Глава 17–18

Вот это да

Передо мной стояла открытая коробка с пирожными. Как давно я не ела сладости от этой кондитерской. То, что продавали у нас в деревне, ни в какое сравнение не шло с этими произведениями искусства. Глядя на них, у меня потекли слюни. Однако в кухне, да и во всей квартире, присутствовало ряд помех.

— Может, по эклеру? — спросила я чудовище, которое восседало напротив меня. — Я знаю, ничто человеческое вам не чуждо.

Всю жизнь такая была: в стрессовой или страшной ситуации почему-то хотелось есть, а тут, как говорится, сам Бог велел.

Чудовище удивленно сфокусировало на мне четыре зрачка.

— Ты меня не боишься? — с изумлением спросило оно.

— А чего мне тебя бояться? Ты же не ко мне подселилась. Ну так что там насчет пироженки? — спросила я, откусывая кусочек от эклера.

— Давай, — поморщилось чудовище.

Протянула ей второй эклер. Оно взяло его своими скрюченными пальцами с длинными когтями.

— На маникюр бы тебя, — вздохнула я. — Ну так ты что ли расскажи, почему здесь такое безобразие творится? Явно это не от гадания на картах.

— Нет, конечно, — чудовище помотало головой, высасывая крем из эклера.

— Подожди минуточку, — сказала я. — Раздражает и отвлекает.

За кухонной дверью продолжала торчать сущность, которая облизывала сосредоточенно стекло, оставляя зеленую слизь на нем. Это не способствовало аппетиту. Я встала со своего места и подошла к двери. С той стороны сущность замерла, а ее глаза забегали по всему периметру полотна.

— С такими способностями только учиться в универе, можно всё увидать и спокойно списать на экзаменах, — проворчала я.

Пальцем на стекле нарисовала руну Иса. Дверь тут же покрылась мелкой морозной сеточкой. Язык сущности примерз к стеклянной поверхности. Чудовище позади меня громко и противно захохотало.

— Оно меня тоже раздражает, — сказало чудище.

— Давно бы сожрала, — хмыкнула я.

— Я такое не ем, оно с соплями, — оно дожевало эклер.

— Ну так чего вас всех сюда принесло? — снова поинтересовалась я.

— Мадам гадала на картах. С магическим негативом отправляла к знакомому магу. Потом ей стало жалко чужих денег, и она решила чистками заняться сама.

— Какая прелесть, — ответила я, отпивая чай из термоса. — Про технику безопасности она не подумала.

— У нее не получалось, — пожало чудовище плечами. — Конечно, от кое-кого ей удавалось избавиться, но в большинстве случаев всё оставалось в квартире.

— Чудесно.

— Зато у нее есть теперь деньги на похороны, — хохотнуло чудище.

— А ты с юмором, — улыбнулась я.

— Ты тоже, — кивнула она.

— Ты же понимаешь, что я не просто так зашла на чай?

— Догадываюсь, — хмыкнула она. — Надо сказать, что у нее всё равно тело так себе. Раковые клетки уже там были, мы просто ускорили их рост. Так что благодарочка за пироженку, наверно, я пойду.

Как-то странно затарахтел и задрожал холодильник.

— Ку-ку, ёпта, — сверху свисал мой красномордый друг.

— Ты где был? — поинтересовалась я.

— Сначала я отрывал лапки той пакости, что сидит в коридоре. Потом я стрескал парочку сущей, похожих на мокриц, и одну сколопендру. Затем я слушал ваши разговоры. Очень занимательно.

Чудовище застыло на месте, с удивлением взирая на Шелбика.

— Ты фильм «Венум» видела? — спросил бес у него.

— Нет, — помотало головой сущность.

— Вот ты на него чем-то похожа, только у него столько зрачков не было. Надо сказать, у него вообще были проблемы с глазами.

Чудовище поставило чашку с чаем на стол и резко стартануло вверх, оставив тело Лили в покое. Женщина как тряпичная кукла свалилась на пол с табурета.

