Глава 31-32

Главное успеть

Барахталась в сугробе и всё ждала, когда же мне придет конец. Но он всё не приходил, а лицо уже начало замерзать. Самое главное, что у меня не было возможности выбраться из этого снежного плена, словно меня там кто-то намертво сковал, вот только ногами и могла махать в воздухе.

— Вытащи ее, — услышала я гневный голос Марены.

— Пусть охладится, — ответил ей Шелби.

— Она простынет, заболеет, и тебе за это влетит.

Меня кто-то дернул за пуховик, и я вывалилась из сугроба. Рядом стоял Исмаил.

— Я замерзла, — протянула к нему ледяные руки.

Он подставил свою шею и помог мне подняться. Засунула руки ему в шерсть. Сразу пошло тепло по всему телу.

Рядом стоял сердитый Шелби и растерянный джинн. Оба в человеческом виде.

— Это кто меня в сугроб затолкал? — спросила я, сердито глядя на этих двоих.

— Это я тебя туда засунул, — ответил Шелби с вызовом. — Я бы еще Исмаила туда запихнул, но мне с ним ссориться не хочется.

— А со мной, значит, хочется, — насупилась я на него. — Сейчас я тебе сама огненных шаров в штаны напихаю, чтобы потом об тебя погреться. То, блин, дрался с этим, а теперь его защищает.

— Просто некоторые вещи делать не рекомендуется, — помотал головой бес. — Это опасно для вас двоих, вернее, для всех нас и для твоих родных в том числе. Разве ты не слышала такое выражение: выскочил, как джинн из бутылки?

— И что? — Я смотрела на него исподлобья.

— И ничего, — передразнил меня Шелби. — Представь, если меня заточить в бутылку. Каким я буду добрым душкой, когда ты меня позовешь.

— Ты и так недобрый, — сердито хмыкнула я. — По идее, ты в своем новом мире должен был быть радостным и веселым, я же там была хорошей пай-девочкой. Слушалась тебя во всем, не перечила тебе. Чего вернулся-то? Чтобы меня в сугроб запихать?

— Может, вы потом отношения будете выяснять? — спросила Мара. — Я приехала, чтобы вот этого распотрошить. Как я понимаю, потрошить его нельзя, вернее, ничего не получится. Тогда, может, поедем покойников добывать. А то на улице не лето, я начинаю подмерзать.

— Ну да, потрошить меня нельзя, я против этого, — помотал головой джинн. — Но в моей обители завелись какие-то твари. Вывести никак не могу. Мне для них коса и нужна была.

— Да не поможет тебе коса от них. Она для покойников, — возмутился Шелби.

— Купи дихлофос и потрави их, — ответила я джинну.

— Что такое дихлофос?

— Средство от насекомых и тараканов, — вздохнула я.

— Слушай, а чего там у тебя за твари, что ты с ними разобраться не можешь? — Шелби стало любопытно. — Ты же такой могущественный, взял бы их всех и разорвал или слопал.

— Да вы все ничего не понимаете. В моем жилище открылся портал, и оттуда лезет нежить, — стал злиться джинн.

— Так ты говори ясней, а то какие-то твари, — возмутился Шелби.

— А нежить вроде не к нам? — спросила я его.

— Нет, к нам только те, что тут не дождались своего проводника и теперь гуляют неприкаянные. Так что те, что из портала, — это не к нам, — помотал головой Шелби.

— Ты возьми и закрой портал, — посоветовала джинну Мара.

— Я пробовал, только дыра больше стала.

— Ну брось свое жилище, — пожала я плечами.

— Ты мое жилище вообще видела? Как я могу его бросить, там пластинки с автографами, там платье самой Мерлин Монро, там усы Фредди Меркьюри, — возмутился джинн, — там такая мебель, я ее по всему миру несколько столетий собирал.

— Ну, найди себе новое жилище и забери все свои вещи.

— Ну вот ты такая странная, — начал возмущаться джинн, — я это жилище несколько столетий под себя делал.

— А-а-а-а, мы поедем сегодня куда-нибудь или так и будем обсуждать платье Мерлин Мэнсона и усы Фредди Крюгера? — заорала Мара.

Вокруг все стихло, небо резко затянуло черными низкими тучами.

— Вы хотели покойников, их есть у меня, — проговорил старец (ворон) и показал на низкую, почти до земли, тучу. — Благодарите Марену. На ее вопли слетелись все местные неупокойники.

— А что, так можно было? — спросил Шелби.

— Так сколько по плану нужно собрать, десять или двенадцать? — спросила я.

— Десять, — ответила бес.

