Глава 20

Появление Салганта, как всегда, взбудоражило адептов. В строгой одежде, с неизменной косой и безразличием в глазах он скользил по коридорам так, как будто вокруг не было никого. Я его видела только издалека, и лишь однажды он поймал меня на выходе с какой-то лекции. Мы второпях сказали друг другу что-то, посмеялись, но через пять минут опять разбежались по своим аудиториям. Ему надо было наверстывать пропущенное, а мне просто не мешало бы больше учиться.

Нормально мы смогли поговорить только спустя неделю после его возвращения. Я ужинала в одиночестве. Ильим с Аннетой уже ушли, к Лил приехал Витор. А ко мне подсел Салгант. Немногочисленные адепты за неделю уже успели привыкнуть к вернувшемуся эльфу и почти не замечали его. Только девушки иногда хмурились и удивленно смотрели на меня.

— Рассказывай, — вздохнула я, как только эльф сел.

— О чем?

— О том, как тебя держали в плену, а ты героически прорывался через кусты, заросли и эльфийских девушек, которые грудью тебя не пускали к человеческим ведьмам.

— Меня не держали в плену, — совершенно искренне проговорил он.

— Тогда почему ты не отвечал на письма?

— Ах, ты об этом, — он опустил глаза и несколько секунд молчал. — Не могу привыкнуть к вестникам. Всегда при себе надо иметь карандаш и бумагу. И они такие хрупкие, не всегда могут пролететь через густые ветви…

— Не можешь привыкнуть? — удивилась я и припомнила, что у эльфов совсем не видела бумажных птиц, единственный вестник прилетел Галатэлю из нашего королевства. — Если у вас нет вестников то, как же вы общаетесь?

— Шепотом ветра.

— И что это значит?

— Просто ветер шепчет, — поднял на меня свои чистые глаза Салгант.

— Понятно, — хотя было совсем непонятно, но еще одно эльфийское объяснение с перестановкой слов вряд ли бы что-то прояснило.

Мы успели переброситься только парой ничего не значащих фраз, когда рядом возник Дан. Немного напряженный, но, как всегда, до безобразия уверенный в себе.

— Красавица, у меня для тебя работа, — сказал он без предисловий, игнорируя Салганта. — Нужно завтра к девяти утра подъехать в ведьминскую лавку и забрать кое-какие травы. Это редкие ингредиенты, но я в этом мало понимаю, так что забирать тебе. Важно, чтоб не обманули, я за них прилично заплатил.

Он протянул мне бумажку с адресом и списком травок. Действительно, редких. Причем вся их редкость исключительно в том, в какую именно ночь они собраны. И почувствовать это могла только сильная ведьма, такая как я. Даже Лил бы с трудом увидела разницу в этих травах. Я немного улыбнулась своей великой роли, но быстро вспомнила, что утром у нас зельеварение, а у декана я на плохом счету.

— А в другое время нельзя? Утром у нас зельеварение, меня не допустят к экзаменам, если прогуляю…

— Вот засада, — Дан поморщился, что-то прикидывая, и начал размышлять вслух. — Ее лавка завтра закрыта, и она придет туда только из-за меня, и потом уедет…Можно было бы сегодня вечером, но я не могу с тобой поехать. У нас ночные ритуалы у Студегорна, которые начинаются, кстати, через две минуты… Ведьма завтра уезжает и вернется только через неделю, а травки лучше бы забрать сейчас, пока заказ не отменили.

Я могла бы сказать, что поеду одна, но уже стемнело, а ночью по дорогам даже адептам нашей школы все же лучше не ездить поодиночке. Поэтому молча смотрела на второкурсника и мысленно прощалась с первой работой. Пусть и простой, и неизвестно насколько оплачиваемой, но все-таки работой. Дан еще что-то прикинул и внимательно посмотрел на Салганта, потом чуть склонился к моему уху и прошептал:

— А твой парень не может с тобой съездить?

