Глава 61–62

Теперь только все для семьи

Мадамы мои проснулись только к вечеру, повскакивали со своих мест, словно в одно место ужаленные.

— Ох ты, батюшки, уже темно на улице, а мы тут валяемся на чужом полу, — запричитала Ираида, — Дети там у нас одни сидят с обеда, неизвестно, что начудить могли.

— Вы сутки проспали, — сказала я.

— Как сутки? — Она посмотрела на меня с изумлением, — Не может быть такого. Мы вот только к тебе пришли, ты там свечкой махала, что-то бубнила под нос. Потом бабка эта перед носом мотылялась, всё требовала, чтобы мы ритуал прекратили проводить. Говорит, в ад ей не хочется отправляться, а тут она к нам привязана была и нравилось наблюдать, как мы мучаемся.

— Видать, нам бабка в разное время показывалась, — покачала я головой. — А ты, Маша, что видела?

— Старуху толстую в рваном засаленном халате, — ответила она задумчиво, — Я ее всю жизнь перед собой видела, как захочу кому отказать, так она передо мной являлась и пальцем грозила, и еще приговаривала: «Не будь такой жадиной, как мать». И самое главное, что я как человеку денег дам, так сразу про нее забываю и не помню. А тут она ко мне снова пришла и предлагала Агнету по голове стукнуть и маму прирезать.

— Ого, какие у вас страшные видения были, — обалдело произнесла я.

— А я ее от себя отталкиваю, кричу: «Нет, нет, я никогда этого делать не буду, пошла прочь, мерзкая старуха, всю жизнь мне испортила, и мне, и маме». - продолжила Маша.

— Ну вот общими усилиями прогнали старуху и избавились от проклятья.

— Ох, а рубашки-то на нас в чем? — испуганно спросила Ираида, — Словно нас в саже изваляли, а потом еще землей присыпали. Ой, Машка, смотри, а они все в дырах. Вот и ткань делают, а я вроде хорошую взяла, и на один раз не хватило.

— Это ритуал так повлиял на ваше белье, — сказала я.

— А у меня нога не болит, — радостно сообщила всем Маша, трогая ногу, — А белье, да и фиг с ним, мама, заработаем и купим новое.

Вдруг Маша заплакала, размазывая слезы по лицу.

— Ты чего, дочь? — Кинулась к ней Ираида.

— Мы сможем быть счастливыми. Мне раньше всегда что-то темное, нехорошее в будущем представлялось, а теперь чувствую, что только доброе и светлое нас ждет.

— Вот дуреха, напугала меня, — обрадовалась Ираида, обнимая дочь, — А я думала, чего случилось.

— Хватит, девочки, рыдать тут у меня, вас дома ждут дети. Сейчас дуйте в баню, всё с себя смывать. Рубашки с бельишком мне отдадите, я всё это сожгу. Переодеться есть во что? — спросила я.

— Да, есть, — кивнула Ираида.

— Баня уже готова. Там на стене у меня висит картинка, в самой парилке, и на ней написано, как и чего говорить и сколько раз на себя воду вылить. В тазике запарены травки, это полынь и шалфей. Аллергии на них нет?

— Нет, — помотала головой Маша, — Хотя всегда мутило, когда запах полыни слышался.

— Это не тебя мутило, а покойницу, что за вами присматривала. Мертвяки не любят запах полыни. Вот надо же, как бывает, настолько она на вас зла была, что даже через несколько лет обиду не забыла, и еще и прилепилась к вам после смерти. Не удивлюсь, что у нее таких, как вы, проклятых штук несколько было, — я покачала головой.

Они на меня обе внимательно смотрели.

— Так на чем я остановилась? Ах да, там на стене висит картинка, на ней написано, как и что делать, сколько раз себя водой поливать и какие при этом слова говорить. Всё понятно? — спросила я, — Надеюсь, вы сами без меня разберетесь, или мне с вами пойти?

— Ой, не надо, что мы, совсем что ли без головы, — замахала руками Ираида. — А мы правда проспали почти сутки?

— Правда, — кивнула я.

— А дети к тебе не прибегали за нами?

— Девочка приходила, лет десяти.

— Это наверно Маринка.

— Катюшку отправила с ними посидеть.

