Глава 7–8

С нами лучше не спорить

Собралась и поехала в ближайшую поликлинику, двадцать километров, ближний свет. На удивление, меня никто не сопровождал, наверно, граждане решили пока на глаза мне не попадаться. От всего этого веяло каким-то попадаловым.

У администратора спросила про отдел кадров. Женщина на меня с испугом посмотрела и что-то непонятное промямлила.

— Я пришла устраиваться на работу хирургом, — сердито сказала я.

— Ой, миленькая, что же ты сразу не сказала, — всплеснула она руками. — Это вам надо к заведующей сразу идти. Она всем этим у нас занимается. Кабинет сто тринадцать.

— Сто тринадцать? — удивленно спросила я.

— Ну да, в тринадцатом кабинете никто сидеть не хочет. Сто — это не в плане, что у нас сто кабинетов, а единичка — первый этаж, — стала она мне объяснять.

— Ладно, не важно, пойду в сто тринадцатый кабинет. Благодарю, — кивнула я и направилась в указанном направлении.

Прошла по длинному узкому коридору, где толпились очереди страдающих. Поликлиника гудела, как улей, чего тут только не было: и нечисть всякая, и негативная энергетика, и всякие разные сущности, и прочие мелочи жизни. Постучала в указанный кабинет.

— Женщина, вы куда? Тут очередь, — донесся до меня противный голос. — У Елены Васильевны сейчас перерыв пятнадцать минут, а потом начнется прием.

— Я по записи, — ответила я и вошла в кабинет.

— Смотри, какая нахалка, — донеслось до меня сзади.

Кто-то меня схватил за лямку сумки и выдернул назад в коридор. Нормальные у них здесь порядки. Обернулась, передо мной стояла высокая жилистая старуха со злобным лицом.

— Я сорок лет контролером в транспорте проработала, знаю, как с такими обращаться, — она смотрела на меня с наглой усмешкой.

— Приди ко мне на прием, я тебя анализами замучаю, в город будешь ездить за нужными бумажками, — зло прошипела я.

В коридор выскочила заведующая.

— Что тут происходит? — сердито спросила она.

— Здравствуйте, мы с вами созванивались. Я Агнета.

— А-а-а, новый хирург, — обрадовалась женщина, — Проходите, проходите.

— А вы, Алевтина Сергеевна, ведите себя прилично, — она строго посмотрела на контролершу на пенсии, — Ждите своей очереди.

Заведующая впустила меня в свой кабинет.

— Вы не обращайте внимания на наших старушек. Врачей не хватает, очереди постоянные. Сама уже веду прием. Еще и вопросы всякие организационные. Меня Елена Васильевна зовут. А вас Агнета э-э-э...

— Владимировна, — уточнила я.

— Ага, хорошо. Можно ваши документы?

— Конечно, — достала из сумочки всю кипу и протянула заведующей.

— Ага, хорошо, замечательно, — просматривала она трудовую книжку. — А почему уволились с последнего места работы? — заведующая скорее спросила из вежливости, ибо этот вопрос ее волновал меньше всего.

— Переехала на новое место жительства.

— Замечательно, нам просто повезло, что мы успели первыми достать ваш номер телефона. У нас сейчас хирурга нет вообще. Вернее, замещает его Альберт Семенович, но он работает в больнице. Приходит к нам на два часа три раза в неделю. Тут к нему настоящее столпотворение. А вы сегодня приступить сможете? — спросила она.

— Я даже не знаю, как-то не собиралась к вам, — с удивлением посмотрела на Елену.

— Принимать будете день с утра, день после обеда. С восьми утра и до двух дня и с двух до семи и в субботу с восьми до часу.

— На полставки? — изумилась я.

— Ну да, — кивнула заведующая.

— По моим расчетам, полставки — это четырехчасовой рабочий день. Здесь же получается практически полная ставка, если считать субботу.

Елена Васильевна насупилась и смотрела на меня исподлобья, как дети, которых поймали за чем-то запретным.

— Поймите, мне нужен врач. У меня больные страдают, — начала она.