— Ладушки, ладушки, где были у бабушки, — похлопал в ладоши Томас и рванул вслед за сущностью.

Я кинулась приводить в себя Лилю. Нашла в холодильнике нашатырь и сунула ей в нос. Женщина захлопала глазами, вдыхая пары нашатырного спирта.

— Я опять свалилась, — виновато сказала она.

— Есть такое, — кивнула я. — Давайте потихоньку подниматься.

Помогла ей сесть на стул. Она глотнула чай из чашки и скривилась.

— Гадость какая, плесенью отдает.

Лиля приоткрыла заварочный чайник. Там буйным цветом цвела разномастная плесень.

— Квартирку чистить пробовали? — поинтересовалась я.

— Нет, — помотала она головой.

— Эх, Лиля, Лиля, лучше бы вы гаданием занимались. Как клиентов чистили? — поинтересовалась я.

— Отливками всякими, яйцами, водой, солью.

— Куда всё утилизировали?

— Зачем? — удивилась женщина. — Воск и свинец дорого стоят.

— А соль? Соль тоже дорого стоит?

— Нет, конечно, но ее же высыпать надо в определенное место. Я ее соберу, а потом иду выкидывать.

— Да уж, слов нет, одни эмоции. Наши руки не для скуки, — поразилась я.

— Я жить хочу, — тихо прошептала Лиля. — Вы мне поможете?

— Помогу, чем смогу, — пожала я плечами. — Собирайтесь. В вашем гадюшнике я работать не буду, а то еще сама наловлю блох.

— Пойду собираться, — ответила она и направилась к двери. — Какая ледяная.

Лиля обернулась, и у меня внутри всё похолодело.

— Валим, — скомандовал бес, отпихнув мадам.

Мы выскочили из квартиры, и за нами захлопнулась дверь. В руках я держала сумку, ботинки и куртку.

— Что это было? — тихо спросила я.

— Фигня какая-то, я сам толком не разобрался, но, походу, она уже того, — ответил он, вывалив красноречиво язык.

— Померла, что ли? Я первый раз такое вижу, — ошалело сказала я.

— Представляешь, я тоже, а мне уже много тысяч лет. Вот и почистила тетенька людей. Матрене скажи, чтобы она этот чат удалила и больше в такие места не ходила. Там, похоже, ловушка для начинающих ведьмочек. И мы с тобой попались, как последние простодыры.

— Главное, вовремя удрать. Интересно, а ее тело еще там? — задумчиво сказала я.

— А мне ни фига это не интересно, — помотал головой Шелби. — Одевайся и пошли из этого жуткого места.

— Я с тобой совершенно согласна, место жуткое.

Натянула ботинки, куртку, намотала на шею шарф.

— В квартире осталась шапка, — вздохнула я.

— Купишь себе новую, — проворчал он.

— Зато ты натрескался от души, — хмыкнула я.

— Это точно.

Мы вышли с ним из затхлого подъезда в весеннее утро и вдохнули полной грудью городской воздух. Из окна злополучной квартиры за нами наблюдали несколько десятков глаз.

Паутинка

Добежали вместе с Шелби до автомобиля и быстро запрыгнули на сиденье.

— Жалко шапку и термос, — вздохнула я, — Они ведь могут меня найти по этой ниточке.

— Дома не страшно, — ответил бес.

— Но мы сейчас не дома, туда еще добраться нужно.

— Ну да, — хмыкнул он, — Сейчас я попробую вернуть твое барахло.

Томас сунул руки в пространство, пошарился там и вытащил сначала термос, а затем шапку. Стряхнул с вещей какую-то непонятную пухлю, которую тут же стрескал.

— Забирай, — кинул мне в машину вещи.

Он плюхнулся на переднее сиденье и вздохнул.

— Жуткое место, — сказала я.

— Угу, — кивнул Шелби.

— Что это вообще было? — поинтересовалась я.

— А сама как думаешь?

— Как мне кажется, дама уже мертва.

