Глава 16

Мистрис Ковач отмечала первый день каникул по-своему – напевая что-то себе под нос, Темная ведьма делала уборку в своей комнате преподавательского крыла. Вероятно, в обычные дни на это просто не хватало времени. Нас очень неохотно пригласили войти, и я была поражена обстановкой в комнате этой удивительной дамы. Белое. Все белое. Пол, потолок, мебель, покрывала и подушки на изящном диване. Из металлов в интерьере допускалось только лунное серебро – мне даже представить было страшно, сколько стоили такие подсвечники, блюда и кубки. – Добрый день, мистрис Ковач, – декан говорила мягко, извиняющимся тоном. – Простите, что помешали. У нас срочное дело! Ведьма вздохнула, отложила метелку для пыли и вдруг, прищурясь, взглянула на магистра: – А, Саннелиус, опять кто-то проклял? – Проклял, – подтвердил он, – и, похоже, давно. Сегодня адептка Болотная увидела на моей шее нитку неснимаемого проклятия… – Неснимаемых проклятий не бывает! – буркнула мистрис Ковач и кивнула нам всем: – Проходите, Санни потом уберет. Я с легким опасением ступила своими зимними сапогами на белоснежный пол, остальные сделали это бестрепетно, и я поняла почему – некрасивые мокрые пятна сразу впитались в незнакомое покрытие и пропали. – Так где? – проклятийница прищурила на бытовика черный глаз. – Нитка – на шее, – подсказала декан. Брови Темной дернулись от изумления, и она сделала то же самое, что Илана Огненная – подошла к магистру Оксу вплотную и положила руки ему на шею. – Та-та-та! – пропела она. – Надо же! А девочка была затейницей! Вот почему с тебя приходится всякую гадость чуть не ежедневно снимать. Ладно, давайте чай попьем, и вы мне расскажете, что делали, когда эта нитка появилась. Я ее, кстати, не вижу. А кто видит? – Я! – пришлось признаться мне. Черные глаза уставились на меня в упор, но ежиться я не стала, пусть и очень хотелось. Ответила таким же внимательным взглядом. А что, глаза у меня зеленые, их «ведьминскими» и кличут. А если у этой дамы получится снять с магистра проклятие… то я ей ведро гламарии сварю! – Интересная девочка… Садитесь! Повинуясь жесту проклятийницы, мы сели на диван, и перед нами тотчас очутился столик с чайным подносом. – Завари чай, детка, – сказала мне мистрис Ковач, – а ты, Санни, рассказывай, что вы делали, когда девочка на тебе эту гадость углядела? – Чай пили! – буркнул магистр Окс. – Где? Когда? При каких обстоятельствах? – поторопила его ведьма. Магистр… покраснел. Ему явно не хотелось рассказывать про наши успехи, но ведьмы есть ведьмы. Спустя полчаса и два чайника чая из бытовика вытянули все подробности нашего соглашения. – А девочка талантлива, – сделала вывод мистрис Ковач, – возьми на заметку, Илана. – Уже, – спокойно кивнула декан. – Значит так, я вам сейчас коротко расскажу, что и как, а вы вдвоем должны сами решить, что будете с этим делать… Темная выдержала паузу. Мы с магистром переглянулись. После рассказа ему стало легче, а нитка на шее проявилась ярче. – Слушаем! – в итоге бытовик высказался за нас двоих. – В общем, дело было так, Санни. Ведьма тебя бросила на выпускном, да еще слов обидных наговорила. А ты… обиделся. И тем открылся. Вторая ведьма, с которой ты пытался доказать всему миру, что крут, не собиралась тебя проклинать. Она тоже… обиделась. Ее, похоже, тоже кто-то бросил. И вот вы оба, обиженные и раскрытые, как моллюски без скорлупы, переспали. А в момент высшего единения о чем думали? Лицо магистра налилось багряным цветом. – Пра-а-авильно. О тех, кто вас бросил. И пожелали им… всякого. Но те, кто вас бросил, были далеко и под защитой. А вы, такие мягонькие и раскрытые – рядом. Вот пожелания в вас и вцепились. – Так мне что, – ужаснулся магистр, – теперь ту ведьму искать? Чтобы проклятие снять? – Да зачем она тебе сдалась? – фыркнула Темная, делая глоточек чая с чабрецом. – Если ведьма толковая, то уже освободилась, а если нет – ты ей все равно не поможешь. Потому что условия снятия проклятия вы, голубки, завернули невероятные. Скажи спасибо этой девочке, – тут Темная ткнула в меня пальцем, – что вообще стало понятно, что это проклятие! Я вот сколько раз тебя смотрела, а ничего не видела! Магистр что-то пробормотал себе под нос и спрятался за чашкой с чаем, а я почему-то улыбнулась. Смешной он иногда. Кажется безобидным и слабым. Но… я-то видела на