Джинн хмыкнул и отвернулся, дескать, я ни при чем. Через мгновение мы погрузились в темно-серый туман, который стонал, выл, плакал, шептал, говорил, и все это на разные голоса, языки и интонации. Я почему-то громко заматерилась (и почему это?).

— Мне надо было всего десять штук, а тут их сотни.

— Если не тысячи, — ответила Марена.

— Мара, я своих забираю, а этих ты уводи куда хочешь, — крикнула я, махая косой в разные стороны.

— Агнета, твою же налево, куда я их дену? — пыталась она перекричать разноголосый хор.

— У тебя есть река Смородина и Калинов мост, вот и веди их туда, в Навь.

Марена тоже стала изъясняться на русском матерном.

— Матный язык изгоняет злых духов и разряжает обстановку, — услышала я спокойный голос ворона в тумане. — Дети мои, возьмитесь за руки и постройтесь по парам. Сейчас мы пойдем все вместе в мир Нави. Морена, запевай нашу.

Гул постепенно стих, и со всех сторон полилась песнь Мары. Наша девица-красавица была уже не в лыжном костюме, а в длинном белом сарафане и вышитой рубахе.

— Боже, какая красота, — прошептала я.

— Махай резче клюшкой, пока она всех неупокойников не увела, — зашипел Шелби.

— Не клюшкой, а косой, — поправила я его.

— Агнета, не нервируй меня, — снова услышала я сердитый шепот.

— Махаю я, махаю, не зуди мне под локти, — ответила я.

Голос Мары успокаивал и дарил радость, на душе становилось тихо и спокойно. Хотелось взять тоже кого-нибудь за руку и пойти следом за ней. Получила сильный тычок в плечо.

— Я тебе сейчас пойду за ней, еще двое осталось, шуруй быстрей костями, — шипел бес. — Иначе мы потом с тобой во всей округе ни одного покойника не найдем, всех уведет.

— Да машу я, машу косой, сейчас вон парочку ту догоню.

— Стоять, — схватил меня за шкирку. — Ты не видишь, что ли? Там уже граница между нашим миром и их.

— Ты меня держи, а я косой махну, может, зацеплю, потом меня назад выдернешь.

— Косу не вырони, балда, — он держал меня крепко за капюшон.

Схватила за кончик косу и попыталась зацепить последнюю парочку.

— Пс, пс, эй, вы там, не хотите быстро попасть в загробный мир? — заговорчески зашептала я.

Старуха обернулась и что-то мне зашамкала беззубым ртом.

— Подсекай, — завопил Шелби.

Я ловко косой подцепила бабушку, и она сразу исчезла. Ее спутник пошел дальше.

— Агнета, один, один человек остался. Ну как так-то? — возмущался Шелби. — Марушку она слушала, ушки развесила.

— А вот этот пойдет? — спросил Джинн, подтолкнув к нам какого-то дедка. — Он, походу, глухой, не соображает, куда идти.

— Спасибо тебе большое, мил человек, — бес осклабился и кивнул в сторону деда. — Маши быстрей, пока он не сообразил, куда чесать.

Старика тоже упокоила, махнул он мне на прощание рукой и испарился.

— Да ты же моя красавица, да ты же моя умница, — радовался Шелби. — За пять минут управились, теперь весь месяц можно спать спокойно.

— Замечательно, — вздохнула я с облегчением. — Теперь ждем Мару.

— Я, конечно, всё понимаю, но, может, есть какой-то способ решить и мою проблему, а то я не сплю уже несколько месяцев. Нервным уже стал, — вздохнул рядом Джинн.

— Ну я даже и не знаю, — пожал плечами Шелби. — Подожди чуток, сейчас всё закончится, и мы с тобой сгоняем, посмотрим твое жилье. Всегда мечтал увидеть когти Фредди Крюгера.

— Не верь ему, он уже один раз тебя обманул, — тихо сказала я. — И меня обманул, и косу хотел выкрасть, и вообще это Джинн. Они коварные типы.

— Я больше так не буду, честно-честно, — проговорил Джинн.

— Агнета, не волнуйся, я справлюсь, — Шелби хитро глянул на лысого товарища.

— Ну-ну, — хмыкнула я.

Забралась в автомобиль Мары и стала ее ждать, рассматривая происходящее зрелище. Всё же это незабываемое действо.

Вот такие дела

Марена перевела людей в Навь и вернулась назад.

— Всё сделала? — спросила она меня.

— Конечно, — кивнула я.

— Успела? А то я весь народ собрала и увела. Я, когда в таком состоянии, то мирского ничего не вижу и не слышу.

— Да я уже поняла, да и не мирское это, — улыбнулась я, — пойдем по чаю приложимся, там в термосе вкусный заварился.

