Глава 12

— Ты — фея? — ошарашенно выдала я.

— Только никому, пожалуйста, не рассказывай, а то папа будет ругаться. Он запрещает мне об этом говорить. Пойдем? — взяла она меня за руку, как ни в чем не бывало утаскивая прочь.

И я даже шла вслед за ней, но мысли…

Как же попала к герцогу Чаша Желаний? Что на самом деле мужчина не поделил с феями? И, наконец, каким именно образом Себастьян связан с ними, если одна из них — его дочь? Ее ведь он не ненавидит.

Мое задание приобретало все новые и новые краски, но главный вопрос был в другом: нужно ли мне в этом всем разбираться? Моя задача по-прежнему оставалась неизменной — я хотела вернуться домой, так стоит ли копаться во всем этом?

Хочу ли я все это знать?

Удивительно, но обедали мы не вдвоем, как я на то рассчитывала, и даже не втроем. В большой кованой беседке, увитой яркими цветами, был накрыт круглый стол. Я насчитала девять мест, прежде чем в сопровождении служанки появились кандидатки в гувернантки. Девушек, как и перед балом, было шестеро.

Поклонившись, служанка ушла, а мы так и продолжали стоять. Мы с Анги — на ступеньках, ведущих в беседку, а кандидатки прямо перед нами. Молчание затягивалось, разглядывание тоже, а между тем герцог де Зентье все не появлялся, тогда как стол давно был накрыт.

Разве пунктуальность не вежливость королей? Или к наглым бессовестным герцогам это не относится?

— Нужно что-то делать, — тихонько прошептала Анги, потянув меня за рукав платья.

— Понимаю, — едва шевеля губами, ответила я, натянуто улыбаясь.

Шестеренки в моей голове работали с огромной скоростью, возмущенно поскрипывая то от одной мысли, то от другой. Ни одна из них не нравилась мне и наверняка не понравится Себастьяну, но и дальше изображать истуканов мы не могли.

— Дамы, разрешите представиться. Я — мисс Сандра Алдийская, няня леди Ангилии. Мы с миледи несказанно рады приветствовать вас этим прекрасным днем и искренне надеемся, что каждая из вас успешно справилась с сегодняшним тестированием. Пожалуйста, занимайте места за столом. Давайте проведем этот обед в несколько неформальной обстановке.

Сказать оказалось гораздо легче, чем сделать. Понимала, что Себастьяну мое самоуправство не придется по душе, но тут еще неизвестно, кто больше должен злиться. Я, целый час развлекающая его гостий пустой болтовней и грозящая выдать свое попаданство элементарным отсутствием необходимых знаний, или он — будто сквозь землю провалившийся.

И это при том, что я еще следила за тем, чтобы моя подопечная ела, а не считала ворон. Ела нормальную еду — в первую очередь легкий овощной суп, а не таскала к себе в тарелку сладкие закуски, коих на столе было огромное множество.

— Дамы, спасибо за приятную компанию, — с облегчением расплылась я в улыбке, издалека увидев ту самую служанку, которая привела в сад участниц отбора. — К сожалению, время нашего обеда истекло, но что-то подсказывает мне, что мы с вами сегодня еще увидимся.

Обмен любезностями занял несколько минут. Когда кандидатки наконец ушли, еще одна служанка явилась за Анги. Девочке полагался полуденный сон, о котором я благополучно забыла.

Листок с расписанием так и остался в гардеробной девочки. Вот такая из меня безалаберная няня.

— Увидимся после сна? — спросила моя подопечная, прикрывая зевоту ладошкой.

— Конечно, — кивнула я, провожая девочку взглядом.

Остаться в одиночестве для меня сейчас было самой лучшей наградой. Как минимум потому, что я наконец-то могла поесть. Даже ложку с остывшим супом до рта успела донести — и тут же подавилась.

Подавилась, закашлялась, потому что рядом со мной — на соседнем стуле — словно из воздуха материализовался герцог.

— Куда же вы так торопитесь? — заботливо постучали по моей спине, пока я кашляла, прикрываясь салфеткой.

Испугалась? Да еще бы! Сидишь себе, никого не трогаешь, а тут на тебе — чудо!

— И давно вы здесь сидите? — поинтересовалась я, не скрывая возмущения.

— С самого начала, — бесстрастно отозвался герцог. — Чаю?

— А давайте, — согласилась я, но внутри все буквально дрожало от желания окатить кое-кого кипятком.

