Глава 43–44

Веселое утро

Утро не задалось. Саша споткнулся об Маруську и растянулся на полу, ударившись рукой и головой. Тут же из комнаты выскочила мама и принялась ругаться на то, что ее разбудили. Славка с постели вообще не встал — у него поднялась высокая температура. Катя тоже чувствовала себя неважно.

— Да что же это за напасти на нашу семью, — проворчала я, передвигаясь по дому на костылях.

— Агнета, отвези меня немедленно домой, — потребовала мама, — не хватало мне еще здесь заразиться.

— Я отвезу вас, — проговорил Саша, прикладывая к голове кусок замороженного мяса.

— Сиди дома и присматривай за детьми, я сама сгоняю в город. Нога у меня практически не болит.

— Но все же немного болит, — не унимался Саша.

Мама ходила и что-то там себе ворчала под нос.

— Давай я тебя на автобус посажу, — предложила я, — а там с вокзала сама потихоньку доберешься.

— Не ценишь ты свою мать! — выпалила она, — как я со всеми этими сумками поеду?

— Давай позвоним твоему Георгию Сергеевичу. Может быть, он заберет тебя.

— Он трубку не берет и на сообщения не отвечает! — с обидой проговорила мама.

Теперь стало понятно, почему мама психует.

— Ну и прекрасно! — мама швырнула телефон на диван. — Все мужчины в моей жизни — сплошное разочарование!

— Может быть, сначала позавтракаем, а потом уже все остальное? — спросила я. — И не надо устраивать здесь истерики. Как только появится возможность, он тебе обязательно позвонит и появится. А теперь, будь добра, свари нам всем кашу, пока я буду заниматься Славой.

— Он не твой ребенок, — сердито сказала мама.

Я на нее так посмотрела, что она сразу фыркнула и отвернулась.

— Катя, помоги бабушке, — попросила я дочь.

Сама достала из аптечки нужное лекарство от температуры, подогрела воду, развела его и отнесла пасынку.

— Держи, дорогой, — протянула я ему стакан.

— Что вы все шумите? — спросил он у меня сиплым голосом.

— Да мама моя немного воюет, — ответила я, — да папа твой упал, головой ударился.

— Но он цел?

— Так вроде цел, — вздохнула я, — завтракать будешь?

— Нет, спасибо, пока не хочется.

— Отдыхай, — сказала я, когда он выпил все лекарство.

Забрала у него стакан и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, и застыла на пороге. На кухне разворачивалась настоящая драма.

Мама стояла у плиты, яростно помешивая кашу, так что ложка звонко стучала о стенки кастрюли. Катя робко пыталась накрыть на стол, но каждое её движение вызывало новый взрыв негодования:

— Не так ставишь! Чашки должны быть с другой стороны! И почему ты взяла эти тарелки? Я же говорила — вон те синие!

Саша тем временем сидел на табуретке, прижимая к голове уже новую порцию замороженного фарша. Его взгляд выражал тихую покорность судьбе.

— Мама, — тихо проговорила я, — может, всё-таки сядем и спокойно…

— Спокойно?! — мама резко развернулась ко мне, размахивая поварёшкой. — Ты видишь, что творится?! В доме больные, идиоты, никто ничего не может!

— Ты в моем доме и, будь добра, веди себя прилично, — нахмурилась я.

В этот момент раздался звонок в дверь. Все замерли. Даже мама прервала свою тираду.

— Кто это так рано? — удивилась Катя.

— Наверно, опять кто-то к Саше пришел, — ответила я.

Саша, неловко спотыкаясь, пошёл открывать. Через несколько минут он вернулся в дом вместе с гостем. В дверях стоял Георгий Сергеевич — весь помятый, с тёмными кругами под глазами, но с небольшой коробкой торта в руках.

— Галчонок, прости… Я совсем замотался и не заметил, как телефон разрядился.

Мама замерла, потом медленно сняла фартук.

— Ты, — её голос дрожал, — ты знаешь, сколько нервных клеток у меня погибло?!

Георгий Сергеевич виновато опустил голову:

— Восполню. Чай с мятой, массаж, поездка на море летом. Проси, что хочешь.

— Тебе хоть удалось немного поспать? — уже мягче спросила мама.

— Совсем немного, — покачал он головой, — столько дел. Все навалилось разом. Но про тебя я не забыл.

— Давайте завтракать, — сказала я.