— Правильно тебе кажется, — кивнул он, — Я первый раз такое вижу, честно. Слышать, конечно, слыхивал. Но это такая редкость. Что-то по типу ваших зомби, которых по ящику показывают. В общем, пока человек жив, к нему набивается некоторое количество подселенцев. Они его активно жрут. Душа съедается, а тело умирает. Обычно вся эта веселая братия сваливает в поиске нового носителя, бросая оболочку. В этом случае они тело не бросили, а продолжили активно им пользоваться.

— Но она же разговаривала, что-то рассказывала, ела, чай пила, — удивилась я.

— Около тела всегда остается фантом, это не душа, а как бы энергетический отпечаток. Еще сами сущности в процессе сожительства с человеком перенимают некоторые привычки и манеры носителя. А им, по всей видимости, так дамочка приглянулась, что они решили найти что-то подобное. Закинули удочку и начали вылавливать рыбку. Попалась Матрена, но старушка почему-то отказалась от приключений и отправила тебя. Надо приглядеться к бабушке, может, там тоже уже кто-то орудует.

— А с квартирой что делать? Она же фонит на весь дом, — поинтересовалась я у беса.

— Да ничего, — пожал он плечами, — тут и дом не ахти, на первом этаже офисы, а выше... Подними голову, посмотри по окнам. Прислушайся к себе.

Стала рассматривать дом, и правда, в основном окна были пустые, или сильно грязные, или занавешены какими-то старыми тряпками.

— Вроде кто-то живет, но это неточно.

— Ага, — кивнул он. Дом-призрак, — согласился Томас.

— Слушай, но вот мадам так побродит, побродит и еще кого-нибудь к себе заманит. Потом сущности ее покинут, и бренное тело завоняет. Не по-человечески это.

— А я что сделаю? — удивился Шелби. — Давай отъедем пока, а то этот дом меня нервирует.

— Может, сделать его аварийным? Каналюгу, например, прорвет или трубу отопления, кусок крыши кому-нибудь на голову свалится. Надо же этот кошмар зачистить.

— Нам не надо, — упрямо ответил бес.

— Точно? — поморщилась я.

— Точно, — радостно кивнул он. — Зуб даю. Тебе какой, верхний, нижний или тот, что слева у третьего ряда?

— Не надо мне твоих зубов, — отмахнулась я от него. — Чего тогда делать? Целое здание в центре города с таким сюрпризом.

— Вот ты заноза, — проворчал он и хлопнул в ладоши.

От дома отвалился приличный кусок стены и упал на чью-то шикарную машину. Потом Шелби подумал и хлопнул еще раз в ладоши. Из злополучной квартиры вылетела рама и рухнула на другое авто.

— Шикарно, я аплодирую тебе стоя, — ухмыльнулась я. — И ни один человек не пострадал.

— О-о-о, ты сейчас вообще будешь в полном восторге: один автомобиль стоит двадцать пять миллионов и принадлежит кое-кому из администрации, а второй — местный депутат, и машина у него поскромнее — всего десять лямов.

— Очуметь, — выдохнула я.

— А теперь смотрим шоу, — стал он потирать ручки.

— Может, свалим? А то сейчас сюда приедут всякие органы и будут нас допрашивать, вернее, меня.

— Ну, Агнета, так нечестно, — заканючил Шелби.

Из двери офиса выскочил сначала один товарищ в дорогом костюме, а потом другой. Они крутили головой в разные стороны, бегали вокруг машин, махали руками, кому-то звонили.

— Ай, гулять так гулять, — махнул рукой Томас. — Официант, коржик.

На машины и на самих граждан посыпался фейерверк из стекла и камня.

— Сейчас сюда слетится вся нечисть города и начнет друг друга с жадностью пожирать, — радостно сказал он.

— Ну тебя, — нажала я на газ и стала выворачивать руль, дабы покинуть аномальное место и будущее побоище.

Хотя, может, меня Шелби обманул, чтобы я больше не лезла к этому дому, кто его знает, он же бес.

Развернулась и поехала сразу на трассу, плохо думая про Матрену.