— А вы молодец, не растерялись. Особенно мне понравилась шутка про вежливость королей. Как хорошо, что я всего лишь герцог. — Губы мужчины растянулись в дьявольской улыбке, а мои щеки вспыхнули в тот же миг.

Я не нашла ничего лучше, чем просто продолжить есть. Так я хотя бы не наговорю ему ничего лишнего. Такого, за что потом мне будет стыдно.

Молчание не продлилось долго. Быстро покончив с обедом, я приступила к чаепитию. Если честно, все это время старательно подбирала слова, чтобы первой сообщить герцогу о том, что случилось с нашими с Анги тестами.

Мне не хотелось бы, чтобы Себастьян ругал дочь за то, в чем она не виновата. В конце концов, не выгонит же он меня? Я ему нужна для того, чтобы последить за девочкой до тех пор, пока отец не подберет ей достойную гувернантку. По крайней мере, другого логичного объяснения своему здесь нахождению я не видела.

— Ваша Милость, я хотела бы с вами поговорить… — начала я издалека, стараясь быть любезной.

— Я тоже. Хотел бы с вами поговорить. Ваше поведение на занятиях по этикету стало для меня неожиданностью. Вам есть что сказать? — взглянул он мне прямо в глаза.

— Конечно, — выдохнула я облегченно. — Признаюсь, мы с Анги были не правы, устроив своеобразный протест преподавателю, но, увы, изнеможение не дало нам подняться сразу же, а в дальнейшем в этом уже не было нужды. У меня возникли большие сомнения в компетентности леди. Вы знали, что она кричит на вашу дочь? А о том, что она ничего толком не объясняет, требуя догадаться, что именно нужно сделать, и выполнить это? Знаете, я бы никогда не подпустила эту даму к своему ребенку.

— Даже так? — удивление вперемешку с сомнением тут же проступило на его лице.

— Именно. Если я имею право голоса, то я хотела бы попросить вас найти другого преподавателя этикета для девочки.

— Я подумаю над этим. Что-то еще? — тон мужчины заметно изменился, вынуждая меня поежиться.

— Да. Сегодня мы с Анги писали тест. Так вот, я испугалась и поменяла наши ответы, — произнесла я воинственно, готовая защищаться.

— И все-таки вы действительно не умеете врать. Даже если бы я не знал правды, я все равно бы вам не поверил. Вы не смотрите в глаза, когда врете. Прячете взгляд.

— Это неправда!

— Правда, — улыбнулся Себастьян, заметно смягчаясь. — Зачем вы выгораживаете мою дочь? Алдрид ведь был там.

— Тот старик?

— Мой камердинер под искусной иллюзией. Это Ангилия поменяла ваши тесты местами. Полагаю, чтобы помочь вам, что приятно меня удивило. Она впервые пожертвовала собой ради другого человека, прекрасно зная, что я буду недоволен. Вы хорошо на нее влияете, несмотря на отсутствие должного образования, но вернемся к тому, что по-настоящему важно сейчас, — интриговал герцог, выдерживая паузу. — Скажите, мисс Алдийская, чем же я вам так не угодил, что вы нарисовали мне третью руку? Предполагаете, что я не справлюсь двумя?

— Предполагаю, что третья рука никому не помешает. У вас ведь столько дел, столько дел… — залилась я краской стыда, хотя внешне очень сильно старалась выглядеть невозмутимой.

— Выкрутились, — рассмеялся герцог, подливая мне еще чаю. — А если серьезно, как вы держитесь в седле?

— У нас с лошадьми взаимная нелюбовь. Я их боюсь, а они меня опасаются. Слушайте, а отдайте мне мой рисунок.

— Зачем это? — притворно удивился Себастьян.

— Я его уничтожу. Вдруг кто-нибудь увидит?

— Не увидит, — неожиданно придвинулся герцог ближе, прошептав мне на ухо: — Я спрячу его в самое надежное место.

— Это какое же? — заинтересовалась я, думая о Чаше Желаний, которая тоже может лежать в этом самом надежном месте. Да, об этой дурацкой чаше, а не мужских губах, что находились так близко!

— А это секрет.

Чужая ладонь коснулась моей щеки, убирая волосы. Дыхание перехватило от понимания того, что меня снова сейчас поцелуют. Веки закрылись непроизвольно. Выдохнув прямо в губы герцога, я едва не свалилась со стула от того, как крепко Себастьян меня обнял, притягивая ближе. Еще бы немного, и я бы просто сидела у него на коленях!