Очевидно, Дан не знал, что у эльфов хороший слух и не обратил внимания на хмурое лицо Салганта. Я спешно улыбнулась эльфу и тоже почему-то решила прошептать:

— Он не мой и не надо его впутывать…

— Я могу съездить, если для тебя это важно, — спокойно перебил мой шепот Салгант. Дан просветлел, крепко хлопнул меня по плечу, и просто сказал эльфу:

— Сочтемся, — чуть кашлянув, добавил. — Я живу в двадцать второй комнате, всю ночь у меня ритуалы, так что занеси завтра утром.

Он моментально распрощался и был таков. Я проследила за его стремительным уходом, втайне надеясь, что эльф не будет просить подробностей. Но встретившись с внимательным взглядом чистых глаз, тяжело вздохнула.

— Что за работа? И зачем она тебе? — спросил задумчивый эльф.

— Это долгая история, — неловко махнула рукой, отчего-то призваться опять не хотелось.

— Как я понимаю, у нас впереди долгий путь, у тебя будет время рассказать, — спокойно посмотрел на меня Салгант.

Я еще раз вздохнула и кивнула. Поели мы без разговоров, начинать слезливую историю моего упадка желания не было. Вместо этого каждый задумался о своем. Меня занимала пока только мысль, как именно я собираюсь добираться до городка. Коляски в такое время уже не стоят у ворот, остается только просить конюхов отдать мне на вечер одну из школьных хромых кобыл. В конюшне имелись и лоснящиеся жеребцы, но они предназначались исключительно для боевых магов и их верховых тренировок. Хотя по большому счету почти у каждого боевика в стойле была своя личная лошадь.

Только нормального жеребца с какой-то ведьмой, да еще в ночь все равно не отпустят. Вообще, и кобылу могут не отпустить, но у меня был аргумент. Она хромая, ее никто у меня не перекупит, не украдет, да и она сама далеко не убежит.

Закончив с едой, мы поднялись. В столовой по-прежнему было немноголюдно, и сидели в основном девушки с кружками чая и без признаков ужина. Ближайшие к нашему столику перешептывались и, кажется, очень грустили, глядя на эльфа. Неожиданно Салгант озорно мне улыбнулся и предложил локоть. Несвойственная эльфу предупредительность в отношении меня на этом не закончилась. Он открыл передо мной двери, а я услышала досадливые вздохи со стороны девушек за столами. Эльф опять мне улыбнулся и, чрезмерно близко наклонившись, прошептал:

— Они думают у нас свидание.

— О, нет! — вырвалось у меня.

— Ты против свидания?

— Нет, но поверь, свидания со мной очень скучная штука.

— Почему?

— На последнем я заснула, — честно призналась, а эльф улыбнулся.

— Уверен, ты просто ходила на него с человеком, отсюда и это недоразумение. А я, вообще-то, эльф. Кстати, а с кем ты ходила?

— С Уиллом, боевик с нашего курса.

Эльф кивнул и опять озорно улыбнулся, и эта улыбка была не его.

— Тебе не подходит Уилл, — убежденно сказал Салгант.

— Угу, а кто же подходит? — без энтузиазма спросила я, косясь на какого-то нового Салганта.

— Как минимум тот, у кого длинные волосы.

Эльф опять улыбнулся как будто чужой улыбкой. Я усмехнулась. С Салгантом как-то не получалось смущаться, казалось он делает все слишком искренне и без задней мысли, но я все же не удержалась и сказала:

— Я тебя не узнаю. В тебе появилась странная развязность. И эта улыбка, как бы точнее ее описать…

— С ней что-то не так? — уточнил эльф, а потом неожиданно признался. — Я её тренировал. Дядя говорит, чтобы понравиться людям надо больше шутить и улыбаться.

Салгант уморительно поморщился, показывая, что он старался, но его попытка потерпела фиаско.

— Дядя. Тогда все понятно. А улыбку тренировал перед зеркалом?

— Каждый день по десять минут, — засмеялся эльф. — И ты не сражена, теперь я со спокойной совестью могу уйти в печаль.