— Нет, Агнета, я поеду, — помотала Мара головой.

— Устала? — с сожалением спросила я.

— Нет, знаешь, наоборот, такой прилив энергии, столько мыслей в голове, творить хочется. У меня аж руки чешутся. Мне несколько дорогих скульптур заказали. Не было желания за них браться, а теперь голова кипит, как котелок, аж зудит всё.

— Как интересно.

— Да, надо раз в полгода такое практиковать. Оказывается, мне с этого сил прибавляется, — ответила довольная Мара.

— Или чаще, — задумчиво протянула я.

— Боюсь, что если будут увлекаться этим слишком часто, то уйду я в тот мир, а мне еще дочку на ноги поставить нужно, да и папу как я одного оставлю. Всё, Агнетушка, побежала я. Приезжайте просто так в гости, без всяких приключений.

— И вы заезжайте. Подожди, я Яночке варенья клубничного передам, — ответила я.

Сбегала в дом и принесла баночку клубничного варенья, баночку яблочного повидла и банку соленых огурцов. Передала всё это Маре.

— Поцелуй за меня Яночку.

— Хорошо, поскакала я, — сказала Марена.

Она прыгнула в машину и рванула в сторону трассы. За автомобилем полетел черный ворон.

Исмаил оставался всё в том же увеличенном виде и исподлобья следил за лысым товарищем.

— Тебе без шапки не холодно? — поинтересовалась я у джинна.

— Мы не мерзнем, — помотал он лысой головой. — Ну так что, будем решать мою проблему?

— Я не буду, — пожала я плечами и направилась к дому.

— Почему? — удивился он.

— Потому что ты мне не нравишься, рожа у тебя мерзкая, и ты меня обманул. К обманщикам и плутам я вообще плохо отношусь, даже если у них лица приятные и голоса ангельские.

Шелби пожал плечами.

— Я попробую тебе помочь, думаю, что вдвоем мы справимся, — сказал он Джинну.

Тот довольно кивнул татуированной головой.

Они исчезли, а мы с Исмаилом остались.

— Что скажешь? — спросила я его.

— Могу поздравить с выполнением плана, — ответил он.

— Замечательно, благодарствую. Я про Джинна.

— Они очень хитрые, коварные и злые твари, — ответил волк, — доверять им вообще нельзя.

— Думаешь, стоит опасаться за Шелби? — спросила я.

— Нет, этот сам такой же, хитро-мудрый, — ухмыльнулся Исмаил и зевнул.

Невольно заглянула к нему в пасть, нда, не хотела бы я там оказаться, наверно, даже бычью ногу только так перебьет.

— Есть такое, — хмыкнул он, видно, прочитав мои мысли.

— А ты с Джиннами близко был знаком? — поинтересовалась я.

— Ну, как сказать. Я же сначала попал в арабскую страну, в те времена таких товарищей было пруд пруди на каждом шагу.

— Прямо на каждом шагу? — улыбнулась я.

— Ну почти. Были они вполне себе миролюбивыми гражданами, но питали слабость к накопительству. Вот на этом их и можно было поймать. Заключить в какой-нибудь медальон или четки, или бусы. Они томились в неволе, становились злее, изобретательней, хитрее, коварней. Чтобы поскорее обрести свободу — исполняли желания. Но не так, как мечталось человеку, а по-своему, хитро и жестоко.

— Наслышана, даже есть анекдоты из этой серии. Мужику попалась в руки лампа. Он ее потер, вылетел Джинн. Мужичок и попросил себе жену в два раза его моложе. Джинн его и сделал в два раза старше его нынешней жены.

— Да, да, из этой серии. Постепенно эта особенность за ними закрепилась. Даже в какую-то игру превратилась — выполни желание, но сделай его максимально отвратительным по отношению к тому, кто загадал, — помотал головой волк, — они же в этом деле мастера.

— А ты знаешь, я их прекрасно понимаю. Вот живешь ты себе, хорошо тебе, радостно, всякие штуки интересные по миру собираешь, тащишь в свою норку, и тут бац, тебя ловят и сажают в клетку. Томишься в темнице годами, а может, и веками. Я бы тоже из вредности всякие козни делала.

— Есть такое, — кивнул Исмаил.

— А ты не страдаешь от того, что здесь находишься? Вроде тоже как на привязи к дому, к месту привязан? Хозяйки дома меняются, а ты торчишь тут, — спросила я.