— Герцог де Зентье… — прошептала я, с трудом разрывая такой чувственный, такой нежный поцелуй.

— Ммм? — откликнулся мужчина, прокладывая дорожку поцелуев по моей шее.

— Ваша Милость… — предприняла я вторую попытку достучаться до Себастьяна.

— Я вас очень внимательно слушаю. — Поцелуй перешел на плечо, с которого самым бессовестным образом было стянуто платье.

Такого непотребства я стерпеть уже не могла. Вывернувшись из тесных объятий, вскочила на ноги, а для надежности еще и стулом отгородилась.

— По-моему, вы мне дали работу не для этого, — заметила я, глядя в затуманенные синие глаза. Миг, и вся мягкость пропала. Теперь герцог смотрел на меня осмысленно и даже собрано.

— Я вам не нравлюсь? — спросили у меня холодно.

— Не в этом дело, — замялась я. — Я не хочу смешивать работу и отношения. Это может плохо кончиться.

— Вот как? — тоже поднялся Себастьян из-за стола, делая шаг по направлению ко мне. Взяв мою руку, он прикоснулся губами к тыльной стороне ладони и положил ее на сгиб своего локтя. — Тогда у меня остается лишь два варианта. Первый — уволить вас и продолжить ухаживания, второй — расширить ваши права и обязанности в том договоре, который вы еще не подписали. Вам какой вариант больше нравится?

— Третий, где мы не смешиваем работу и личное. Простите, но я, пожалуй, пойду.

— Стоять! — приказ раздался настолько неожиданно, что я остановилась как вкопанная, успев сделать лишь полшага. — Я понял ваши претензии. Думаю, наш спор нам поможет решить пари.

— Какое пари? — заволновалась я, чувствуя, как герцог сжимает мои пальцы, лежащие на его руке.

— Простое. Я вас снова сейчас поцелую и, если вы сдержитесь и не ответите мне, так и быть, оставлю вас в покое. Если же нет… Мои руки будут развязаны.

Он не дал мне ответить, не дал возразить или согласиться. Поцелуй-безумство обрушился на мои губы, лишая и рассудка, и права голоса. Жар разливался по телу неудержимой волной. Воздуха не хватало, и земля…

Земля ушла из-под ног, стоило мне податься навстречу этим жадным, этим ненасытным губам.

Кожу покалывало тысячами электрических разрядов. Уже давно просто лежала в руках мужчины, тогда как этот сумасшедший поцелуй все не заканчивался и не заканчивался. Пальцами зарывалась в темные волосы. Ладонями скользила по его шее, груди, за которой так же гулко, как и мое, билось сердце.

— У вас все еще есть сомнения? — срывающимся шепотом выдохнул герцог.

— Лучше меня ни о чем не спрашивать, — покачала я головой, не чувствуя ног.

— О, а вот и Анги…

— Где? — молниеносно в страхе выпрямилась я, отпрыгивая от герцога на почтительное расстояние.

— Пока нигде, но вот-вот появится. Простите, но стресс — самый лучший способ прийти в себя. А вот и наши кандидатки, — посмотрел он мне куда-то за спину.

— Ну нет, — пыталась я отдышаться. — Второй раз я на это не поведусь.

— К сожалению, я серьезен. Пойдемте, впереди нас ждет конная прогулка.

— Да вы с ума сошли!

— Увы и ах, давно и безнадежно. Вы сводите с ума, мисс Алдийская, как бы вам ни хотелось обратного.

А вы меня… Лишаете рассудка!

Естественно, вслух я этого не сказала. Господи, какая, к черту, чаша? У меня тут личная жизнь, по-моему, налаживается! Налаживается вопреки моему нежеланию!

Что я могла сказать о конной прогулке? Конная прогулка… была. Пожалуй, на этом и стоило бы остановиться, если бы не одно но…

— Мисс Алдийская, у вас там все хорошо? — поинтересовался герцог, чей конь шел впереди.

— Просто замечательно, — прошипела я сквозь с силой сжатые зубы. — Правда, Анги?

— Определенно.

Мы с моей подопечной совершенно точно не были довольны. Я — потому что вместо лошади нам с Анги вручили каких-то странных пони с длинными космами, в то время как остальным были предоставлены нормальные кони. Они и двигались на несколько метров впереди нас, тогда как мы плелись в самом хвосте процессии. Правда, вместе с нами двигалась и еще одна дама — леди Обилия.

