Глава 17

— Знаешь, Сандра, любовь — это самое страшное, что есть в жизни, но одновременно с этим самое прекрасное чувство. И… Я не хочу тебя любить. Но люблю. И отпустить от себя уже не смогу.

Странные слова. Странные чувства.

Вот так мне еще ни разу в жизни не признавались в любви. Эмоции смешались. Должна была бы радоваться, но отчетливо ощущала обреченность, с которой герцог все это произносил.

Не понимала. Не понимала его чувств, не представляла, чего ожидать. Все мое возможное будущее сейчас замерло под огромным знаком вопроса. Растеряна, испугана, насторожена. Именно так я себя ощущала и не зря. Все то, что я услышала в дальнейшем, напрочь разбивало хрустальный замок, который мы еще даже не начали строить.

— Прежде чем ты скажешь хоть что-нибудь, я хотел бы поведать тебе одну историю. — Прижавшись губами к тыльной стороне моей ладони, мужчина поднялся и отошел к окну, за которым скрывался вечер.

Белоснежные хлопья снега неспешно падали прямо с потолка, оседая на темные волосы и плечи мужчины, скрытые синим камзолом. Где-то там зажигались огни ночного города, текла размеренная, привычная жизнь, от которой я была далека.

Каждое слово, произнесенное герцогом, забивало очередной гвоздь в крышку моего личного гроба.

Когда желание вернуться домой стало неприоритетным?

Не могла сказать, но лучше бы я действительно вернулась домой, потому что рассказать правду после услышанного от Себастьяна — все равно что подписать себе смертный приговор.

Я не знала, даже не могла предположить причины конфликта между герцогом и феями. Мне все это время казалось, что дело именно в этой чертовой чаше, которую матушка Тез так сильно желала получить обратно.

Не представляла, как это — спустя шесть лет очнуться от чар и понять, что тобой и твоей жизнью все это время умело манипулировали. Хотя почему не представляла? Мой супруг поступил ровно так же, только в отличие от меня герцог выжил и взял все в свои руки, а я — глупая, наивная, доверчивая дура — оказалась здесь.

Теперь я хотя бы осознавала, почему мы до сих пор топтались на месте. У меня были свои причины — как минимум понимание того, что я должна буду вернуться домой, а герцог…

Трудно отпустить себя, когда за плечами подобный опыт. Трудно вообще верить женщинам, если каждая из них может оказаться пособницей фей. Прямо как я, при всем моем отрицании и желании поступить правильно. А ведь именно я и отдала этим чертовым сектантам эту чертову чашу.

— Я даже представить не могу, что чувствовала Ангилия, — прошептала я, осторожно приближаясь к герцогу.

Себастьян так и стоял у окна. Чувствовала, что лучше его не жалеть — мужчины вообще не терпят жалости, но обнять его мне никто не запрещал. Просто для того, чтобы показать, что я не считаю его монстром. Да, он мог сделать и другой выбор, но люди…

Гралья была настоящим чудовищем, если позволяла себе все то, о чем рассказал герцог. Странно, но его словам я поверила сразу. Наверное, просто хотела верить, что так все оно и было. Да и феи ко всему прочему вызывали у меня только негативные эмоции.

— Анги никогда не воспринимала Гралью как мать. Рядом с ней с самого рождения находились я и Алдрид. Ну и нескончаемый поток нянь, — положил он ладони поверх моих рук, лежащих у него на животе, чуть сжимая пальцы. — Ей просто некогда было заниматься дочерью. Да и особого желания никогда не возникало. Ее интересовала власть — повсеместная, абсолютная.

— Прости, что по моей вине забрали чашу. Анги привела меня в это место, и мне показалось логичным пойти именно туда… — покаялась я, остро чувствуя вину.

— Не говори глупостей. Твоей вины в этом нет. Да и забрали из парка лишь бесполезную копию.

— Как копию? — не сдержала я изумления.

— Вот так. Таких копий на территории замка огромное множество. Увы, они это очень скоро поймут.

Ужина как такового не получилось. Остро чувствовалось что-то гнетущее, но озадачило меня даже не это. Обернувшись, Себастьян произнес то, что неожиданно всколыхнуло во мне самую настоящую обиду. То, что задело меня до глубины души, поражая.