— Будешь выбирать уголок для печали, бери тот, что с подветренной стороны. Тогда есть шанс, что наши девушки тебя не учуют. И лучше верни себе обычную скромность и искренность. Шутки и улыбки — это мило, но больше подходят твоему дяде, потому что он…

— Засранец?

— Эм, я хотела подобрать что-то более политкорректное, но тебе виднее, — улыбнулись мы друг другу.

— А что же со свиданием? Уилл настолько скучный?

— Нет, но я все же заснула, — его глаза смотрели без тени смеха, только чистый свет.

— И?

— Что и?.. Заснула. И не храпела, — честно ответила ему и еще шире улыбнулась. — Точно.

Переливистый эльфийский смех разнесся по холлу женского общежития. Я подмигнула ему и быстро пошла в комнату. Переоделась в мужские штаны, взяла плащ графа, хотя нет, теперь уже мой. И решила, что я выгляжу почти как боевой маг и, возможно, кто-то из конюхов все же даст мне жеребца. Хотя, конечно, такое как бы запрещалось. Но если долго и нудно просить их решимость, во что бы то ни стало не отдавать школьного имущества, ломалась, и они выводили лошадь. Хотя если им заплатить, решимость ломалась существенно быстрее и охотнее.

Как я и думала, конюхи не горели желанием отдавать нам даже хромоножку. Кажется, так долго я еще никого и никогда не уговаривала. Чего на самом деле особенно не умела, так что в основном я просто повторяла несколько фраз. «Пожалуйста, выведете лошадь, очень нужна», «с ней ничего не случится», «да вы присмотритесь, ей самой хочется размяться» — говорила я, показывая на почти спящую кобылу Через десять минут Салгант не выдержал и отдал конюху два ри. И лошадь неожиданно перестала быть очень ценным экземпляром редкой буро-непонятной масти, и ее можно было не возвращать до утра.

Скрепя сердце я ничего не сказала про деньги, а просто вскочила в седло, игнорируя подставленные руки конюха. Даже со своим небольшим ростом, я могла поставить ногу в стремя.

Я старалась делать вид, что не заметила, как за меня заплатили, и заодно не смотрела в сторону Салганта. А он на своем гордом белоснежном скакуне пристроился рядом. И с каждой секундой нашего молчания начать разговор становилось все тяжелее.

Положение спас эльфийский жеребец. Он фыркнул и встряхнул распущенной гривой. Она блеснула в тусклом свете созидателя, а я непроизвольно восхищенно вздохнула. Белая грива, как морская волна у берега откатилась от белого цвета к голубоватому и обратно. Салгант улыбнулся, поймав мой взгляд.

— Он красуется, — шутливо пояснил эльф.

— А я могу его погладить? — испытывая детский восторг, нерешительно спросила я. Эльф наклонился к уху своего коня, что-то шепнул, а потом кивнул. Моя рука легко и радостно заскользила по гладкой гриве.

— И как же зовут такого красавца? — проворковала я, ниже склоняясь к его шее. Конь неожиданно скосил на меня глаз, посмотрел по-человечески скептически и фыркнул, я даже немного напряглась. — Салгант, если он заговорит человеческим голосом, ты потеряешь, как минимум одного друга в виде ведьмы в этот вечер.

Эльф не хуже коня фыркнул и засмеялся, а я выпрямилась и внимательно присмотрелась к коню.

— Он не говорит, — успокоил Салгант, сверкая лукавыми глазами. — А зовут его Ветер.

— Так просто? — спросила я, ни много ни мало хозяйка самой Звездочки, да.

— Его имя Алиэсс, — ответил эльф. — Что значит Морской ветер.

— Морской?

— Таких разводят только в Приморском королевстве эльфов и при рождении нарекают именем, слушая дух и сердце. Это имя отражает суть. Но, как только Алиэсс прибыл в наш Лес, он стал отзываться и на Ветер.

— Потому что рядом не было моря?

— Возможно.