— Да-да, последний раз нормально я ел у вас, — кивнул Георгий Сергеевич.

Так началось наше утро. К обеду температура у Славика спала, мама уехала с Георгием Сергеевичем, а мы с Катей и Сашей наконец смогли спокойно выпить чаю. Маруська, довольная всеобщим вниманием, сладко потянулась на полу. Кажется, только у неё сегодня всё действительно задалось.

Я до обеда пыталась дозвониться до Мары. С каждым часом беспокойство в душе только нарастало.

— Что ты маешься? — спросил меня Саша.

— Не могу никак дозвониться до Мары, — ответила я с тревогой в голосе.

— Давай к ней сгоняем после обеда, — предложил он.

— А как же дети? Да и ты как себя чувствуешь? — спросила я.

— Чувствую я себя весьма прилично. Дети у нас не такие уж и маленькие, и если что-то произойдет, то позвонят нам, — сказал Саша.

— Вот мы с тобой родители, — хмыкнула я.

— Так не сидеть же около них. Лекарство дали, морса малинового сделали, интернет без ограничений разрешили. Чего еще нужно? — пожал он плечами.

— А тебе на работу не надо?

— Не звонили — значит, не надо, — ответил Саша и приобнял меня здоровой рукой, — Если ты так сильно за нее беспокоишься, то, значит, нужно навестить наших друзей.

— Как хорошо, что ты меня дождался и мне такой хороший достался, — улыбнулась я и поцеловала Сашу. — Ты такой понимающий и чуткий мужчина. И да, прости мою маму. Она порой бывает невыносимой.

— Другую маму тебе не выдали, так что остается довольствоваться тем, что есть.

— Кем, — поправила я его, — и маму есть не надо, — со смехом добавила я, — она невкусная, и порой ядовитая.

— Агнета, — он посмотрел на меня с укоризной и некоторой нежностью, как на шаловливого ребенка.

— Я сама серьезность, — тут же вспомнила я про Мару, — едем?

— Если для тебя это важно, то поехали, — кивнул он. — Да, я беспокоюсь. У нее никогда не было таких клиентов.

Мы выехали через полчаса, оставив Катю за главную. Дочь только вздохнула, привычно взяв на себя ответственность за Славика, и махнула нам рукой: «Разбирайтесь там со своей Марой, только не задерживайтесь!»

Дорога до мастерской Мары заняла около пятнадцати минут. Уже подъезжая, я почувствовала, как у меня похолодело внутри. Окна были плотно зашторены, хотя обычно Марина любила естественный свет. На двери висела табличка «Закрыто», хотя сегодня как раз должен был быть рабочий день.

— Странно… — прошептала я, сжимая руку Саши. — Она никогда просто так не закрывалась. Да и никогда не вешала она никаких табличек на ворота собственного дома. К тому же вон у нее машина во дворе стоит.

Я стала ходить вдоль забора и заглядывать в щелочки, чтобы рассмотреть, что творится во дворе.

Неугомонная ведьма

Мы постучали — сначала осторожно, потом громче. Ответа не было. Я снова набрала ее номер, но мне ответила механическая барышня, что абонент находится вне зоны действия сети. Решила позвонить Юре. Если уж он не возьмет трубку, то будем действовать кардинально.

— Алло, — ответил он через несколько длинных гудков, — Агнета, что-то случилось? Что-то с Марой? — с тревогой спросил он.

На заднем фоне слышался звук двигателя.

— Ты за рулем? — спросила я.

— Да, еду за металлом. Так что случилось?

— Я хотела узнать, где Мара.

— Когда я уезжал, они с этой девочкой еще спали. Там был у нее вчера какой-то очень сложный ритуал. Они вместе с ней после него и вырубились. Так что вполне может быть, что до сих пор спят. Но ты все же хорошенько постучи в дверь, проверь, а то вдруг чего стряслось и я не рядом, помочь ничем не смогу. Если что, то там коробочка маленькая стоит в палисаднике, там ключи от ворот и дома, — рассказал Юра.

— Поняла, — кивнула я, — не буду больше отвлекать.

— Потом отзвонись или напиши, — попросил он меня.

— Хорошо.

Сбросила звонок и посмотрела на Сашу.

— Ну что там? — спросил он.

— Сказал, что Мара с девицей после ритуала уснули, и может быть, до сих пор спят. Но попросил проверить. Ключи в какой-то коробочке в палисаднике.

