Залечь на дно

Ко мне шагнул тот самый гражданин в штатском, который привёз меня в данное здание.

— Я вас провожу, — сказал он бесцветным голосом.

— Не нужно, я сам, — рядом с нами возник Шелби, одетый примерно так же, как тот сотрудник.

— Хорошо, — кивнул мужчина, развернулся и ушёл куда-то по коридору.

— О как! — улыбнулась я.

— А то, — подмигнул Шелби. — Харизму не пропьёшь.

Мы пошли по коридору. Шелби вёл себя с непривычной степенностью, но в его глазах искрил тот же озорной задор. Вышли в пустынное фойе первого этажа. Шелби ловко пропустил меня вперёд, а сам на секунду задержался у стойки охраны. Я видела, как он что-то тихо сказал дежурному, и тот заморгал, потом медленно кивнул и снова уставился в монитор, будто ничего не произошло.

— Что ты ему сказал? — спросила я, когда Шелби догнал меня у выхода.

— Что мы уже ушли и что сегодняшний приём окончен, — ответил он, распахивая передо мной тяжёлую дверь. На улице пахло дождём. — Он теперь так и будет думать. Минут на двадцать, не больше. Но нам хватит. А потом вовсе про нас забудет.

Он повёл меня не к той машине, что привезла меня, а к другой, старенькой «девятке», припаркованной у дальнего угла здания.

— Позаимствовал, — пояснил он, открывая дверь пассажира. — Потом верну.

Я села в машину. Внутри пахло дешёвым освежителем, сигаретами и старым сиденьем. Шелби завёл мотор.

— Лыков спрашивал про Мару, — сказала я, глядя в окно. — Про птицу. Про «третью женщину». И пытался подсунуть версию, что в доме Сергеева был мужской труп. Я вообще не понимаю, что происходит.

Шелби тихо присвистнул, выезжая со двора.

— Там рядом с тобой папка лежит. Посмотри. Я её у этого Лыкова позаимствовал.

— Это то самое дело? — я схватила папку и стала перебирать бумаги и фотографии.

— Ага, типа ваше дело, — кивнул он.

— Интересно, девки пляшут по четыре в три ряда, — я быстро пробегала глазами протоколы допроса, а потом стала рассматривать фотографии. — А где эта гражданка?

На всех фото был только какой-то скрючившийся мужчина, который лежал посреди гостиной. Фотографий с места ритуала не было, а в протоколах допроса отсутствовали показания батюшек и отца Иоана, но были наши с Матреной и Светика, а также каких-то неизвестных мне кадров.

— Это как это? — спросила я, потряхивая бумагами. — Светкин труп они куда дели и что это за мужик?

— Без понятия, — усмехнулся Шелби.

— Но ты же демон!

— И что я, по-твоему, должен всё знать?

— Ну да, — кивнула я.

— А самой подумать не судьба? — он посмотрел на меня с усмешкой в зеркало заднего вида.

— Судя по тому что тут нет никаких упоминаний про батюшек, то ветер дует с их стороны, - задумчиво проговорила я.

— Ага, ты прикинь, какой это будет скандал, если окажется, что в убийстве некой гражданки замешаны служители культа.

— Они же её не убивали, может, она вообще умерла своей смертью от страха или от других причин.

— Я тебе так скажу, что она уже была мёртвой, когда инсценировали ритуал. Эта тварь переехала в тело Сергея, а Света, соответственно, откинула кони. Он её к стулу привязал, вот эти свечи, рисунки нарисовал и услышал, что в двери кто-то копается. Хотел из дома свалить, но не успел, тут за ним наши бравые ребята пришли — батюшка Леонид с товарищем. Они его схватили и уволокли в монастырь, - объяснил мне Шелби.

— Но вот это же явно не Сергей, — кивнула я на фото.

Внимательно присмотрелась к нему, и мне показалось, что человек дышит.

— К тому же он явно живой.

— Ага, живой, — согласился со мной Шелби. — И помирать в ближайшее время не собирается.

