Пропажа

Утро началось с телефонного звонка. Я поднесла трубку к уху, не открывая глаз.

— Алло, — проговорила я сонным голосом, — Кому там не спится?

— Разбудил? — виновато спросил Николай.

— Нет, я еще сплю, и ты мне снишься, — хмыкнула я. — Что тебя сподвигло позвонить так рано? Службу отменил?

— Сергей пропал, - выдохнул он тяжело.

Я мгновенно проснулась и распахнула глаза.

— Что? Как пропал? Ты же сказал, он в сторожке, под присмотром!

— Он и был! — в голосе Николая слышалось отчаяние и растерянность. — Вечером уснул, я сам проверял. Дверь была заперта снаружи, окна там не открываются. Утром… пустая кровать. Ни следов, ни шума. Просто испарился, словно и не был.

Я уже поднялась с кровати и направилась в кухню.

— И что, совсем ничего? Ни записки, ни знаков?

— Знаки есть, — ответил Николай, и его голос стал тихим и леденящим. — На столе лежала карта. Старая, потрёпанная. Шут из колоды Таро. Странная такая, страшная, от неё чернотой веет. И на ней, на обороте, написано: «Верну долг».

— И куда наш Сергей Владимирович испарился? — нахмурилась я, наливая себе в чашку кипятка.

Рядом за столом сидел Саша и жевал свой завтрак. При моей последней фразе он перестал есть и с вопросом в глазах посмотрел на меня.

— А я откуда знаю? — устало ответил Николай.

— Батюшка, эта карта, она была одна? Больше ничего в комнате нет? Ничего необычного? — поинтересовалась я.

Наступила пауза, я слышала его тяжёлое дыхание, видно он осматривался.

— Воздух, — наконец сказал он. — В комнате неестественно холодно. И пахнет, знаешь, как в пустом погребе, где годами ничего не хранили. Застоявшейся сыростью и забытьём. И ещё на окне, на самом стекле изнутри, будто пальцем провели по пыли. Знак. Круг, перечёркнутый внизу, как разбитое солнце. Ты такое знаешь?

— Без понятия, — ответила я. — А ты вокруг сторожки смотрел, а в саму церковь заходил?

— Смотрел, конечно! — в голосе Николая послышалась досада. — И вокруг сторожки, и в храме был на рассвете. Ничего. Земля, остатки осевших сугробов, только мои следы. Как будто он сквозь стены прошёл. И дверь снаружи закрыта.

Я налила в чашку заварки, наблюдая, как Саша, отложив ложку, внимательно слушает.

— Стоп, — перебила я. — А что с самой картой? Ты её трогал?

Ещё одна пауза, на этот раз более долгая и виноватая.

— Да… поднял, чтобы рассмотреть. Она холодная, ледяная, и в пальцах как будто шевелится, ощущения не из приятных. Я положил обратно.

«Вот чёрт», — мысленно выругалась я. Теперь отпечатки Николая, его энергия — всё смешалось с посланием. Это могло всё усложнить.

— Блин, ну сколько раз повторять-то можно, что не всё нужно руками хватать и трогать. Вроде не первый год друг друга знаем, а вот так попасть, — высказалась я. — Ладно, не страшно, надеюсь, — сказала я уже более мягко. — Главное — не пытайся её сжечь или порвать. Оставь как есть. А теперь вспомни вчерашний вечер до мелочей. Он что-то говорил? Может, не словами, а жестами… Куда-то смотрел пристально?

— Да какой говорить-то. Он плюхнулся спать и тут же вырубился. При тебе же все было. Я его в сторожке закрыл и ушёл к себе. Ну, право, не сидеть же мне около него, не караулить. Зачем на спящего человека смотреть? Мне что больше делать нечего? — с досадой в голосе сказал он.

— Ладно, всё понятно, что ничего не понятно, — вздохнула я. — В общем, сиди там или будь рядом. Сейчас я чай глотну, оденусь и к тебе приеду. Первый раз у нас такое, чтобы люди из помещения испарялись сами собой.

— Хорошо, я тогда в церкви буду, — ответил Николай и положил трубку.

— До встречи, — кивнула я.

Я сделала глоток чая, развернула конфету и откусила половину.

— Ты бы поела нормально. С таким режимом ты гастрит заработаешь. Хотя бы за стол сядь, — посмотрел на меня Саша. — Кто там у вас пропал?

— Да есть один бизнесмен. У него семья погибла, ну и стали к нему всякие личности липнуть нехорошие. Сам понимаешь, человек в горе уязвим. Вчера мы его вместе с Николаем забрали из дома. Человек в невменяемом состоянии был, - я устроилась за столом.

— Вам с батюшкой надо было скорую вызывать, а не тащить гражданина не пойми куда. А если бы он с собой чего сделал в церковной сторожке? — нахмурился Саша.

— Ты просто не был в том доме, там такая жуть, — покачала я головой и дожевала оставшуюся конфету. — Ладно, Саша, мне надо выдвигаться, да и тебе, наверно, на работу пора.

— На работу? — он мрачно хмыкнул, сгребая со стола посуду. — После такого разговора ты думаешь, я тебя одну отпущу? Особенно к тому самому батюшке, который уже один «непоймикого» к себе притащил, а теперь тот испарился.

— Саша, вот не надо плохо говорить ни про Сергея, ни про Николая. И батюшку ты знаешь, и скорее всего этого бизнесмена тоже. И вообще, я могу с собой позвать Матрену и Мару. А ты можешь прочесать округу, как должностное лицо, — сказала я спокойно.