— У нас старшей двенадцать лет, так что можно было бы и без нянек. Вон Машка уедет на вахту, а я буду на ферме работать, или шить снова стану, нечего дома сидеть, — сказала Ираида, — Будем потихоньку выгребаться. Еще я слышала про какое-то банкротство.

— Идите, смывайте с себя всё, потом успеете поболтать, — усмехнулась я.

Через полчаса мы сидели все вместе у меня на кухне и пили чай. Женщины похорошели, румянец разлился по щекам, посвежели, блеск в глазах появился.

— А дочерей моих это проклятье не коснулось? — с осторожностью спросила Маша.

— Оно же только на вас двоих повисло, — ответила я.

— Ну я же родилась уже с ним, а потом девочек своих рожала.

— Ну вот я в прошлый раз у вас была, ничего такого на девчонках не увидела, да и сегодня дочка твоя утром приходила — ребенок как ребенок, никакой черноты и прочей гадости, — пожала я плечами, — Да и старуху изгнали, она всё с собой унесла к чертям собачим.

— Ой, хорошо бы, а то что-то я распереживалась. Хотя у меня девки бойкие, им палец в рот не клади — откусят и еще добавки попросят, — улыбнулась Маша.

Тут же у меня затрезвонил телефон, звонила Катюшка.

— Мама, ну что там? Долго мне еще тут сидеть? — спросила она.

— Устала или надоело всё? — спросила я.

— Да не особо, так-то мы нашли чем заняться. Просто девчонки волнуются, переживают, что матери с бабушкой долго нет.

— Через полчасика придут, может раньше, — ответила я.

— Это хорошо, значит, я могу собираться и идти домой.

— Сейчас я за тобой Славку пошлю, не ходи одна по темноте.

— Ага, жду, — сказала Катя и сбросила звонок.

— Ой, мы тоже пойдем, — засобирались «девочки».

— Пойдете, успеется, посидите еще пару минут. Слава с Катей вернуться, и вы тогда уйдете.

Я позвала пасынка и попросила сходить за Катюшкой.

— Будет сделано, — кивнул он и стал собираться.

Он ушел, а я продолжила разговор с Ираидой и Машей.

— Вот что, мои хорошие, сейчас молча выходите из калитки и так же молча идете к себе домой. Никаких разговоров между собой, а тем более с тем, кто вам на пути повстречается. Лучше прослыть невеждой и странной особой, чем притянуть на себя новый негатив. Защиту я на вас пока не поставила, так что можно нацеплять на старые дрожжи всё, что угодно. Завтра поставлю защиту и на одну, и на другую. Приходить ко мне уже не нужно будет за этим, я смогу и без вас обойтись. В целом всё понятно? — спросила я строго.

— Да, — кивнули женщины.

— Отлично, не разговариваем, как идем обратно домой.

— А дома с девчонками общаться можно? — спросила Ираида.

— Можно и даже нужно, и между собой можете разговаривать. Вот только не пускайте к себе никого и не болтайте с чужими, — сказала я.

— Да кто же в такое время по темноте-то пойдет и начнет к нам с разговорами приставать, — удивилась Ираида.

— А вот сейчас и увидите, — хмыкнула я.

Чай допили, и стали они собираться, как раз к этому времени вернулись Катя со Славкой.

Проводила женщин до калитки, снова предупредила про разговоры, помахала им рукой и закрыла за ними дверь. Вернулась в баню, подобрала все рубашки с пола и нижнее белье, завернула в газетку, взяла горелку и средство для розжига и пошла на свой любимый пустырь. Аккуратно всё разложила и подожгла, на удивление всё вспыхнуло с первого раза, правда, дымило жутко, но всё уходило наверх.

— Получилось? — рядом со мной появился Исмаил с неизменной козьей ногой.

— Угу, думала не вытяну, — вздохнула я, — Такое в первый раз у меня.

— Да у тебя почти всё в первый раз, — усмехнулся он.

— Да, это точно, — согласилась я с ним. — Завтра защиту на них поставлю, и можно будет спокойно вздохнуть.

— А чего не сегодня? — спросил Исмаил.

— Вчера обряд тяжелый был, на защиту тоже силы надо. Всё же нужно себя беречь. Если они сегодня ничего такого не сделают, то никакая гадость на них не налипнет, а я немного сил подкоплю.