— Вы еще про клятву Гиппократа скажите, — усмехнулась я. — Работаю только с утра по четыре часа. Если вас не устраивает, то в больнице, где оперирует Альберт Семенович, меня с руками оторвут.

— Хорошо, — вздохнула она. — С восьми и до двенадцати.

— Ага, и в субботу выходной, — улыбнулась я.

В углу возник ангел и вперил в меня ледяные глаза.

— Одна суббота в месяце? — попросила Елена Васильевна.

— Ладно, на два часа по субботам, — кивнула я.

Интересно, ангела разорвет от злости или нет.

— Так вы сегодня сможете приступить к рабочим обязанностям? Мы вам выдадим медицинский костюм.

— Я даже не знаю. Я сегодня не собиралась работать, — пожала я плечами.

Вдруг мне шею сдавило ледяным обручем, и в глазах потемнело. В углу висел ангел и не сводил с меня не моргающих глаз.

— Хорошо, хорошо, я согласна, — схватилась я за горло.

— Как я рада. Напишите сейчас заявление на прием, и я вас провожу в рабочий кабинет. Там Зинаида Петровна вам все расскажет и покажет, — обрадовалась Елена.

Быстро написала заявление на прием на работу. Оставила все документы у заведующей.

— Я откопирую, и всё вам потом занесу, — сказала Елена Васильевна. — Идемте быстрей, а то у меня прием через пару минут начнется.

Мы вышли с ней из кабинета. Нас окружила плотным кольцом толпа из страждущих. Они все что-то говорили, галдели, и даже некоторые принялись ругаться.

— Так, товарищи пациенты, сели по своим местам, — сказала я противным голосом. — Прием будет проводиться только по записи и в назначенное время. Все остальные могут очистить помещение.

Все притихли, и народ как-то резко рассосался по коридору.

— Ого, — сказала Елена Васильевна, — командный голос.

— А то, опыт не пропьешь, — усмехнулась я.

Поднялись на второй этаж. Там пациентов было намного меньше. Около кабинета хирурга сидело несколько человек. На мой молчаливый вопрос Елена ответила:

— На перевязки пришли. Обработать и перевязать у нас и Зинаида Петровна может.

— Ясно, — кивнула я.

Зашли в кабинет. Сухонькая маленькая старушка бойко орудовала над гнойной раной.

— Зинаида Петровна, знакомьтесь, это наш новый хирург — Агнета Владимировна.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Здрасьте, — сказала Зинаида, не поднимая на меня глаз. — Это вот по вашей части, чищу уже который раз, а всё воспаляется и гноится. Я же не хирург. Гляньте.

— Мне бы переодеться, — ответила я.

— Милок, подожди. Сейчас я нашей докторице халатик найду, — сказала Зинаида и отправилась мыть руки.

После этого сняла перчатки и повесила их сушиться на батарею, на которой уже висела дюжина таких перчаток.

— Ладно, Агнета Владимировна, я побежала. Обустраивайтесь тут. Если будут вопросы, обращайтесь, — сказала заведующая и выпорхнула из кабинета.

За ней вышла тяжелой поступью Зинаида Петровна. Я осталась наедине с пациентом.

— А операционной тут нет? — спросила я его.

— Есть, — кивнул он.

— Почему тогда она вас чистит в кабинете?

— Не знаю, наверно, так удобней.

Толкнула дверь в соседний кабинет. Он был не заперт. Там оказалась большая и светлая операционная.

— Дуйте на стол, — велела я. — В темноте я вас осматривать не буду.

— Хорошо, — мужчина, морщась, слез с кушетки и поковылял в операционную.

Вернулась Зинаида Петровна с белым халатом в руках.

— Кто это тебе позволил в операционную зайти? — начала орать медсестра.

— Она, — испуганно сказал пациент.

— Ты чего совсем что ли? — повернулась она ко мне. — Я только там стерильность навела. Мне что потом еще раз всё убирать?

Я даже обалдела от такого гостеприимного приема.