— Хорошо, хорошо, — согласился он со мной. — Но всё же позвони Матрене, а то вдруг вы с батюшкой не справитесь.

— Обязательно. Всё, ушла собираться, — я чмокнула его в щеку и направилась в спальню.

Не успела я натянуть на себя носки, как у меня затрезвонил телефон — звонила Матрена.

— Але, — послышался хриплый знакомый голос, — Чего у тебя такого стряслось, что мне твой супружник с утра пораньше названивает?

— Ага, привет, — ответила я, зажимая телефон между ухом и плечом, пока натягивала второй носок. — Супружник у меня, знаешь, переживательный. Дело в том, что вчера мы с отцом Николаем одного гражданина из… э-э-э… нехорошего места эвакуировали. А сегодня этот гражданин из запертой комнаты испарился. И оставил после себя не очень приятные визитки.

— Гм, — на другом конце провода послышалось чавканье, будто Матрена завтракала. — Испарился-то как? В окно вылез или дверь взломал?

— Повторяю тебе слово в слово, как Николай сказал: дверь закрыта, окна наглухо, на полу следов нет. Просто утром — пусто. И на столе лежит карта Таро, Шут, с надписью «Верну долг». И знак какой-то на окне. Вокруг сторожки следов никаких нет.

Чавканье прекратилось.

— Знак опиши, - потребовала она.

Я описала: круг, перечёркнутый снизу.

— Ясно, понятно. Ты сейчас куды собралась? — спросила она и громко что-то отпила из чашки.

— Туды и собралась, — ответила я.

— Ну тады я с тобой, — хохотнула она. — Там и встретимся.

— Агась, — кивнула я и сбросила звонок.

В комнату заглянул Саша и хитро на меня посмотрел.

— Ты знал? — хмыкнула я.

— Конечно, не первый год вместе с тобой.

— Ну да, ну да, — кивнула я. — Пошла на чердак в свой кабинет.

— Зачем? — спросил он, пропуская меня из комнаты.

— Возьму косу вострую и монисто, и кастет, и амулет.

— И котлет, — добавил Саша, смеясь. — Или пистолет?

— У меня такого нет, — я строго на него посмотрела. - И вообще, не смешно. Сейчас напишем тебе заявление на пропажу человека, тогда сам будешь во всем разбираться.

— Я просто пытаюсь тебя поддержать.

— Поддержать можно, сварив кофе в термос, — отозвалась я уже из коридора. — И помолись, если не лень. А пистолет… — я обернулась на пороге. — Пистолет против того, что рисует знаки на стекле и уносит людей сквозь стены, — это как против бури с рогаткой. Но спасибо за заботу.

Я поднялась по скрипучей лестнице в свой «кабинет». Пыльные лучи утреннего солнца пробивались сквозь слуховое окно, освещая лёгкий беспорядок на столе и стопки потрёпанных книг. Отодвинула шкаф и вошла в потайную комнату. В углу на специальной подставке висела длинная, чуть изогнутая коса. Лезвие её, тщательно ухоженное, даже в полумраке отливало холодным, матовым блеском. Это был не только символ, но и серьёзный инструмент, баланс и вес которого были выверены годами.

Я сняла её, ощутив знакомую, уверенную тяжесть в ладони. Затем подошла к старому дубовому комоду. Отодвинула ящик. Внутри, на бархатной подкладке, лежали мои «рабочие» вещи. Тяжёлое серебряное монисто, созданное Марой из старых монет. Чёрный, матовый кастет из неизвестного сплава, подаренный Шелби. И амулет — плоский, практически чёрный камень в серебряной оправе от Исмаила. А также приметное кольцо в виде змейки от бывших хозяек дома.

Надела монисто, спрятав его звенья под высокий ворот свитера. Кастет убрала в карман куртки. Амулет повесила поверх одежды, позволив камню лечь поверх грудины. На палец натянула колечко. Косу взяла в руку, и она в одно мгновение стала обычным брелоком, который я убрала в карман. В общем, вооружилась по полной программе, неизвестно, что нас ждало в церковной сторожке.

Спустившись вниз, я увидела, что Саша, как и обещал, наполнил мой походный термос до краёв густым, обжигающе горячим кофе. Рядом на столе лежали аккуратно завёрнутые в пергамент бутерброды.

— На, — сказал он просто, и в его глазах читалась та самая тревога, которую он тщательно скрывал под маской бытовой заботы. — И… позвони, когда разберётесь. Не обязательно подробно. Просто чтобы знать, что ты… что вы в порядке. Если почувствуешь, что там криминал, то сразу вызывай меня. Поняла?

— Обязательно позвоню, — пообещала я, засовывая бутерброд и термос в сумку.

Он обнял нежно меня за талию и прижал к себе.

— Может никуда не поедешь? — спросил Саша, — Что-то у меня на душе не спокойно.

— Саша, все будет нормально, не переживай, — я попыталась его успокоить. — Все, я побежала. И ты будь осторожен на службе, — добавила я, уже открывая дверь. — Мало ли что.

Выйдя на улицу, я вдохнула весенний воздух полной грудью. Ворона поблизости нигде не было, только стайка обычных птиц на деревьях. Села в машину, положила сумку со всем необходимым на пассажирское сиденье и выехала в сторону церкви.

По дороге я позвонила Матрене.

— Я выехала. Буду через пять минут, — сказала я.

— Я уже почти на месте, — ответила она, и в трубке послышался рёв двигателя очередного «монстра». — Встречаемся у калитки. И, Агнетка… не суйся одна никуда. Жди меня.

— Обязательно, — хмыкнула я и нажала на педаль газа.