— Я не буду ходить вокруг да около. Ты нужна мне, ты нужна Ангилии. Король настаивает на том, что мне срочно необходимо жениться, чтобы обеспечить герцогство наследником, и я в этом вопросе с ним солидарен. Жаль, что я не могу сделать все по правилам. Если бы твои родители были живы…

— То меня бы здесь не было, — вырвалось у меня против воли, потому что это действительно было так. Если бы мои родители были живы, возможно, Рома в моей жизни никогда бы не появился, потому что тогда наследство получила бы не я.

— Верно, — кивнул герцог, улыбнувшись одним уголком губ. Его руки крепче сжали мою талию, и от этой пьянящей близости стало как-то совсем неспокойно. Жаркая волна прострелила позвоночник, губы мгновенно высохли. — Мисс Алдийская, вы станете моей женой?

— Нет, — сорвалось с моих губ на выдохе. Я ответила от чистого сердца и, видя, что герцог на секунду опешил, стараясь вернуть себе спокойствие, добавила: — Ваше решение нелогично и совсем не взвешено. Мы совершенно не знаем друг друга. Даже я, далекая от политики, понимаю, что это мезальянс, который, вероятнее всего, не поддержат. Простите, но я же вижу: вы не потеряли голову от любви, чтобы разбрасываться подобными предложениями. Я допускаю, что вы действительно могли меня полюбить, но сейчас вами движет расчет — для меня это очевидно.

Сказав все это, я продолжала смотреть мужчине прямо в глаза. Осознанно вновь перешла на вы, выстраивая между нами стену. Пыталась говорить отстраненно, не желая показывать эмоции. Увы, это очень больно, когда тот, кто тебе нравится, намеревается тебя использовать.

Меня собирались использовать — это я понимала, хотя определенные симпатии точно были. Самое поганое, что они были взаимными, но мало понять, что любишь, нужно время, чтобы это в полной мере осознать, а времени с моего здесь появления еще прошло слишком мало. Даже слишком мало для того, чтобы я сама могла сказать, что люблю Себастьяна. Действительно люблю — без оглядки, без дополнительных «но», со всеми его минусами и плюсами.

— Что еще для вас очевидно? — не стал мужчина меня разубеждать, а в его глазах снова поселилась зима. Взгляд стал острым, холодным.

— Вам от меня определенно что-то нужно, — предположила я. — Что-то, что вы намерены оплатить статусом герцогини и вашей супруги. Ну же, герцог. Это ведь деловой разговор. Здесь не место романтике, и я хочу знать почему.

За стол мы все-таки сели, но к ужину никто из нас не притронулся. Это был стол переговоров, за которым герцог пытался сказать как можно меньше, а я — выяснить как можно больше. И то, что удалось узнать, мне совершенно не понравилось.

Голос мой был ровным, уверенным. Ни единого намека на эмоции. Обидно, что моей искренней симпатией пытаются воспользоваться. К чести Себастьяна, он хотя бы не манипулировал исподтишка, а действовал прямо.

К себе я уходила, приклеив к губам сдержанную улыбку. Это был самый сомнительный договор в моей жизни, но мы все-таки пришли к соглашению, хотя будь моя воля, я бы просто сбежала отсюда.

Да только правда в том, что идти мне было некуда. Больше того, я не привыкла сбегать от проблем, но, кажется, впервые в жизни не знала, что делать.

— Иди. На сегодня ты свободна, — выпроводила я служанку, едва попала в комнату.

Дверь закрылась за девушкой, а по моим щекам в ту же секунду покатились слезы, потому что сдерживать их я больше была не способна.

Сил не осталось. Из меня будто стержень вынули. По стене на пол я просто сползла, чувствуя, что подняться уже не смогу. Слезы застилали обзор, но голубое пятно, осторожно выбравшееся из-под кровати, я все-таки разглядела.

Тучка уткнулся лбом мне в колено, забрался на руки, перебирая волосками. Так с ним и просидела до самого утра, выплескивая через слезы все накопившиеся эмоции. Странно, но в такие моменты людям кажется, что их мир просто рухнул, разбился на сотни тысяч осколков, которые не склеить, не собрать.

Ощущаешь себя загнанной, растоптанной, беспомощной, но приходит утро, а вместе с ним и новый день, знаменующий, что жизнь продолжается. Самое страшное — это смерть. Второй шанс наверняка дается далеко не каждому. Все остальное же можно пережить. Я в это верила и отступать от своих принципов не собиралась.

Переложив спящего ауха на постель, я одернула портьеры и открыла окно, впуская внутрь прохладный воздух. Яркое солнце слепило глаза, но земля еще не нагрелась. Сделав глубокий вдох, медленно выдохнула, приказывая себе собраться. Еще не все потеряно. Просто стоит как следует обдумать план действий.