Мы замолчали и Салгант, как обычно, задумался. Я продолжала смотреть на его поразительно умного и красивого жеребца и готовилась к вопросам. Не от коня, от эльфа, конечно, но он молчал. Чтобы оттянуть момент нашего разговора обо мне, я спросила о другом:

— А ты так и не сказал, почему долго не появлялся в школе.

— Это все политика, — неохотно ответил он. — Я племянник Правителя и то, что я учусь в Терри во время войны, некоторые могут посчитать в некотором роде поддержкой.

— Один эльф — это поддержка?

— Как говорит дядя, ключевое здесь, что я племянник Правителя. И если будут военные действия вблизи школы, я могу пострадать, тогда эльфы могут это посчитать нападением на члена правящей семьи и тоже вступить в войну, чего не хочет никто. Кажется, так. В общем, пока дядя улаживал этот вопрос, я не мог приехать.

— Какие сложности. И все построено на каких-то вероятностях.

— Политика, — грустно отозвался эльф.

— Хорошо, что ты не Правитель.

— Не знаю даже что бы было, если бы вдруг я оказался у власти.

— Эльфы больше бы медитировали?

— Или размышляли, — поддержал меня он.

— Что тоже хорошо.

— Не думаю, — уже серьезно заметил эльф. — Из меня был бы никудышный Правитель. Вообще, из многих эльфов были бы никудышные Правители. Никто из нас не любит думать о жизни страны, не любит политику и не знает, как надо организовывать жизнь королевства. Мы во всем привыкли полагаться на свою магию и часто рассчитываем только на нее, хотя мир уже давно изменился и наши способности не всегда могут помочь в совершенно обыденных вещах. И нам повезло, что Галатэль согласился быть Правителем. Он видит то, чего другие не замечают, и может что-то изменить, не меняя в корне саму жизнь нашего народа.

— И при этом ты его называешь засранцем, — тихо усмехнулась я.

— Он говорит, в политике другие не задерживаются, — широко улыбнулся эльф.

— Он для тебя авторитет. Так что глядишь, и ты приобщишься к государственным делам.

— Не то чтобы авторитет. Мы просто вместе росли. И уже тогда было понятно, что я и политика несовместимы.

— Росли вместе? — тихо уточнила я, старательно прикидывая, сколько все-таки этим эльфам.

— Он всего на одиннадцать лет старше.

Я кивнула и искоса посмотрела на Салганта. На вид ровесник графа, а его дядя все-таки выглядит немного старше. Тоже молодо, но разница есть. Это, выходит, что эльфы все-таки стареют? Мы ехали вперед, а я все вертела в голове вопросы о возрасте и не удержалась, спросила:

— Салгант, а сколько тебе лет? — быстро спросила и получила в ответ загадочную улыбку.

— По вашим меркам мне чуть больше, чем Фицуильяму.

В его ясных глазах опять не было ни облачка. И я покладисто кивнула, оставляя эту тему.

— Теперь твоя очередь рассказывать, — сказал Салгант.

Я немного помолчала и честно сказала, что, несмотря на отнятые короной деньги, все не так плохо. У меня есть имение, неубыточное, и есть те, кто мне худо-бедно помогает. Но, конечно, хочется большего, точнее, чтобы имение зарабатывало мне еще на ленточки и пирожные, а не только на содержание слуг. Эльф послушал, растерянно улыбнулся и посмотрел на меня с непонятной настороженностью. Он о чем-то думал, а я помалкивала.

— Я думал, имения существуют только у ваших аристократов.

— Если ты про родовые гнезда, то так и есть. А земля у нас уже довольно давно может принадлежать не только королю и аристократам. Так что у меня есть дом и поля, — эльф по-прежнему выглядел напряженным, но все равно продолжил разговор.

— Ты уже знаешь, что нужно делать, чтобы имение приносило больше? Или надеешься поправить положение вот такой работой?

Он говорил осторожно, подбирая слова, и я это ценила. И раз начала признаваться, стоило быть честной до конца.

— Пока точно не знаю, но для начала я попробую сократить кое-какие расходы имения, а работа — это временно, пока не разберусь.