— Не поняла, — посмотрела на Зинаиду сверху.

— Чего не поняла, пигалица? — подлетела она ко мне. — У себя будешь наводить порядки, а тут будешь делать, как я скажу. Напяливай свой халат и пиши свои бумажки. А ты, — указала она крючковатым пальцем на мужчину, — подь сюда, не дочистила я еще.

Вдруг почувствовала, как в мою спину вонзилось тысяча мелких ледяных иголок. Моя рука поднялась и схватила за горло Зинаиду. Приподняла ее с полу, так что старушка стала болтать ногами в воздухе.

— Ты будешь делать так, как я сказала, — прохрипела я дубовыми связками. — Или я тебе отправлю в ад к загубленным тобой душам.

Почувствовала ветер за спиной и краем глаза увидала огромные расправленные крылья.

— Эффектно, как в кине, — подумала я.

Бабка закивала головой, пуча глаза. Моя рука разжалась, и Зинаида упала на пол.

— Я сейчас принесу вам костюм, Агнета Владимировна, — просипела медсестра, сгребла халат со стола и убежала.

Когда выскакивала в коридор, все время крестилась свободной рукой.

— Больше так не делай, — возмутилась я на ангела, потирая спину. — Ощущения не из приятных, да и руку больно.

На операционном столе лежал пациент. Он выпал в осадок, вернее, упал в обморок.

— Зато можно резать без наркоза, — рядом нарисовался Шелби и посмотрел на мужичка.

— Нога черная уже, — сказала я. — Надо отрезать.

— Может, само отвалится, — предположил Томас.

— Его надо к нормальным врачам, — вздохнула я. — У меня не хватит сил кость пилить.

— А я на что? — поинтересовался Ангел.

Нашла нашатырь, сунула его под нос пациенту. Он очнулся, посмотрел на меня, по всей видимости, увидел мое окружение и снова хотел потеряться.

— Не-не-не, — пихала ему в нос нашатырь. — Не обращаем внимания на некоторых товарищей. Они тут проездом пока, но могут задержаться. Ты мне на один вопрос ответь.

— Какой? — мужчина смотрел то на Шелби, то на Ангела.

— Ты жить хочешь? — спросила я.

— Я не-не-не зн-н-наю, — он начал заикаться.

— Надо было брать еще с собой косу, — сказала я задумчиво.

— Какую косу? — не понял пациент.

— Ну, которой души на тот свет отправляют, — пояснила я.

— Я жить хочу, — взвизгнул он.

— Ну вот, а чего тогда сиськи мнешь? — спросил Шелби.

— Томас, не мешай мне собирать анамнез или как он там называется. Кстати, кто у нас будет заниматься бумажной работой? — я глянула на беса.

— Вот от этого меня увольте. Даже самые страшные миры покажутся раем по сравнению с вашей бюрократией.

— Не мешай, разберемся. Значит, жить хочешь? — переспросила я мужичка.

— Угу, — кивнул мужик.

— Надо пилить ногу, — ответила я.

— Как?

— Молча и под наркозом, и желательно скоренько-скоренько, а то до вечера не доживешь. Вон у тебя уже галлюцинации начались от высокой температуры, видишь всякое.

Мужичок снова рухнул на операционный стол.

— Что за люди слабые пошли, — вздохнула я. — Чуть что, сразу в обморок.

— Подождем, когда очнется, — хмыкнул Шелби и уселся рядом с пациентом на стол.

— Подождем, — кивнула я. — И Зина куда-то пропала.

Напротив повис в воздухе Ангел. Я уселась на маленькую скамеечку.

Пилить или не пилить

Зинаида Петровна почему-то всё не появлялась. Периодически заглядывали пациенты в кабинет. Мужчина иногда приходил в себя, однако, взглянув то на ангела, то на беса, уходил снова в нирвану.

— А почему он вас видит? — спросила я Шелби.

— Так он же пограничник, — ответил бес.

— Не поняла, — с удивлением посмотрела то на одного, то на другого.