Горячая ванна помогала расслабиться. Привычные движения не позволяли отвлекаться. Я была точно убеждена в нескольких вещах. Первое — наша свадьба будет. Не от большой любви, не потому, что мы вместе наверняка будем счастливы.

Просто на сегодняшний день этого требует ситуация. И дело даже не в приказе короля — его Себастьян вполне мог позволить себе проигнорировать. Мужчина искренне переживал за дочь, которая в любой момент могла остаться одна. Столько покушений — это не шутки, так что его опасения я понимала и принимала, но…

Считая меня возможной союзницей, предлагая мне титул герцогини и статус своей супруги, доверяя мне жизнь своей дочери, мужчина должен был понимать и то, что было известно мне: феи не отступятся. Они не отступились за столько лет, так что глупо было полагать, что что-то изменится в ближайшее время.

Но было и то, чего герцог не знал: я в любой момент могла отправиться домой. Конечно, если Анги все же останется на моем попечении, я не смогу ее бросить, но до тех пор этот вариант не стоило исключать и об этом мне предстояло поведать герцогу. Как и о том, что так или иначе с феями я связана.

Именно от его реакции зависело, каким станет мое будущее, куда повернет моя дорога.

Сможет принять? Я останусь здесь, буду с ним до последнего вздоха.

Не сможет? Тогда и мне здесь делать больше нечего. Меня ждет моя жизнь, в которую отправить мою душу придется именно ему как владельцу чаши. Надеялась, что позволит загадать желание. Если же нет, то жизнь моя в этом мире будет очень несладкой, а возможно, и короткой.

— Мисс Алдийская! Его Милость велел сопроводить вас во внутренний сад на завтрак, — после короткого стука раздался голос Гердара за дверью. — Пригласить служанку?

— Не стоит, — ответила обреченно, понимая, что или сейчас, или никогда. — Я уже выхожу.

Меня, несомненно, охватывало волнение, но одновременно с этим я была полна решимости. Все это нагромождение из лжи необходимо разрушить именно сегодня. Просто потому, что, если не сделать это в ближайшее время, мои связи с феями запросто могут навредить.

Чертово кольцо ведь до сих пор не снималось, а обо всех его функциях я просто не знала. Вдруг через него можно отслеживать мое местоположение или, скажем, взорвать эту железяку, да так, что от замка камня на камне не останется?

Отвечая только за себя, я могла позволить себе некоторое пренебрежение безопасностью, но если герцог твердо уверен в своем желании сделать из меня свою супругу…

Выбор стороны был очевиден.

У самых дверей, что возвышались в холле до потолка, Гердар решил меня покинуть. Поклонившись, парнишка кивнул гвардейцам, что охраняли вход. Мужчины тут же молча открыли створки, а я сделала пару шагов внутрь, чтобы неопределенно застыть рядом с Себастьяном.

Герцог явно ждал только меня. Об этом говорила чуть грустная улыбка, прямой взгляд, пробирающийся в самую душу, и уверенность, с которой мужчина взял меня за руку.

— Нам нужно серьезно поговорить, — выпалила я, чтобы не оставить себе и шанса сделать шаг назад.

— Конечно. Обязательно поговорим, — согласно кивнул Себастьян, приподнимая мою кисть для поцелуя. — Но только позже. Пойдем.

Увидев герцога де Зентье, я совсем не обратила внимания на окружающий нас антураж. Внутри замка действительно находился сад, скрывающийся под стеклянным куполом.

Здесь было много зелени, море цветов, которые лично мне казались экзотичными из-за своих форм, размеров и оттенков. Еще немного, и, задирая голову, чтобы лучше все рассмотреть, я поверила бы, будто мы находимся в диких джунглях. Да только с небес меня спустили быстро и жестоко.

В самом центре сада, окруженная десятками поющих аухов, стояла улыбающаяся Ангилия в сопровождении камердинера герцога. Имя этого мужчины я не запомнила, но сама сцена меня насторожила. Хотя бы потому, что Себастьян крепче сжал мою руку, будто боялся, что я сбегу, а в нескольких шагах от нас открылось сияющее марево портала.

— Что происходит? — насильно остановила я шествующего по дорожке хозяина замка.

— Ничего из того, чего бы следовало пугаться, — упрямо вернул герцог мою руку на сгиб своего локтя.

