Глава 8

Богдан – Пойдём на кухню, – сжимаю бумагу, не торопясь читать. Пусть даже не думает, что меня это интересует! – Здесь гостевой санузел, в той стороне – мой кабинет, – заодно объясняю девчонке, – туда не шляться без необходимости, только если сам позову! Твоя комната будет на втором этаже рядом с детской. Кухня, гостиная, столовая – сама видишь, совмещены. Она только кивает, оглядывает всё широко раскрытыми глазами, но молчит. Губы крепко сжаты. Язык проглотила? Никогда раньше не бывала в больших домах? – На кухне мультиварка, кофемашина, посудомойка – всем можно пользоваться при необходимости. – А обычные кастрюли и ковшики есть? – подозрительно уточняет Агата. – Ну, есть… наверное, – потираю подбородок. Я что-то не помню, чтобы няни активно пользовались посудой для готовки. – В общем, сама в шкафу поищешь, – отмахиваюсь от неё и сажусь за стол. – Так, ну и что тут? Первый же пункт заставляет мою челюсть резко поползти вниз, еле успеваю подхватить. – Ты серьёзно?! – поднимаю глаза на Савельеву. – Не появляться перед няней без футболки, рубашки или любого другого предмета одежды, прикрывающего… кха… соски?! – А что не так? – она независимо складывает руки на груди. – У вас вон прописано, что короткая и полупрозрачная одежда сама по себе попыткой соблазнения считается. Я не хочу смотреть на ваш голый торс по утрам! – «Отсутствие верхней части одежды и наличие брюк, не прикрывающих косые мышцы живота и спускающихся ниже пупка больше чем на семь сантиметров расценивается как попытка харрасмента»… Это ещё что за хрень?! – Харрасмент – это домогательства на рабочем месте, – с готовностью объясняет эта мелкая коза. – По-моему, ты, Савельева, берега попутала! – встаю, смяв в кулаке листок. – Ты всерьёз считаешь, что я буду вносить такую чушь в договор?! – Ну вы же внесли в него варианты соблазнения вашей неотразимой персоны! Считаете себя подарком для любой женщины? – выпаливает эта… эта… – Папа? Мы оба оборачиваемся на голос Майи. Дочка пришлёпала в кухню босиком, в пижамке, трёт сонные глаза, потом переводит взгляд на девушку. – Мама! Ты пишла! – с разбегу бежит к девчонке, и та, сориентировавшись, подхватывает её на руки. – Я же обещала, что приду, – голос у неё сразу теплеет, совсем не те противные интонации, с которыми только что говорила со мной. – Подём игать! – Обязательно пойдём, но сначала тебе нужно умыться и переодеться, – Агата опускает Майю на пол. – Ты же, наверное, и позавтракать хочешь? Что ты обычно ешь на завтрак? Внезапно ощущаю внутри какую-то иррациональную… обиду! Говорят друг с другом – такое ощущение, что меня и нет вовсе! Я тут отец, вообще-то! – Майя ест йогурты, – цежу сквозь зубы. Савельева кидает на меня такой взгляд, что я чувствую себя идиотом. – А как насчёт вкусной каши? Или лёгкого, воздушного омлета? – интересуется у ребёнка с улыбкой. – Ты любишь омлет? Смотрит она на Майю, а слюни начинают течь почему-то у меня. Да что за дерьмо?! Пока я копаюсь в собственных ощущениях, Майя задумывается и затем расплывается в улыбке. – Омлет! Да! – Ну и отлично, – Агата кивает и выпрямляется. – Тебе помочь с умыванием? – Нет! Сама! – в последнее время это её любимое слово. – Ну сама так сама, – проследив взглядом за бегущей в ванну Майей, девчонка поворачивается ко мне. – Похоже, наши переговоры по договору зашли в тупик? – снова складывает руки на груди. Такая мелкая, а такая вредная. Куда только всё вмещается. Кидаю взгляд на часы и вспоминаю, что сегодня с утра встреча в министерстве. И если не выеду через десять минут – точно опоздаю! – У меня нет времени на обсуждения глупостей, – морщусь, бросаю скомканный листок на стол. – Потрудись составить адекватные требования, и мы поговорим вечером. Мне пора. Вполне возможно, что дочь вымотает Савельевой нервы уже в первой половине дня, няня сбежит, роняя тапки, и никаких обсуждений не будет. Или самой Майе игра в маму надоест, что тоже вполне реально. День, не задавшийся с самого утра, продолжается так же хреново. Совещание в министерстве проходит бессмысленно – переливание из пустого в порожнее, все только и думают о том, как бы где побольше урвать и попилить. В клинике безостановочно лажают врачи, пациенты косяками прут к главврачу с жалобами – словно больше не к кому! Заместителям своим я за что зарплату плачу?! Уже под вечер, уставший в хлам, отвечаю на звонок с незнакомого номера. Лучше б не отвечал. – Ну привет, Богдан, – стервозный высокий женский голос ввинчивается в мозг. – На любой твой вопрос ответ «нет», – тут же отвечаю жёстко. – Что-то ещё? – Ты не имеешь права лишать меня встреч с дочерью! – Ангелина зло дышит в трубку. – Скоро будет суд и, можешь быть уверен, это тебе придётся умолять, чтобы Майю оставили с тобой! Сбрасываю звонок и с трудом сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в стену телефон. Др-рянь! Стерва! Усталость накатывает волной. Плюнув на всё, иду к шкафу, где хранятся подарки, которые неизбежно дарят главврачу-мужчине. Мой максимум – бокал на каком-нибудь приёме, где нужно, чтобы в руках что-то было. Алкоголь – не выход. Но наливаю и махом выпиваю два глотка. Затем ещё два. Моментально понимаю, что сделал это зря. Я не успел сегодня поесть. Без привычки на пустой желудок и столько хватит, чтобы голову повело. Чёрт, идиот… Ладно, сегодня простительно, а больше ни-ни. Такси – и домой. Уже на подъезде вспоминаю про новую няню. Она за весь день ничего не написала. Надеюсь, у них с Майей всё в порядке. Захожу в дом и сразу понимаю – что-то не так!