— Пограничник — это тот, кто находится на границе. Ему несколько часов осталось до перехода на ту сторону. Вот он и видит нас.

— Интересно. И все перед смертью видят потустороннее? — поинтересовалась я.

— По-разному, кто-то видит, а кто-то нет. Обычно есть какие-то знаки, признаки, что-то такое витает в воздухе. Но люди есть люди, они редко что-то замечают, — пояснил Шелби.

— А он тебя видит в человеческом виде или во всей красе?

— Во всей красе, и его также.

— Да уж, не красавчики.

В кабинет влетела Зинаида, таща в руках какой-то сверток.

— Вот, Агнета Владимировна, я вам тут костюм принесла. Еще теплый, еле выдрала в больнице у сестры-хозяйки, — радостно вещала Зина.

— Замечательно, Зинаида Петровна, спасибо вам большое. Тут вот такое дело, надо товарищу ногу отпилить. Где у вас тут подходящее оборудование, пила там, топор?

— Зачем ему ногу пилить? — взвизгнула Зина.

— Так она у него сгнила уже. Зинаида, неужели вы не видите, что она уже вся черная? Я не врач и то вижу, что это сильно несвежее. Даже если отбросить то, что вы опытная медсестра. Зина, вы же деревенская женщина, неужели вы не разбираетесь в мясе, свежее оно или тухлое? Подойдите и посмотрите, что тут творится. А запах? Это же непередаваемый аромат, — потыкала пальцем в рану и сунула ей в нос. — У меня глаза режет от этого запаха. Как так, Зинаида Петровна?

Она смотрела на меня, не моргая, сморщила старушечью мордочку и готова была уже зареветь.

— Зинаида, отставить реветь. Где у вас подходящее оборудование? — спросила я ее.

— Так нельзя в поликлинике такое делать, только в больнице. У нас нет ничего для этой операции, и наркоз нужен, и всякое такое.

— Так чего же вы тянете кота за причинное место? Зинаида Петровна, звоните в больницу, этому своему, Альберту Семеновичу.

Я уж было обрадовалась, что смогу спихнуть проблемного пациента в другие руки, но, посмотрев на хитрые рожи этих граждан, поняла, что что-то тут не то. Зинаида позвонила в больницу и пригласила к нам хирурга, пытаясь ему связно объяснить хоть что-нибудь. Через пять минут к нам ворвался высокий, подтянутый, моложавый мужчина пенсионного возраста.

Зинаида кинулась к нему. Он ее отодвинул и прошел в операционную, глянул на ногу, потыкал в нее пальцем, покрутил в руках стопу. Пощупал лоб пациенту.

— Зина, твою же мать, Зина. Ты куда смотрела? Ты гангренозную стопу от нормальной отличить не можешь? Зина? Он вроде не твой зять, чтобы ты его собралась на тот свет отправлять? Зинаида, я же всегда на связи, в любое время дня и ночи. Увидела, что что-то не так, звони мне. Твою же за ногу, тебя и налево, — ревел хирург. — А это еще кто?

Альберт Семенович смерил меня внимательным взглядом серых колючих глаз.

— Это Агнета Владимировна, — пролепетала Зинаида.

— Ох и имечко, — сказал он.

— Кто бы говорил, — парировала я.

— Вы кем будете, Агнета? — поинтересовался хирург.

— Я новая докторица, как выразилась эта леди. Есть карлики и есть карлицы, есть доктора и есть докторицы.

— Агнета Владимировна, я же просто не так выразилась, вы неправильно поняли, — стала извиняться Зинаида Петровна, заглядывая мне за спину.

— Вот что, милые девицы, поднимаем болезного и ведем его в больничку. Живо, — велел Альберт Семенович.

Хирург наклонился к пациенту и сунул ему в нос ватку с нашатырем.

— Любезный, любезный, поднимаемся, хватит дрыхнуть на столе. Вставай и пошли ножками в больницу, давай-давай.

Мужчина мотал головой из стороны в сторону и отказывался открывать глаза.

