого мало? Он же остался один.

Пожалуйста, холодильник. Разморозься.

Клейтон постучал пальцами о рукоятку своей трости.

Мне пока все равно надо зализать раны от своей «удачной» личной жизни.

— И я хочу помочь. Буду вашим психологом по работе с детьми.

Да, да. Именно этим я и хочу заниматься. И наконец на его лице, кроме холодной скорби, я увидела удивление. Хотя, как я высказалась, тоже не вариант.

— То есть мозгоправом? — спросил он, а я кивнула.

— Вы поможете мне наладить контакт с ребенком и покинете дом?

— Да, — не колеблясь ответила я. — То есть я не брошу ребенка, пока не буду уверена, что он здесь останется в доме с любящими его родственниками.

Что за чушь я несу. Но если это хоть как-то поможет.

— А опыт с детьми есть? Я даже не спрашиваю про опыт с детьми драконов.

— Ну, как бы есть.

Не скажу же я ему, что один раз в пятнадцать лет на руках подержала племянницу папиного троюродного брата.

Мужчина закатил глаза. Пора брать клиента, пока он тепленький.

— Если вы и Николай останетесь, то как вы будете расплачиваться за пребывание здесь? Не поймите меня неправильно, но мой брат промотал за семь лет все наследство, что оставили нам родители. Оставил в одной рубашке ребенка. Я понимаю, что будь он жив, как-нибудь выкарабкался бы из долговой ямы. Но он и Николаю не оставил ни копейки.

Да что ж у него все мысли материальны. Меркантильный холодильник. Но то, что разговаривает, уже хорошо.

— А что вам стоит держать мальчика дома? Дешевле обойдется, чем в приюте. Затраты на содержание он вам может возместить, когда вырастет. Не лишайте его дома, в котором он вырос, — понесло меня.

— Что вы имеете в виду? — он немного прищурил глаза.

— Ну, Николай вырастет когда-нибудь. И уже совершеннолетним будет зарабатывать деньги и сможет часть денег отдавать вам. Он же выучится, обзаведется какой-то работой, вот и все. Или будет на вас работать.

— А вы? — спросил он.

— А я могу с ним заниматься, нянчиться с ним. Сэкономите.

— Сэкономлю на том, кто этим умеет заниматься? — спросил он, прожигая меня взглядом. — Зачем оно вам? Вы же не его мать, у вас нет детей.

И этот унюхал? А я, может, за утро привязалась к мальчику. Что они мне все тычут этим? Ну, тридцать мне, так еще есть время своими обзавестись. И такой прям упрек — своих нет, то и к чужим нельзя. А сам его чуть ли не выгоняет из отчего дома. Но видно, что мужик не такой прям и козел. Думаю, другой бы на его месте даже и слушать не стал бы. А этот и кристалл зарядил, и хоть как-то мозги мне вправляет.

— Николай вам никто. Допустим даже, если вы тоже не хотите уходить чисто из-за испытываемого чувства вины перед ним. Вроде пообещали помочь, спасти дом, заложенный в банк. Вы вообще понимали, какая это ответственность — ребенок в чужом мире? И вы одна с долгами. Даже если все поверят, что вы его мать. Зачем оно вам? Ребенок — это не на один день. Он привяжется к вам, а вы уйдете, оставив его одного со всеми проблемами. Я имею в виду, если бы я здесь не появился. Зачем оно вам?

Я покосилась на сверкающий кристалл. Вернуться домой — это есть решение всех моих проблем. Никто же не поверит, что я была в другом мире. Ну, заперлась от жениха на денек да и только.

Он прав. Твою ж… Мужчина прав в каждом слове. Я покосилась на трещину на столе.

— Я уже сказала вам раньше — я хочу помочь ребенку. С этим домом.

Я никогда не была настолько искренней.

— Этот дом уже выкуплен мною. Хорошо, если Николай останется и сможет со временем работать на меня.

— Но есть одна вещь, которую мне бы хотелось, чтобы вы сделали. Днем Николай будет в школе, ваше присутствие в этом месте необязательно.

— Какая? — спросила я, вновь посмотрев в его глаза.

— Найдите Марину — маму Николая в своем мире.

И как он себе это представляет? Устроить кастинг «Марина для дракона»?

Причем — если вы когда-нибудь рожали дракона, то милости просим поучаствовать.

— И как вы себе это представляете? — спросила я. — Без адреса, без фамилии найти иголку в стоге сена. У нас таких Марин полным-полно.