— Сергей же в монастыре остался, вернее то, что от его тела осталось.

— Вот именно! Так что думай, дорогая. Надо ли братьям, чтобы их монастырь посетили граждане из органов или нет. История тёмная, запутанная, некрасивая, - покачал он головой.

— Поэтому они решили подставить нас. А про Мару здесь никаких сведений нет, а ведь она тоже давала показания, — задумчиво проговорила я, снова перебирая листы дела.

— Наверно, все исчезло, когда она стала богиней Мареной. Все сведения о ней испарились, — предположил Шелби.

— А теперь у них ещё и липовое дело испарилось, — хохотнула я.

— Они ещё нарисуют, — хмыкнул он. — В цифровой век все данные находятся в компьютере, да на всяких серверах.

— А со Светой чего? Труп-то есть.

— Так запишут его как в неопознанные, да делов-то.

— Жесть, конечно. А с трупом Сергеева, его ведь нет в наличии?

— Возьмут кого-нибудь из неопознанных, да родственникам отдадут, — махнул рукой Шелби, поворачивая в сторону посёлка.

— Во-первых, у него нет родственников, а во-вторых, разве не будет видно, что это не он, - удивилась я.

— У богатых всегда есть родственники, — резонно заметил он. — И если это не сильно близкие, то им будет всё равно, кого они опустят в землю, лишь бы в наследство быстрей вступить.

Машина свернула на знакомую улицу, ведущую к моему дому. Мы молчали, обдумывая сказанное. Циничная логика Шелби была железной. Если система решила, что Сергей мёртв, то он будет мёртв. Найдут подходящего покойника, пришьют дело, похоронят. Тем более он на самом деле мертв. А мы с Матреной останемся в протоколах как последние, кто его видел, подозреваемые или нет — это как раз и будет решать этот Лыков.

— Причём решать в зависимости от того, как мы себя поведём, — тихо проговорила я. — Если будем молчать и не лезть — может, и отстанут. Нас же вроде на свободе оставили. Если начнём копать — тогда и дело раскрутят, и всех собак навешают.

Шелби бросил на меня быстрый взгляд.

— Типа «сидите тихо, и мы вас трогать не будем»?

— А что ещё? — Я пожала плечами. — Им нужно замять историю с монастырём и получить наследство. Мы им для этого не нужны. Мы — лишние свидетели, но опасные. Поэтому нам дают понять: не высовывайтесь.

Машина остановилась у моего дома. Свет в окнах горел — значит, дети дома и, возможно, Саша тоже там. Шелби не глушил мотор.

— И что будешь делать? — спросил он.

— Я сначала домой зайду, детей проверю, — сказала я, открывая дверь. — А потом… не знаю. Надо с Матреной поговорить. И, наверное, с Марой. Предупредить её. Может, это и есть выход — всем залечь на дно и переждать.

— Мудрое решение, — кивнул Шелби, но в его голосе слышалась лёгкая насмешка. — Только учти: те, кто играет в эти игры, редко останавливаются на полпути. Они уже начали — подменили труп, подделали протоколы, неизвестно, что еще у них бродит в голове.

— Предупрежден — значит вооружен, — сказала я, вылезая из машины. — Благодарочка, что подбросил.

— Не за что, — он махнул мне рукой и ободряюще улыбнулся. — Я, кстати, эту тачку сейчас верну. А сам, может, поблизости побуду. На всякий случай. Мало ли что. Если что, зови.

Он дал по газам, и «девятка» тихо отъехала в темноту. Я стояла у калитки, смотря ей вслед, а потом повернулась и пошла к дому. В голове гудело от усталости и от тяжести выбора.

Я открыла дверь. В прихожей пахло жареной картошкой и молоком. Из кухни доносились голоса — Катя что-то рассказывала, Слава ей отвечал. Обычная жизнь.

«Залечь на дно», — повторила я про себя, снимая куртку. Звучало вполне разумно.