— Не порти нам статистику, — рявкнул ему в ухо Шелби.

Пациент вскочил как ужаленный.

— Дорогой, я тебе сейчас все расскажу, а ты уже сам решай, — Альберт присел на краешек стола. — Ножка твоя сгнила совсем-совсем. Чтобы ты дальше мог радовать родных собой, нужно ножку чикнуть. Времени на раздумья нет. Ясно?

— А можно ее оставить? — спросил мужчина.

— Хочешь красиво выглядеть в гробу? Тогда оставим. Зинаида, ногу ему замотать и вывести за угол. Он к нам не обращался.

— Мы так не договаривались, — возмутился пациент.

— Значит, встаем со стола и топаем в больницу. Будем готовить вас к операции.

— А меня не повезут?

— Слушай, дорогой, я всё понимаю, но пока тебя довезут, мы потеряем драгоценное время.

Товарищу помогли слезть со стола.

— Милочка, а вы идете с нами, — хитро улыбнулся Альберт Семенович. — Мне нужен ассистент. Костюмчик прихватите с собой, пригодится.

— Может, я здесь останусь? — поморщилась я. — Там пациенты ждут.

— Ничего, подождут. Вы мне его подкинули, вам с ним и нянчиться.

— Я не потащу его на себе, у меня спина болит, — возразила я.

— Не переживайте, милочка, мы с Зиной справимся, а вы сверточек на столе не забудьте.

Шелби радостно лыбился.

— Я не пойму, ты за меня или за него? — тихо прошипела я.

Выволокли пациента на улицу и потопали все вместе по талому снегу. Мужчина крутил головой и периодически смотрел то на ангела, то на беса.

— А вы настоящие? — спросил он.

— Конечно, — кивнул Шелби.

— Вы за мной пришли?

— Нет, — помотал головой бес, — мы с ней. — Он показал на меня пальцем.

— А она кто?

— Она жнец. Я бес, он ангел, а она жнец, собирает души усопших.

— А-а-а-а, — закричал мужчина и попытался вырваться из цепких рук доктора и медсестры. — Пустите меня. Они хотят забрать мою душу.

— Сдалась нам твоя душа, — хмыкнула я. — План в этом месяце уже выполнили. Мы пришли тебя спасать.

— Зинаида, тащим его быстрей. Уже горячечный бред начался, — сказал Альберт. — А вам, Агнета, нехорошо смеяться над больными.

— Вы, вы, вы не доктор, — мужчина посмотрел на меня внимательно.

— Нет, я не доктор, вы совершенно правы, и диплом мне подарили, и трудовую книжку тоже, — кивнула я.

Поймала ледяной взгляд ангела и тут же перехватило горло, закашлялась. Голос сел и охрип.

— Козел, — просипела я.

Доволокли товарища до больницы. Быстро организовали ему каталку и повезли его сначала в палату.

— Сейчас у него кровь на анализы возьмут. Девочки всё оформят. За это время подготовят операционную. Вы не разбираетесь в анестезии? — спросил меня Альберт Семенович.

— Никак, — помотала я головой. — Только в алкоголе.

— Вот и у меня с этим проблемы, вернее, с анестезией, а вот со всем остальным вполне себе ничего. Значит, сейчас будем вызывать анестезиолога. Она у нас тоже на две больницы работает. Раньше-то тяжело было, а сейчас народу стало много, а врачей становится всё меньше и меньше. Хорошо, что вы хоть появились в поликлинике.

— Я на полставки, — сказала я.

— Молодежь работать не хочет, это и понятно, зарплаты низкие, нагрузки большие, а уж про оснащение вообще помолчу, — вздохнул доктор. — Ладно, можно долго ворчать, давайте готовиться к операции, и спасибо вам большое, что не спустили всё на тормозах. А Зине голову надо оторвать за такие вещи. Идите готовьтесь к операции.

Вышла в коридор.

— Шелби, ты знаешь, как готовиться к операции? — спросила я.

— Руки, наверно, помыть, — пожал он плечами.

— И я не знаю, — вздохнула я.