— Чего ты злишься на бабушку? — покачал головой Шелби. — Ты молодая, ум у тебя гибче, и с технологиями знакома, и то попалась на уловку. А тут для нее весь мир открылся в интернете: разные соцсети, мессенджеры, группы, чаты и прочая дребедень. Она думает, что через них ее не достанут, а оказалось, что не всё так просто. Поехали к ней. Прямо на месте со всем разберешься.

— Поехали, — согласилась я.

Добрались до места быстро, за сорок минут. Открыла калитку и прошла во двор. Дверь в дом Матрены была не заперта. Толкнула и вошла. Где-то негромко играла музыка. Скинула обувь, сняла куртку, шапку запихнула в рукав, чтобы в этот раз не забыть.

Весь дом был опутан какими-то прозрачными нитями, похожими на паутинку. На спинке кресла сидел Коловерша и рубился в планшет. Он не обращал на меня никакого внимания. Высунул язык от напряжения и тыкал в экран своими длинными пальчиками. Вокруг него в воздухе тоже витала паутинка.

— Всемирная паутина, — вздохнула я.

— Она самая, — кивнул Шелби.

Пошли на звук музыки. За столом сидела Матрена в наушниках и сосредоточенно с кем-то ругалась в сети. Здесь концентрации паутины было больше. Она периодически хваталась за телефон, листала там чаты и что-то там писала.

— Матрена, — позвала я ее.

— Чего надо? — сердито спросила она, не отрывая глаз от экрана.

— Там весна, можно прокатиться на тракторе или мотоцикле или квадрике, — предложила я.

— Некогда мне, видишь, я занята, — нахмурилась она.

— Чем занята? — спросила я осторожно.

— Я тут с людьми переписываюсь, надо вот этого на место поставить, а то он заврался вконец, и хейтеры еще объявились, да в нашем чатике куру одну нужно запинать. Обнаглела совсем.

— Дел невпроворот, — вздохнула я.

— Ага, — согласилась Матрена, — Ты как-нибудь на следующей недельке зайди.

— Конечно, — согласилась я.

Шелби отрубил интернет и на телефоне, и на ноутбуке, и на планшете. Бабушка с Коловершей начали психовать. Заволновались ниточки в паутинке, задергались. Прибежал хозяин всего этого безобразия, наверно, чинить интернет. На нас смотрело нечто с нескольким количеством лап и глаз, точная копия того, что я видела в дурной квартире.

— А вот и мы, цветов не надо, — хохотнул Шелби и свистнул в два пальца.

Матрена дернулась от резкого звука, затуманенным взором осмотрела свой дом.

— Ой, блестюшечки, леска, — она попыталась потрогать паутинку пальцем.

— Очнись, старая, — пихнула ее локтем в бок.

В это время, перебирая и путаясь в ногах, от нас удирала сущность. Шелби обернулся в свой демонический вид, запрыгнул на потолок и побежал за ней, заливисто присвистывая. От такого залихватского свиста очнулся Коловерша. Он быстро запихнул планшет себе в пасть и начал быстро сматывать в клубок паутинки ниточки.

Бесенок сердито посмотрел на хозяйку и сунул ей в нос подгорелую котлету. Матрена повела носом, взгляд постепенно стал ясным.

— Ой, батюшки, опять котлеты сгорели, — всплеснула она руками и ринулась на кухню. — Агнетка, ты чего мне про котлеты не сказала, а я сижу как старая дура в сети, ничего вокруг себя не замечаю. Чай хоть поставила?

— Нет, — ответила я. — Но у меня есть в машине коробка с пирожными.

— Фу, опять в паутину вляпалась, и откуда ее столько развелось, — донеслось с кухни. — А где котлеты?

Когда разобрались с паутиной, котлетами и чаем, я сходила в машину и принесла вторую коробочку с пирожными. Мы сели с ней за стол, и я рассказала про всё, что происходило в злополучной квартире, а еще про то, как порой бывает вредна всемирная паутина.

Бабушка мне клятвенно пообещала выйти из всех чатов и групп и вести только свой блог. Надеюсь, не сорвется.