факультативе, как от одного жеста осыпается в труху толстая доска, или наоборот – пропадает ржавчина с металлической пластины, делая ее прочнее в десятки раз! Бытовая магия хитра. Можно укрепить кожу ремня, а можно превратить в труху. И что будет делать армия без единого ремня? Магистру бы уверенности побольше, и бытовой факультет станет самым уважаемым в Академии! – Сто-о-оп! – Темная вдруг дотянулась до магистра и задрала ему подбородок. – Интересно! Я от испуга даже икнула, как магистр от имбиря – нитка превратилась в широкую ленту! Мистрис Ковач поковыряла ее, подергала и покачала головой: – Нехорошо! Не знаю, кто из вас спровоцировал это проклятие, но оно проявляется. А значит, в ближайшее время его нужно снять, иначе, Санни, ты пострадаешь. – Как снять? Ты ведь ничего не сказала! – занервничал магистр. – А вот тут я тебе не помощница, – развела руками мистрис Ковач. – Понимаешь, вы были пьяненькие и четко оформить условия не сумели. Они довольно расплывчатые. Но судя по реакции визуальной части, кто-то из вас сказал или сделал, а может, просто подумал что-то правильное. Мы синхронно тяжело вздохнули. Я в отчаянии подумала, что будь снятие проклятия завязано на зелье – я бы сварила его, потратив все свободное время и деньги! Но как контролировать мысли? Что мы такого… – Ох! – магистр вздрогнул и схватился за… ошейник! – Я его чувствую! Звезды Ильсарры! Я его чувствую! – в панике вскричал он, ощупывая самый настоящий ошейник из плотной кожи зеленого оттенка. – О! – выдохнула Темная. – Цвет появился! Зеленый! – И что это значит? – все еще в панике спросил магистр Окс. – Ну-ка, девочка, попробуй его снять! – скомандовала мне мистрис Ковач. Я подошла и коснулась ремня дрожащими руками. Он стал толще и шире. Уже не собачий ошейник, а такой ремень, на котором у нас в деревне водили быков. Магистр дернулся. – Вам больно? – взволнованно спросила я. – Нет, – ответил он, сжимая челюсти. Я… поняла. Не больно, но страшно. События понеслись с невиданной скоростью, и самый молодой декан Академии Изумруд растерялся. – Мне очень страшно, магистр Окс, – сказала я ему негромко. – Еще утром это была ниточка, а сейчас больше похоже на кожаный воротник. И я не вижу на этом ремне пряжки… – Закрой глаза, детка, – подсказала мне проклятийница, – и продолжай говорить. Ты делаешь все правильно. Я не знала, что делаю, но глаза послушно закрыла и принялась ощупывать ошейник. Под руки то и дело попадала тонкая кожа магистра Окса. Его трепещущее горло, пряди светлых волос. Потом я остро ощутила его запах и… подумала о том, что мне мало будет просто видеть его. Мне хочется гладить эту кожу, дышать его запахом, вплетать пальцы в его волосы и тянуть к себе в сладкой муке телесной страсти… Хочу его себе! Целиком! Ошейник дрогнул и… стал еще шире! – Ого! – не удержалась магистр Илана, наблюдающая за нами. Я судорожно вздохнула, понимая, что ошейник надо расстегнуть. Немедля! Пока он не перекрыл магистру дыхание. Да и ходить с таким украшением он не сможет… Мои пальцы все еще скользили по плотной коже в поисках застежки, а в мыслях проносилось совсем другое. Что если это мое желание обладать заставило нитку превратиться в ошейник? Я повела себя как жадина, не подумав о самом маге. Он ведь боится ведьм. Разве он захочет близких отношений с одной из них? По-настоящему близких? Я испугалась себя и мысленно попросила у магистра Окса прощения за свой эгоизм. Слишком часто женщины пытались распоряжаться его жизнью. Все эти привороты, проклятия… Полоса кожи дрогнула в моих руках и… уменьшилась! Кажется, я поняла! И принялась старательно проговаривать про себя, что отпускаю магистра. Люблю. Хочу быть с ним вместе, но отпускаю. Чтобы он перестал бояться ведьм. Чтобы нашел свое счастье, пусть даже с обычной женщиной, без дара! – Рви нитку! – шепот накрыл меня, когда я уже покачивалась в полутрансе, продолжая про себя нашептывать слова прощения. Голос был тихим, но таким властным, что я подчинилась немедля – рванула невесомую, но прочную нить. Поранила пальцы, но сорвала ее! А потом без сил опустилась на пол. – Ай, молодец, девочка! Ай умница! Чего сидишь, болван, клади ее на диван! Тонкие, но сильные руки подхватили меня, и я открыла глаза. Шея магистра Окса была совсем рядом. И на ней алела тонкая кровавая полоса – след от порванной нити проклятия.