Салгант кивнул, и опять в его лице промелькнула настороженность. Как будто сомневаясь в своих словах, он спросил:

— А если я тебе предложу дружескую помощь? И, например, буду покупать пирожные и ленты, ты позволишь?

— Салгант, я не смогу принять такое. К тому же это обяжет ответить тебе чем-то соответствующим, — чувствуя неловкость, я запнулась и чуть не ляпнула про содержанку, но вовремя вспомнила, с каким светлым эльфом разговариваю. — Лучше помоги советом, я мало знаю об управлении имением и мне бы не помешало несколько уроков.

Эльф все еще смотрел на меня, как будто не зная говорить или не говорить то, что его волновало. Вместо этого он отвел глаза и сказал:

— К сожалению, я тоже в этом мало понимаю, — он призадумался и продолжил. — Мне часто говорили о ценности времени и о том, что любой, кто хочет добиться цели должен знать, на что он тратит день. Чтобы его распланировать надо сделать простую вещь. Записать все, что ты делаешь в течение дня. Потом исключить ненужное и освободить больше места для полезных занятий. Это сложно назвать советом, но пока чего-то более существенного я не вспомнил.

— Ясно. А у тебя получалось следовать плану?

— Я слишком люблю размышлять. Планы мне не подходят, — с легкой улыбкой проговорил он.

Мы еще некоторое время молчали, я подумала, что тему моей жизни оставили, но эльф опять заговорил.

— Я ничего не знаю об управлении имением, но я могу спросить у дяди. Он должен е этом понимать больше, — повисла пауза, я выразительно подняла брови, но эльф не видел в своем предложении изъянов.

— Ты сейчас говоришь про того дядю, который Правитель?

— У меня один дядя.

— Салгант, прости, но это как-то, не знаю, неправильно. Он Правитель, у него целое королевство. А ты предлагаешь отвлекать его проблемами человеческой ведьмы, которую он почти не знает. И ладно бы что-то серьезное, но это обычные трудности. Не думаю, что твой дядя захочет тратить время, на то, что не принесет его королевству пользы. В общем, забудь об этом.

— Если я попрошу, он точно найдет время на несколько советов, — просто сказал Салгант. — И не стоит забывать, что у нас очень маленькое королевство.

— И это значит, что Правитель может подрабатывать советником землевладельца? — скептически уточнила я. — Салгант, честное слово, мои трудности не стоят такого внимания. Я ценю, что ты хочешь помочь, но отвлекать Правителя я не рискну. Вдруг это повлечет дипломатический скандал.

— Просто подумай об этом, — эльф не проникся моей иронией и пристально посмотрел. — Время на это всегда есть.

Салгант, как всегда, был до невозможности открытым. В душе я понимала, что вряд ли спрошу Правителя о таких пустяках, как мои поля. В конце концов, у своего короля я же не интересуюсь, что делать с имением. Было бы весело узнать, куда меня отправят, если я его когда-нибудь увижу и спрошу, как бы мне подзаработать денег.

Дорога до города была долгой и тихой. И обратно я уверена она была бы почти такой, но все сложилось по-другому.

С ведьмой по имени Инесс я разделалась за считаные минуты. Она продемонстрировала травы, я посмотрела, поводила рукой над мешочками и забрала. Напряглась я только, когда она меня понюхала, точно как наш декан. Но оказалось таким нехитрым образом она определяет поколение, к которому принадлежит ведьма. Она осталась удовлетворена моим седьмым и сказала, что у нас с Даном будет еще небольшая работа.

Вообще, я никогда не задумывалась, как действует ведьминское чутье. У кого-то это связано с нюхом, у кого-то с ощущениями. Бывает такое, что ты просто знаешь и точка. Не поворачивать налево, не идти той тропой, нашептать здоровья вроде бы не больному человеку или знаешь цвет глаз девушки, которую никогда не видела. Надо бы узнать у Лил и Ильима бывает ли у них такое.