— Ну это правильно, себя беречь надо, — кивнул он.

Подождали, когда всё догорит. Он обернулся волком и всё быстро закопал в мерзлую землю. Мне было жаль его, когда видела, как он копает лапами мерзлую землю.

— Не бойся, мне не больно и не холодно, — услышала я у себя в голове.

— Ну вот и хорошо, — кивнула я.

Поблагодарила его за всё, попрощалась и отправилась к себе домой.

Ираида с Машей шли чуть поодаль друг от друга, смотрели под ноги и старались быстрей добраться до дома. Вдруг от какого-то дома отделилась темная тень и двинулась в их сторону.

— О, Машка, выздоровела что ли? Смотрю, вышагивает на своих ногах. Откуда идешь-то в такое позднее время? Чего не здороваешься?

Маша вдруг вспомнила, что забыла костыли у Агнеты, и уже собралась развернуться и бежать за ними, однако встретилась взглядом с матерью, которая показывала ей кулак.

— Так чего молчишь-то? — продолжил какой-то зачуханенный мужичишка, — Не «здрасьте» вам, не «до свидания». Вроде мы с тобой не чужие люди, помнится, даже как-то связь у нас с тобой была интимная. Или ты матери боишься, так я ей сейчас быстро промеж глаз залеплю.

Маша шарахнулась от него и припустилась бежать. Ее примеру последовала Ираида. Мужичок что-то кричал им вслед и даже зашвырнул комок замерзшей грязи. Они добежали до своих ворот, и тут, как черт из табакерки, выскочила соседка и что-то начала говорить то ли про долг, то ли про болезнь, то ли еще про что-то. Так мало того, что она несла всякую чушь, так она пыталась схватить Ираиду за руку, а потом проникнуть к ним во двор. Но как-то всё обошлось, Маша посмотрела на тетку таким взглядом, что она отшатнулась в сторону, и вот в этот момент Ираида воспользовалась замешательством гражданки и со всей силы захлопнула перед ее носом калитку.

Женщины молча вошли в дом и громко выдохнули. Тут из комнаты выскочили девчата. Они повисли на шее у бабушки и матери и стали рассказывать, как прошел их день, показывая разные рисунки, которые они рисовали вместе с Катей.

— Вроде обошлось? — спросила Маша Ираиду.

— Думаю, что да, но на всякий случай я подперла калитку и дверь в дом закрыла на замок.

— Вот и правильно.

Тут у Маши затрезвонил телефон. Она глянула на экран — незнакомый номер.

— Выключи, нас дома нет, и вообще теперь всё только для семьи, — сказала Ираида.

— Да, только для семьи, — кивнула Маша, обнимая и целуя дочерей.

Жизнь продолжается

На следующий день утром уселась искать в своих и чужих записях ритуал на защиту, хотелось найти что-то такое не слишком сложное и не сильно энергозатратное, и чтобы не привлекать в работу самих женщин. Задумчиво всё перебирала, когда мне позвонила Ираида. Она сбивчиво стала рассказывать, как они с дочерью вчера шли домой.

— И этот упырь откуда-то выплыл, и соседка выскочила из своей хаты, как черт из табакерки. То не выйдет никогда из своей норы после семи вечера, даже летом, а то общения с нами захотелось.

— Как спалось? — улыбнулась я на ее откровения.

— Отлично, ни кошмаров, ничего. Утром встала, девкам своим блинов напекла, в доме с Машкой прибрались. Вот решили от старья избавиться, да, может, какой ремонт сделаем. Жалко, что все заработанные деньги на кредиты тут же уходят, как в прорву, и ни конца ни края всему этому не видать. И вроде настроение хорошее, а вот как вспомнишь про эти долги, так сразу на душе муторно становится и гадко.

— Ты говорила, что люди немного отдают? — спросила я.

— Отдают, только ведь Машка брала под проценты, а нам эти якобы люди несут без процентов, — вздохнула Ираида.

— Да, не повезло вам. Слушай, пусть Маша сходит к Олегу в приют. У них есть свой юрист, который помогает в таких делах.

— Да как-то неудобно, мы ведь не бездомные и не сидельцы какие.