С этой дамой, как и со всеми остальными, я познакомилась за обедом, но в отличие от своих конкуренток молодая женщина отличалась особым воспитанием. У меня даже невольно возникло уважение к ней, настолько она представлялась мне леди от пальцев ног до кончиков волос.

Утонченная, строгая, сдержанная. С ней было приятно вести беседы, а еще она казалась мне старше, отчего я то и дело обращалась к ней на вы — не потому, что так требовал случай, как было с остальными, а даже не помышляя о каком-то другом обращении.

— Какой позор! Какой срам! Они ведь кандидатки в гувернантки, а ведут себя как невесты на выданье, — возмущалась молодая женщина, глядя на картину «Герцог в цветнике».

Я была склонна с ней согласиться, как, впрочем, и Анги. Девочка была молчалива весь путь, но на ее губах то и дело появлялась предвкушающая усмешка. Я очень хорошо понимала, что она означает, но меня разрывало противоречие.

С одной стороны, я бы и сама была не прочь спустить этих дамочек с неба на землю. Прогулка была приурочена к более тесному знакомству с Ангилией, но из тесного я здесь видела только общение между гувернантками и Себастьяном. Потенциальные герцогини де Зентье умудрялись вешаться на мужчину, будучи верхом на лошадях.

С другой стороны, я была няней девочки, а значит, поощрять ее далеко не безобидные игры не должна была, но злость…

О да! Я злилась на герцога де Зентье, хотя и до конца не понимала причин. Неужто я ревную? Да не может быть! С чего бы мне вообще ревновать этого самоуверенного наглеца?

— Анги! — негромко воскликнула я, чтобы задержать девочку, но было поздно.

Ангилия уже выстрелила из самодельной рогатки, попадая камешком одной из лошадей прямо в круп.

Лошадиное ржание, визги любвеобильных гувернанток — хотелось немедленно скрыться с места преступления, утягивая за собой и свою подопечную, но, увы, бросить здесь всех остальных мне не позволила совесть.

Хотя бы потому, что лошадь взбесилась только одна — у дамы, которая лихо выставляла напоказ свою сочную грудь, едва ли не вываливающуюся из отделанного кружевом выреза. Она-то и стала жертвой мести Анги — неслась на испугавшейся лошади далеко вперед и визжала со страху, пока герцог пытался ее догнать, чтобы остановить ее взбесившееся транспортное средство.

Остальные дамы, скатившиеся до истерики, вновь оказались на моем попечении.

— Уважаемые гувернантки, — окликнула я девушек, строго поглядывая на застыдившуюся Ангилию. Щеки девочки полыхали, но нос был упрямо вздернут к солнцу, а губы поджаты. — Прошу вас следовать за мной. Герцог и леди догонят нас на конюшнях.

До конюшен всем пришлось идти пешком, потому что я так сказала. У меня, простите, уже попа болела от седла, так что все недовольства девушек я просто игнорировала. Тем более что у меня было занятие куда интереснее.

— Ну? И что мне с тобой прикажешь делать? — сурово спросила я, непоколебимо глядя на Анги. — Ты ведь понимаешь, что нам с тобой обеим прилетит от твоего отца.

— Они сами виноваты! — упрямо стояла девочка на своем.

— В чем? В том, что они тебе не нравятся? Анги, ты ведь уже взросла девочка. Тебе не три года, чтобы твои шалости можно было списать на возраст. Да и не шалости это вовсе. А если бы кто-то серьезно пострадал? А если бы леди свалилась с лошади и свернула себе шею? Она бы могла умереть, понимаешь? И в ее смерти была бы виновата ты. Как бы ты тогда себя чувствовала? Молчишь? А я тебе скажу. Ты бы всю жизнь мучилась, Анги, и наверняка никогда бы себя не простила. А твой отец? Как бы он с этим жил? Думаешь, ему бы понравилось спасать тебя от тюрьмы? А ведь преступников сажают в тюрьму!

Я нарочно сгущала краски. Хотела, чтобы Ангилия понимала, какая это ответственность. Чтобы знала, что чужая жизнь — это не игрушки. Конечно, в случае чего-то подобного отец наверняка отмажет свою дочь — его власть это, скорее всего, позволяет, но до греха лучше не доводить. В этой ситуации учиться на своих ошибках нежелательно. Слишком высокая цена.

— Надеюсь, вы осознали всю степень вашей вины, леди Ангилия. Я очень огорчена вашим поведением, — закончила я свою речь, намеренно переходя на «вы». — Дамы, отдайте лошадей конюхам.