— Мне казалось, что вы позвали меня на завтрак…

— Так и есть, но завтрак будет несколько позже. Сейчас вы нужны мне в другом месте.

— Может быть, тогда мы сначала поговорим?

— Позже, — заладил мужчина, а тем временем Анги и камердинер скрылись в портале. Его цвет был ближе к серебряному, что говорило о переходе на очень короткое расстояние.

— Я не понимаю. Себастьян, объяснитесь или…

Я потеряла дар речи. В буквальном смысле потеряла дар речи, не имея возможности произнести вслух хоть слово. Очертив костяшками пальцев овал моего лица, герцог невесомо прикоснулся к моим губам в намеке на поцелуй. Но это, увы, был не просто поцелуй. Я полностью перестала контролировать свое тело.

— Прости меня, Сандра. У меня не осталось времени на уговоры. Я лишь надеюсь, что ты сможешь меня понять. Понять и принять. Обещаю, мы еще успеем узнать друг друга, но сейчас мне нужна жена.

Шаг в портал я сделала против своей воли.

Арка «Ста Поцелуев» сегодня выглядела еще наряднее. Голубые розы, что оплетали своеобразный каркас, мягко светились, рождая вокруг неясное сияние. Чаши, вазы и другие сосуды находились на своих местах. Абсолютно ничего не напоминало о том, что еще вчера именно отсюда порталом ушла наемница, прихватившая с собой копию «Чаши Желаний».

Ничего не напоминало, но я-то помнила, и это воспоминание притягивало вслед за собой и все остальные. Я была зла. Я так сильно была зла, что не сковывай меня чужие чары, здесь бы уже прогремел взрыв. Не понимала, искренне не понимала, как Себастьян посмел поступить так подло.

Вчера я ясно дала понять, что не могу принять его предложение так скоро, даже учитывая то, что оно по большей части являлось деловым и взаимовыгодным. Мне требовалось время, чтобы в первую очередь расставить все точки над «и», рассказать правду и выслушать приговор, но герцог де Зентье решил по-другому.

Отчего-то именно в этот момент, не имея возможности сказать что-либо, я со всем отчаянием осознала, что Себастьян недоговорил мне очень многое. Я действительно не видела всей картины, а теперь поняла: все гораздо серьезнее.

Учитывая эту спешку, уже сейчас герцог наверняка подозревал, что может лишиться жизни в самое ближайшее время, а я ничего не могла сделать. Стояла против воли перед аркой и смотрела на камердинера, зачитывающего слова клятвы.

Счастливая Ангилия держала корзинку с цветами, в которых на подушке лежали два золотых браслета. А еще с неба, ясного чистого неба неожиданно пошел снег, который тонким покрывалом ложился на всех нас, окутывая яркую зелень парка.

— Прекрасный знак, — прошептал Себастьян, но я даже не могла повернуться к нему, чтобы взглянуть ему в глаза. Взглянуть и попытаться найти в их синеве здравый смысл.

— Итак, перед прахом предков рода де Зентье я должен задать вам вопрос. Готовы ли вы связать ваши души? Прошу ответить вас, Себастьян.

— Да, — уверенно произнес герцог, не обдумывая свой ответ и мгновения.

— Прошу ответить вас, Сандра.

— Да, — вырвалось у меня. Видит бог, я изо всех сил пыталась сопротивляться чарам, но они были гораздо сильнее, сминая мою волю.

— Властью, данной мне королем, я объявляю вас супругами. Эти браслеты свяжут ваши души неразрушимыми оковами.

Анги протянула нам корзину. Взяв браслет, я первая надела его на руку Себастьяна. Как только мужчина проделал то же самое с моим запястьем, металл просто растворился. Исчез прямо на моих глазах!

Чертова магия! И как это понимать?!

— Разрешите первым поприветствовать вас. Герцог де Зентье, — кивнул камердинер моему… Мужу? — Герцогиня де Зентье. Пусть ваша жизнь станет полной чашей.

— Пусть ваша жизнь станет полной чашей, — повторила Ангилия.

Я же слегка качнулась, не без помощи герцога устояв на ногах. Контроль полностью вернулся ко мне, но легче от этого не стало. Наоборот, лицо перед девочкой я удержала с трудом.

— Распорядиться о завтраке? — как бы между прочим поинтересовался камердинер.

— О праздничном завтраке! — исправила мужчину Анги и вдруг крепко обняла и меня, и отца. — Я за подарком!

— Встретимся в столовой, — кивнул герцог, удерживая меня за талию.