— Неудобно спать на потолке — одеяло сваливается. Это пока вы не бездомные, а с такой финансовой кабалой не долго прийти к полному краху. Я ему позвоню, обрисую всю ситуацию, а там посмотрим, что он скажет.

— Я не знаю, — мялась Ираида.

— Зато я знаю, — ответила я. — Переговорю и вам звякну.

— Хорошо, — согласилась со мной она. — Я еще хотела спросить: можно нам с Машкой из дома сегодня выходить или все еще нельзя?

— Конечно, можно, — кивнула я.

— Все нормально будет? — спросила Ираида с опаской.

— Ничего обещать не могу, — пожала я плечами.

— Ладно, мы можем еще денечек дома посидеть. А нам когда с Машкой приходить, чтобы на нас ты защиту поставила?

— Я, скорее всего, сделаю это удаленно, без вашего присутствия.

— А так разве можно?

— Все можно, порчи-то наводят без контактов с абонентом, — ответила я.

— Ну это я слышала такое. А про защиту не слышала.

— А как же молитвы? — улыбнулась я. — Молимся и просим защитить наших родных и близких.

— Да я как-то про это не подумала. Ой, Агнета, дай Бог тебе крепкого здоровья, долгих лет жизни и родным не болеть, — пожелала мне Ираида.

— Спасибо, Ираида. Еще какие-то вопросы есть?

— Нет, — ответила она.

— Тогда до связи. Сейчас Олегу звякну, а потом уже тебе.

— Хорошо, буду ждать звонка.

Мы с ней попрощались, я отложила телефон в сторону и сразу взгляд перевела на листок, который теребила в руках последние пять минут. Рядом появился Шелби в ярко-красном костюме, мокасинах и галстуке на голое тело. Он мне станцевал танец Майкла Джексона.

— Роскошно, обворожительно, я падаю в обморок от такой неземной красоты, — похлопала я ему в ладоши. — Только шляпы не хватает.

— Не хочу шляпу, — хмыкнул он, щелчком пальцев пододвинул к себе кресло, устроился в нем, эффектно закинув ногу на ногу.

— Не хочешь, как хочешь, ты и так красавчик.

— Ираида об оплате даже не заикнулась? — хмыкнул Шелби, заглядывая в мой листок.

— Мы же с ней договаривались, что как будут деньги, так она мне все отдаст.

— А дары? Сейчас защиту ставить, надо дары нести в благодарность. Опять за твой счет банкет? Свечки тоже тебе даром не достаются. Сколько ты нажгла. А дрова, а время, а упущенная выгода? — начал он загибать пальцы.

— Не будь занудой. Маша на больничном, а одна Ираида на своих подработках много не заработает. К тому же там еще трое детей.

— Угу, вот поважай всяких халявщиков. А став, кстати, хороший, легонький такой, и грязь подчистит, и новому не даст налипнуть, ну и выравняет некоторые косые тропы.

— Ну, значит, его и возьму, — кивнула я, — А ты чего ко мне заглянул? Явно не костюмом похвастаться.

— Просто так даже к тебе заглянуть нельзя? — спросил он и лениво зевнул.

— Можно, конечно, но вид у тебя какой-то загадочный.

— Нам список выдали, — быстро проговорил Шелби.

— Какой список? — удивленно поинтересовалась я.

— Ну, тебе же ледяной ангел говорил, что не хватает жнецов.

— Говорил, — кивнула я.

— Ну так вот, они про нас вспомнили. И так как ты теперь обладательница продвинутой косы, то нам выдали список больниц, которые нам нужно посетить в ближайшее время.

— Да ну ё-моё, я уже обрадовалась, что это у меня теперь как хобби, а не как обязаловка, — возмутилась я, — И главное, ждали холодов, чтобы жизнь медом не казалась.

— Ну, а я что сделаю, — пожал он плечами, — Работа есть работа. Я, например, не горю желанием остаться без нее. Мне мое место нравится, а плюшки от организации меня неплохо стимулируют.

— Да уж, — вздохнула я, — ладно, клади свой список, потом разберемся.

— Там как бы хотят, чтобы немного поторопились и начали прибираться в больницах уже вчера.

— Вчера уже прошло.

— Давай хоть сгоняем в ближайшую, — умоляюще сказал он.

— Это в какую? — насупилась я.

— В которой ты работала хирургом.