— Кристалл ведет всегда в одно место. Именно в той… — он замолчал, будто пытался вспомнить, — квартире жила Марина. У вас есть возможность найти по этим исходным данным?

Я задумалась. Родители купили мне эту квартиру лет пять назад, причем по весьма низкой цене. Я помню, как счастливы были бывшие владельцы, что избавились от нее. Где-то год квартира стояла закрытой. Только соседи первое время говорили, что жить мы не сможем в ней, мол, проклятая квартира и всякое такое. Но ни я, ни мои родители не обращали на это внимания. Квартира как квартира. Ничего необычного. Только мы тогда решили мебель сменить и все остальное. А потом в моей жизни появился Сережа и все. Мы стали жить вместе, и ничего такого не происходило странного. Хотя ремонтники говорили, что у них инструменты пропадали. Даже перфоратор украли. Папа потом новый покупал. Но что-то сомневаюсь, что там кто-то из этого мира стащил его. Мы тогда на соседей подумали.

— Нет. Вообще никак. Ее столько раз перепродавали, — протянула я. — Мы купили ее, но хозяйку звали Зоя Степановна.

— Купили? — спросил он.

— Да. Мои родители купили квартиру, — ответила я.

Интересно, зачем ему Марина? Интересно, почему при этой мысли мне обидно?

— Зачем вам ребенок? — спросил он в лоб, сверля меня взглядом.

— Зачем вам его мать? — спросила его я, не отводя взгляда и положив подбородок на скрещенные пальцы, опершись локтями о стол.

Он не ответил.

— Потому что он никому не нужен, даже его родственникам, — ответила я, протянув руку к кристаллу. — Может, он хотя бы будет нужен его маме?

Что за мужчина? Почему я за него должна все додумывать? Во мне и так слишком много такта не лезть в их грязное белье. Кто знает, что там когда-то произошло.

— Я не могу этого сказать, — ответил он. — Она дождалась бы. А так…

А так она, получается, жила в моей квартире, попала в другой мир, а когда вернулась — съехала из нее. Любящая мать не стала бы сбегать от ребенка.

— Хорошо, я согласна найти ее. Но как вы себе это представляете? Я не могу вот прямо сейчас уйти. Там в коридоре ждет маленький мальчик, которому я уже обещала, что буду рядом. А свои обещания я всегда выполняю, — продолжила я.

— Мы не можем находиться в вашем мире, — сказал мужчина, и на миг мне показалось, что в его холодных глазах вспыхнул мимолетный интерес. — У вас будет время, пока Николай будет в школе. После этого вас будут забирать из вашего мира обратно к ребенку.

Даже и сказать нечего, найди того, кто потерялся. Но ведь ради ребенка. Ради чужого ребенка совершить невозможное.

— Вы сами этого захотели, — задумчиво произнес мужчина.

Шикарно: буду жить на два мира. Это ж и на работу в том ходи — за коммуналку плати, и в этом ребенка воспитывай. Но зато Коля останется дома. А там маму найду, и все, тем более проблем не будет.

Я потянулась к кристаллу.

— Я вам объясню, как им пользоваться… — услышала мужской голос, а наши пальцы коснулись одновременно кристалла.

У меня будто странное тепло появилось внутри от его касания, но мужчина тут же убрал руку, сделав пригласительный жест. Глянула в его глаза. Неужели он этого не почувствовал?

Не бывает такого, что ты коснулась кого-то, а тебя прям необъяснимой теплой волной накрыло. И это точно не статическое электричество. На мне точно шерсти нету. И на нем. Хотя я не уверена, что это за темная ткань у него.

— Кристалл нужно разбить, — продолжил он. — В этом мире он соберется в цельный, а вы окажетесь в своем.

Нет, он точно ничего не почувствовал. Даже голос не поменялся. Значит, это мне уже показалось. Хотя он дракон, всякое бывает.

— Спасибо, — сказала я, а мой голос показался слишком хриплым, будто я наелась мороженки и страдаю от последствий.

Вот и договорились.

Я выходила из зала, прижимая кристалл к себе. Дернуло меня что-то спросить, и я обернулась.

Мужчина стоял, повернувшись ко мне широкой спиной, и смотрел на свою руку. Медленно провел большим пальцем по указательному и среднему, будто хотел что-то стереть или почувствовать.

Так, Каролина. Тебе слишком много кажется. Этот дракон чуть не оставил племянника без родного дома, и договоренность еще на птичьих правах.