Мы с ним синхронно повернулись в сторону палисадника.

— И в какой коробочке? — удивленно проговорил он.

— А я знаю, — пожала я плечами.

Я выбралась из автомобиля и, стоя на одной ноге, стала рассматривать палисадник, ища взглядом коробочку.

— Тетя Агнетушка! — услышала я радостный возглас.

Развернулась в сторону голосочка. К нам спешила Яночка.

— А я домой пришла, а мамы нет. Вот пошла к деду из школы, — проговорила девочка.

Она подбежала ко мне и стала со мной обниматься.

— А у тебя ножка болит? — участливо спросила она.

— Практически уже не болит, — улыбнулась я и поцеловала Яночку в холодную от мороза щечку.

— Дядя Саша, а ты меня не поднимешь? — попросила она Сашу.

— Куда и зачем?

— Надо из скворечника ключи достать, — пояснила Яночка.

— Вот тебе и коробочка, — рассмеялся Саша. — Я сейчас сам все вытащу.

Он вынул из скворечника ключи и отдал их девочке.

— Вот, держи.

— Ага, спасибо, — поблагодарила его Яночка.

Она открыла калитку и пропустила нас во двор. Дверь в мастерскую была приоткрыта.

— Так же можно холода напустить, — нахмурилась Яночка, — мама, когда работает, то совсем ни о чем не думает.

Девочка подошла к двери, заглянула внутрь и громко ойкнула.

— Ой, тетя Агнета, а что там такое происходит? — испуганно спросила она и сделала шаг назад.

Я глянула в небольшую щель, и внутри меня все похолодело.

— Саша, забери Яночку в дом, — сказала я.

Саша молча взял Яночку на руки, прикрыв ей глаза ладонью. Девочка испуганно прижалась к нему:

— Дядя Саша, а что там происходит, что с мамой? Почему тётя Агнета такая бледная?

Но он уже уносил её в дом, бросив мне через плечо тревожный взгляд. Я же осталась стоять у приоткрытой двери, не в силах оторвать глаз от того, что творилось внутри мастерской.

Сквозь щель было видно, как Мара стояла посреди комнаты в странном оцепенении. Её руки были подняты вверх, а вокруг вились тёмные вихри, похожие на клубы дыма, но двигавшиеся с пугающей осознанностью. Инструменты на столе дрожали и подпрыгивали, будто в мастерской было землетрясение. Но самое страшное — лицо Мары. Оно было искажено гримасой, не принадлежащей моей доброй, всегда такой спокойной подруге.

— Мара, — прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Что с тобой?

В ответ раздался хриплый, нечеловеческий смех. Голос звучал как у Мары, но в то же время был чужим, будто из глубины её горла говорил кто-то другой.

— Агнеточка, родная… Заходи, не стесняйся. Как раз вовремя — мне нужна свежая кровь для завершения обряда.

Я инстинктивно отпрянула, но тут же остановилась. Нельзя было оставлять Мару одну в таком состоянии. Рука сама потянулась к карману, где лежал телефон. Надо было вызвать помощь. Но в этот момент дверь мастерской с грохотом распахнулась, и меня резко потянуло внутрь невидимой силой.

— Ну куда же ты, дорогая? — прошипел голос. — Мы же так давно не виделись.

Я влетела в мастерскую, и дверь захлопнулась за мной с оглушительным стуком. В последний момент я успела заметить, как Саша выбежал из дома и бросился к мастерской, но было уже поздно. Внутри царил хаос — по стенам бегали тени, а в центре этого кошмара стояла Мара, её глаза сверкали неестественным жёлтым светом.

— Мара, очнись! — крикнула я, цепляясь за верстак. — Это не ты!

Она медленно пошла ко мне, и с каждым шагом её черты становились всё более искажёнными.

— О, это именно я, — прозвучал ответ. — Просто ты никогда не знала настоящую меня.

В этот момент в дверь громко постучали, и раздался голос Саши:

— Агнета! Мара! Откройте! Что там происходит?

Под самым потолком на одной из многочисленных полок сидел ворон и с ужасом смотрел сверху на происходящее.

— Это всё зеркало виновато, — прокаркал он. — Я говорил ей не ходить пока в мастерскую, а она меня не послушалась.

— А как же та девочка — Настя? — спросила я.