— Я работала в поликлинике.

— Ну там же больница рядом находится. Там еще хирург такой весь в сединах, как его? — спросил Шелби.

— Альберт.

— Во-во, придумают же себе имечко.

— Это родителям надо спасибо сказать, — ответила я, — всё, не отвлекай меня, я буду ставить защиту, а потом уже сгоняем в твою больницу. К тому же она небольшая, надеюсь, быстро управимся. Кстати, кто нас там встречать будет?

— Смотрящий, наверно, — пожал плечами Шелби.

— Ладно, разберемся по ходу пьесы, — вздохнула я.

Достала из ящика чистые листы, на одном написала «Маша», на другом «Ираида», нарисовала став, проговаривая каждую руну. Взяла листочки, спустилась вниз, набрала даров: кусок печени, бутылку сидра, банку соленых огурцов, пачку печенья и несколько конфет.

— Ты ему еще молока возьми для полного счастья, — хохотнул Шелби.

— Надо будет, и возьму, — ответила я.

Сложила всё в пакет, оделась и вышла за ворота. Рядом крутился Шелби. Он сильно выделялся на покрытой снегом земле. Из-за дерева вышел Исмаил в волчьем виде. Я протянула ему пакет. Он кивнул, указав, чтобы я положила рядом с ним.

— Активируй, пожалуйста, — попросила я и вытащила из кармана листочки.

Он посмотрел на них внимательно и дыхнул огнем. Руны стали объемными, сплелись в один узор, оторвались от бумаги и исчезли.

— Ого, обалдеть, — восхитилась я.

— Ну всё, работа сделана, — пронеслось у меня в голове голосом Исмаила.

— Угу, осталось еще с Олегом поговорить, — сказала я, — Благодарю тебя.

— Мог активировать и тот, что в красном пиджаке тут прогуливается, — хмыкнул Исмаил.

— Не мог, не барское это дело, — хмыкнул Шелби.

Волк на него рыкнул, подхватил пакет в пасть и быстро удалился за свое любимое дерево.

— И даже не поделился, — нахмурился Шелби.

— Активировал бы мне защиту, и тебе бы чего перепало, — улыбнулась я, — всё, домой, а то ведь не лето, уши с хвостом мерзнут.

Дома я набрала номер Олега. Трубку он взял со второго звонка.

— Агнета, ты что-то хотела? — спросил он.

— Да, у меня тут девочки с долгами.

— Да я помню. Ираида ко мне уже приходила.

— Приходила? — удивилась я.

— Да, я ей сказал, чтобы ко мне заглянула Маша, а она там то ли ногу сломала, то ли заболела.

— Точно, я же сама ее к тебе отправляла, — вспомнила я.

— Пусть Маша ко мне сама придет, принесет все выписки из банков, все долги. У меня юрист посмотрит и скажет, что можно сделать, — ответил Олег.

— Хорошо, — кивнула я.

Немного поговорили с ним, затем попрощались, и я сбросила звонок.

— Опять Ираида воду мутит, — нахмурилась я.

В этот раз я позвонила Маше, передала ей разговор с Олегом.

— Да, мама что-то мне говорила, когда я ногу сломала, но что-то всё потом из головы вылетело, — ответила она.

— Угу, и не только у тебя, какое-то коллективное беспамятство. Наверно, так на вас проклятье действовало. Так что собирай все бумажки и дуй к Олегу. А, кстати, ты у меня забыла свои костыли.

— Я потом за ними приду. После ритуала они мне не нужны стали, — сказала Маша, — Я так рада, что всё у нас изменится. Спасибо вам, Агнета, большое. Побежала я к Олегу.

— Удачи, — пожелала я.

Вечером мне позвонила Маша и сказала, что юрист начнет процедуру банкротства.

— У нас брать нечего, а жилье мамино, так что я думаю, что в скором времени с нас все долги спишут, — радовалась она.

— Вот и отлично, — кивнула я, — Я очень рада за вас.

— Если бы не ты, Агнета, то мы бы так и торчали в этой яме.

— Ничего не могу тебе сказать, и вообще не говори «гоп», пока не перепрыгнула. Всё, давай, удачи вам и крепкого здоровья всему семейству, — улыбнулась я.

Конец 10-ой книги