Марево портала вновь открылось, подернутое дымкой. Белоснежные хлопья все падали и падали, таяли, едва достигая моего лица. Молча провожала таких ненужных сейчас свидетелей взглядом, но, как только макушка Ангилии скрылась, я вырвалась из чужих объятий и наконец-то взглянула в глаза Себастьяну.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь…

— Знаешь? — перебила я его, даже не пытаясь скрыть ярость. — Ты даже не представляешь, какую ошибку сейчас совершил!

— Я сделал то, что посчитал нужным.

В тишине парка раздался звонкий звук хлесткой пощечины. До замка я добиралась пешком.

Если вчера я совершенно не знала, что делать, то сегодня была полностью уверена в том, что нам нужно поговорить как можно скорее, да только эмоции разрывали меня. Ярость смешивалась с тихой радостью, чувство обреченности — с пониманием, что в этом мире я кому-то нужна, сожаление — с осознанием, что мое будущее решили за меня, не удосужившись поинтересоваться моим личным мнением.

Надо было бы…

Да, надо было бы вернуться и вытрясти из герцога всю правду, узнать наконец, в чем реальная причина его поспешности, постараться помочь, но сначала я должна была успокоиться, чтобы не усугубить и без того напряженные отношения.

Да меня трясло — о чем говорить?

А ведь я так ничего и не успела сказать про себя, про свои проблемы. Этот разговор нам еще предстоял, но, судя по всему, слушать и слышать меня не желали.

Подтверждение своим мыслям я получила тут же, едва ворвалась в центральный холл замка. Служанки, поджидающие, как выяснилось, именно меня, резво потащили мою тушку на третий этаж. Когда мы вынужденно остановились у знакомых мне дверей, ведущих в покои покойной герцогини, я запротестовала, но меня никто не слушал. Они старались угодить Себастьяну, тщательно выполняя его приказ.

Ванна, массаж, прическа, светло-голубое платье с обилием рюш. Дамы называли это утренним туалетом, а я просто мечтала о походе в туалет в одиночестве, но они не оставляли меня наедине с собой ни на секунду. Я даже преобразившиеся комнаты толком не успела осмотреть. Только и отметила, что убранство поменялось — стало гораздо больше света — да одежда моя перекочевала в эту гардеробную. На большее отведенного времени не хватило.

После экзекуций в коридор меня служанки со всем почтением выпнули. Не покидало чувство, что я куда-то тороплюсь. Просто бегу сломя голову, потому что уже опоздала туда, куда опаздывать было никак нельзя.

И сердце стучало громогласно, и паника подступала к самому горлу, и живот сводило от ощущения чего-то непоправимого, хотя все уже случилось. Или… что-то еще предстояло.

До столовой на первом этаже меня привычно провожал Гердар. Мальчишка много улыбался, мало говорил, а я думала над тем, выпалить ли все сразу касаемо себя или накинуться на герцога с расспросами о его проблемах. Да только, видимо, с сегодняшнего дня я вообще перестала что-либо решать.

В столовой меня ждала только Ангилия, сидящая в окружении прислуживающих ей мужчин.

— Анги, а где папа?

— Он ушел к Его Величеству по неотложному делу. Позавтракаем?

— Позавтракаем, — обреченно согласилась я, кивая слуге в знак благодарности.

Присев на отодвинутый для меня стул, невидящим взглядом осматривала содержимое тарелок. Вопросов было много. Ответов? Ни одного, но кое-что меня все же интересовало.

— Ангилия, можно спросить?

Не отрываясь от пирожного, девочка кивнула, а мне отчего-то кусок в горло не лез. И вот понимаю, что есть нужно — силы мне еще понадобятся, но желания нет никакого.

— Как тебе… Все происходящее? Ты не против, что я… — слова впервые подбирались с трудом.

— Стала папиной женой? Нет, не против, — ответила девочка легко, с энтузиазмом измазываясь в креме. — Лучше ты, чем кто-то другой. Ты хотя бы не скучная.

Этим дети и отличались от взрослых. Они говорили ровно то, что думали, не заботясь о чужих чувствах и приемлемости. Этим и очаровывали, привлекая прямотой.

Ужасно, но отчего-то сейчас я была на сто процентов уверена, что герцог думал так же: лучше она, чем кто-то другой.

Увы, но как бы я ни призывала себя к здравому смыслу, такое отношение обижало. А еще я со всей неизбежностью понимала, что это только начало.