После прогулки нам полагалось чаепитие на свежем воздухе. Слава богу, о нем герцог де Зентье позаботился заранее, так что недалеко от конюшен на поляне слуги уже все подготовили. Туда-то я и повела всю разношерстную толпу, ощущая себя учительницей младших классов.

Среди нас висело гнетущее молчание, которое лишь время от времени прерывалось звоном чашек о блюдца. Дамы то и дело переглядывались и обращали свой взор на тихо сидящую Анги.

Наверное, ждали новой подлянки, но девочке и прошлой хватило с лихвой. Она даже к сладостям не притрагивалась в то время, пока ее отец где-то шарахался вместе с одной из дам.

И вот интересно, что же они там вдвоем-то так долго делают?

— Так, — подытожила я, отставляя недопитый чай на ковер, что был расстелен поверх травы. — Каждая уважающая себя гувернантка должна уметь развлечь свою подопечную. Сейчас мы с вами поиграем в игру под названием «Прятки». Одна из вас закрывает глаза и считает до пятидесяти, пока все остальные, в том числе и леди Ангилия, прячутся. Если кого-то находят, они вместе продолжают поиски. Играем до тех пор, пока не найдутся все. Прятаться можно во всем парке. Леди Обилия, закрывайте глаза и начинайте счет.

Схватив нисколько не упирающуюся Анги за руку, я побежала вперед по дорожке, но очень быстро свернула в ближайшие кусты, чтобы с поляны нас так просто было не рассмотреть.

— Мы куда бежим? — спросила Ангилия, едва-едва поспевая за мной.

— Желательно куда-нибудь подальше. Вот где уже у меня эти прогулки и посиделки, — поднесла я свою руку к горлу. — Я к ним в няни не нанималась, а твой отец, как назло, как сквозь землю провалился. Целый день их развлекаю, будто мне больше заняться нечем.

— То есть они тебе тоже не нравятся? — остановилась девочка, вырывая свою руку, но я быстро вновь схватила ее ладошку.

— Конечно, не нравятся. Почти все, за исключением леди Обилии. Она, похоже, действительно здесь лишь затем, чтобы получить работу гувернантки, но это совсем не означает, что я разделяю твои методы. Твой отец умный человек, насколько я могу судить, и сам разберется с тем, кто в итоге станет твоей гувернанткой. Ты ведь не думаешь, что он настолько глуп, что ничего не видит. Тут и дураку понятно, что пятеро из них положили на него глаз. Другое дело, что твой отец наверняка не может выгнать их просто так.

— Ты действительно так считаешь? — теперь уже Анги тащила меня куда-то вглубь парка.

— Ну, это же логично. Он должен отсеивать девушек исключительно по тому, как они проходят испытания. Не по тому, нравятся ли они лично ему или нет. Тут главное — это их компетентность. — Девочка смотрела на меня с явным непониманием. — То, насколько хорошие они гувернантки, — пояснила я. — Ведь твой отец хочет для тебя лишь самого лучшего… Анги, а что это за чаши?

— Просто украшения, — беззаботно пожала она плечами, заметно повеселев. — Нравятся?

— Да не то чтобы сильно, но… интересные, — рассматривала я сотни, а то и тысячи чаш, что были выставлены на всеобщее обозрение.

Пьедесталы, на которых они были установлены, занимали собой огромную поляну, отгороженную высокой зеленой изгородью. Это Анги завела нас сюда, втащив меня в тайный ход между ветками.

Кроме пьедесталов здесь еще и каменная арка стояла. Ее оплетали красивые голубые розы, будто целиком состоящие из льда. Смотрелись они на фоне зеленой травы просто волшебно.

— Здесь они нас точно не найдут, — присела Ангилия на одну из каменных скамеек, утягивая вслед за собой и меня.

— Но что это за место?

— Это арка «Ста поцелуев». Все де Зентье заключают союзы именно здесь. Папа и мама тоже поженились здесь. И похоронили маму здесь. Ее пепел лежит в одной из чаш. Вон та, красная, — видишь?

— А почему именно сто поцелуев? — полюбопытствовала я, не желая заострять внимание на нехорошей теме. Мне было жаль девочку, но старые раны лучше не бередить.

— Наверное, потому, что здесь сто разных ваз, чаш и кубков? Конечно, не все они заполнены пеплом предков, но когда-нибудь будут. Хочешь посмотреть поближе?