— А зачем мне теперь нужна какая-то Настя, когда я могу владеть таким прекрасным телом, — с дьявольским хохотом спросила меня «Мара», — Она, конечно, не так молода, как девчонка, но в ней столько силы, даже можно сказать, силищи. Да и красотой ее природа не обделила.

Она с вызовом посмотрела на меня.

— Вот тебе и задачка со звездочкой, — пробормотала я, ища глазами хоть какой-нибудь предмет, который позволит вернуть Мару и прогнать злобную ведьму.

— Не переживай, дорогая, тебе больно не будет. Я не стану тебя мучить так, как других. Ты сама добровольно отдашь мне и силу, и энергию, и здоровье, — усмехнулась «Мара».

— Ну какое у меня здоровье? Тоже хочешь, как я прыгать на трех на ногах?

Я приметила серп Мары на столе. Интересно, он будет у меня работать так, как у нее, или нет? И чего я не взяла с собой косу. Или все же взяла? Сунула в карман руку и нащупала там заветный брелок.

— Она управляет ей через зеркало, — прокаркал ворон.

— А ну заткнись, глупая птица! — крикнула «Мара» и швырнула в него каким-то инструментом.

Я присмотрелась, и точно — от огромного жуткого памятника в виде черного зеркала тянулись тонкие серебристые ниточки. Они проникали в тело Мары и делали ее похожей на марионетку. Из зеркала на меня смотрела довольно ухмыляющаяся старуха.

— Интересно, сколько лет этой Инге? — промелькнула у меня мысль в голове.

«Мара» повернулась в мою сторону и вытянула вперед руки.

— Хватит рефлексировать — пора действовать, — решила я и вытащила из кармана брелок.

В одно мгновение он превратился в огромную косу.

— Ох ёж вашу мать, — выругался ворон сверху.

Я очертила круг вокруг себя косой. В одно мгновение я оказалась в кругу яркого света, пройти через который никто не мог.

— Это что еще за ерунда такая? — с удивлением спросила ведьма, занявшая тело Мары.

Она резко взмахнула руками, и нити от зеркала засветились кровавым светом. Воздух затрепетал от нарастающей энергии. Я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.

— Кар-р! Она собирает силу! — предупредил ворон, прячась за бюстом какого-то деятеля.

— Значит, надо отсечь ее от этой силы, — хмыкнула я и со всей силы махнула полотном косы, перерезая серебристые нити одну за другой. С каждым ударом «Мара» кричала всё громче, её тело дергалось в конвульсиях.

— Кар-р! Последнюю нить! — закричал ворон.

Я собрала все силы и нанесла финальный удар. Коса вспыхнула ослепительным светом. Раздался оглушительный треск — чёрное зеркало разлетелось на тысячи осколков.

Из развалин с воплем вырвалась тёмная тень. Старуха металась по комнате, её очертания расплывались.

— Нет! Нет! Я ещё вернусь! — завыла она, прежде чем исчезнуть в клубах чёрного дыма.

Осколки зеркала повисли в воздухе, а затем снова собрались воедино в огромный мрачный черный памятник.

Мара рухнула на пол без сознания. Я опустилась рядом, чувствуя, как силы покидают меня. Коса снова превратилась в маленький брелок.

Ворон спланировал вниз и сел на верстак.

— Это было феерично. Ты появилась вовремя, — прокаркал он.

— Я рада, — хмыкнула я. — Понадоблюсь — зовите. Не отказывайте себе в удовольствии.

— Мара, Агнета, откройте дверь! — стучал с той стороны Саша, — Девочки, с вами все в порядке?

— С нами все просто замечательно, — проговорила я, пытаясь встать с пола, — Мы в полном порядке, если можно так сказать. Да, Карлушка?

— По вам видно, — фыркнул он.

Я кое-как поднялась, доковыляла до двери и открыла ее. В мастерскую ворвался Саша вместе с Юрой.

— Что у вас тут произошло? Мы уже дверь собирались ломать.

— Какая-то очередная жесть, — пожала я плечами и плюхнулась на скамейку, — Зато у меня нога перестала болеть.

Юра подхватил Мару на руки и отнес в дом. Саша помог мне встать и тоже проводил в дом.

— Мы успели, — улыбнулась я, прижимаясь к его плечу. — Мне бы сейчас чая горячего и вкусную конфету или бутерброд.

— Сейчас все будет, — обнял меня нежно Саша за плечи.

— Я на это надеюсь, — слабо улыбнулась я.