— Ты меня уже об этом как-то спрашивала, и снова я тебе отвечу. Я могу уйти в любой момент, да, есть договор с первой знахаркой, которая меня призвала. Но, как ты знаешь, ее уже давно нет, так что я, считай, полностью свободен. Поэтому мое решение здесь находиться — сугубо добровольное. Это мой дом, мне тут нравится, да и место такое интересное, и поесть что имеется, и не скучно, — деловито кивнул он. — Если не понравится следующий владелец дома, то либо уйду, либо ему придется уйти.

Исмаил как-то нехорошо осклабился.

— Сама понимаешь, из собственного жилья уходить не хочется, поэтому чаще всего «злобные» духи побеждают.

— А точно ничего Шелби не грозит? Ведь джинн же смог его уже один раз обмануть, обхитрить, да и сейчас какую-нибудь пакость затевает.

— А ты прямо думаешь, что Шелби не прочухал, что ты — это не ты, и мир тот, а не этот? Всё он понял, развлекался там по-своему. Ведь он сразу прилетел, как только почуял, что тебе и всей вашей работе грозит опасность. Всё ты верно просчитала. Скучно ему, вот и отправился посмотреть, что там за дом у джинна. Как он так красочно расписывал, что даже мне посмотреть захотелось. Не переживай. Наш Шелби любому джинну лысину отполирует. Но в одном ты права, надо с этим гражданином быть осторожным. Он, если на что-то глаз положил, то от этого не откажется, натура у них такая, — волк почесал задней лапой ухо.

— Это ты про косу говоришь?

— И про косу тоже. У тебя еще там на чердаке много интересных штучек находится. Смотри, чтобы не прознал о нем.

— Да вроде я не особо распространяюсь, вот только вы с Шелби об этом и знаете.

— Я на это надеюсь. Хотя мне кажется, не только мы с ним о твоей волшебной комнате осведомлены. Ладно, иди в дом, замерзла поди.

— Не особо. Спасибо тебе огромное, что из сугроба меня вынул, а то бы лицо точно отморозила. Сейчас вынесу тебе каких-нибудь вкусняшек, — махнула я ему рукой, подхватила свою косу и потопала в дом.

Дома пошурудила в холодильнике, наделала бутербродов с салом и колбасой, взяла тот самый термос и вышла на улицу. Исмаила уже не было, значит, больше нет у него желания разговаривать. Всё поставила на лавку и вернулась в дом. Попьёт чай в одиночестве. Мне бы тоже не мешало перекусить.

Глянула на часы, а тут уже время обеда, скоро и мои все соберутся. Стала быстренько есть готовить. Борщ у меня был, вчера готовила, а вот второго нет, вдруг кто супом не наестся или не захочет его. Отварила картошки, да селедку почистила. Огурчиков да помидорчиков открыла. Эх, кончаются запасы, а значит, скоро весна.

Вон уже и рассада стала колоситься на подоконнике, и все чаще капель слышна с улицы. Эх, хорошо, пережили мы зиму, первую зиму на новом месте. Я всё переживала, что холодно будет, промерзнет дом, но нет, всё нормально, даже жарко. Сейчас днем можно и отопление убавить, а вечером затопить печку-камин. Как она мне нравится, красивая, изразцами украшена.

Пошла ее и затопила, уселась перед огнем, принесла с кухни тарелочку борща и навернула ее, глядя на огонь. Всё же какая красота, как же мне нравится.

В коридоре послышался шум, это мои ребятишки приехали, галдят. Вышла их встречать.

— Мама, ты представляешь. Над нашим поселком было такое зарево, даже пожарных сюда отправляли, вот только ничего не горело. Сказали, что это очень редкое природное явление, что-то типа северного сияния, — рассказывала мне Катя.

Славка достал телефон и стал мне показывать.

— Вот кто-то из местных жителей заснял. Между прочим, рядом с нашим домом. Ты ничего такого не видела? — спросил меня паренек.

Он мне показал поле, над которым вспыхивали разноцветные всполохи. Снято было с другого конца деревни, хорошо, что не с моей стороны.

— Нет, — помотала я головой. — Ко мне Мара приезжала, мы с ней дома чаевничали.

— Ага, теперь понятно, откуда такие чудеса природы. Это ваших рук дело, — хихикнула Катюшка.

— Всё теперь на свою мать сваливай, — проворчала я.

— Так поле за нашим домом, — не сдавался Славка.

— Так у нас тут зайцы с лисами бегают. Тоже моя работа.

— Всё понятно, — хмыкнул он. — О, селедочка.

Мальчишка тут же переключился на еду. Вот, оказывается, как обряд Мары со стороны был виден. Хотя, может, засняли тот момент, когда Шелби с Джинном дрался. От них тоже только искры летели. А может, это вообще что-то потустороннее было или еще какая нечисть прилетела на вспышки энергии. Кто же его знает.