Я вышла из ведьминой лавки в задумчивости и остановилась рядом со своей кобылой. Вокруг почти не было посторонних звуков, только вдалеке слышался стук копыт и отдельные смешки ночной жизни. Но настораживало тихое сопение, повторяющееся и находящееся где-то рядом. Я посмотрела по сторонам и широко распахнула глаза от удивления и чужой наглости.

Моя кобыла спала. Свесив голову и прикрыв глаза, без смущения она причмокивала губами и, кажется, довольно улыбалась. Со стороны послышался смешок. Салгант не сдержался, а когда я на него возмущенно посмотрела, примирительно сказал:

— Мне кажется, она утомилась.

— Меня не было пять минут.

Эльф усмехнулся и сел на своего бодрого коня. А я осторожно потормошила лошадь, но она только протяжнее вздохнула.

Я ее погладила, пошептала на ушко, хлопнула в ладоши. И ничего. Только Салгант посмеивался. Потом когда он успокоился, и я в очередной раз посмотрела на него, как на предателя, бросившего друга на поле брани, он все-таки решил помочь.

— Садись в седло, — попросил эльф, не переставая улыбаться.

Действительно, почему бы не сесть, пожала я плечами. Хотя надеялась, что мне не придется сидеть на лошади до тех пор, пока она не проснется. Это было бы слишком серьезным испытанием. Особенно для эльфа, если он не поможет. Но Салгант еще раз улыбнулся и сжалился надо мной.

Он странно свистнул и пощелкал языком. Моя кобыла всхрапнула и развернулась мордой к дороге. Эльф опять прищелкнул и она пошла.

— Салгант, — напряженно позвала я веселящегося эльфа. — У нее глаза закрыты.

— Это потому что она спит, Рей, — ответил он мне искренне.

— Салгант, — опять позвала я. — Может, ее все же надо разбудить?

— Зачем?

— Ну…

— Но она же идет, не это ли главное? — улыбнулся эльф.

— Не поспоришь, — пробормотала я, аккуратно теребя поводья.

Шла кобыла неровно, периодически замирая и всхрапывая. Но эльф опять странно щелкал языком, и она покорно двигалась вперед. Медленное покачивание меня совсем не успокаивало, так же как и улыбающийся Салгант. Он повторял свои щелчки не только по делу, но и просто так, чтобы посмеяться над тем как она отмахивается от него хвостом.

— Эти звуки, как это работает? Это какая-то эльфийская магия?

— Нет, — ответил довольный эльф. — Это особая техника с толикой самой обычной магии.

— Как интересно. Научишь? — мне больше хотелось просто разбудить кобылу, чем заниматься щелканьем. Но теперь, когда я была в седле, лучше не рисковать. Возможно, после пробуждения у нее бывает традиционное для террийцев плохое настроение и как она отреагирует, если поймет, что я на ней ехала пока она спала, лучше не знать.

Салгант согласился показать самые простые приемы: «иди» и «стой».

Обучение началось с разминки. Щелчки с минимальным потоком силы, чтобы звук был определенной тональности. Разминка моей кобыле не понравилась. Ее хвост мотался из стороны в сторону, а она сама начала странно подпрыгивать. Эльф фыркал, стараясь не рассмеяться, но успокаивал ее в один щелчок.

— Попробуй еще раз, два с половиной щелчка — «иди», — говорил он, сверкая веселыми глазами.

— Ладно. Готовься, — я набрала полную грудь воздуха, как певцы перед вокализом и щелкнула два раза. Кобыла встала, как вкопанная, ниже свесила голову и облегченно засопела. Салгант звонко рассмеялся.

— Это было «стой».

— Мне кажется, у эльфов и людей разные языки. Как можно сделать полщелчка? Человеческая анатомия на такое не рассчитана, — сокрушалась я, стараясь сохранить серьезность.

Мы еще потренировались. Но кобыла под любое количество моих щелчков выполняла только команду «стой». К десятой попытке, когда мы с Салгантом уже свешивались от хохота до земли, она неожиданно проснулась.

Встряхнула головой и, переходя на хромую рысь, устремилась вперед. Сбрасывать она меня не собиралась и, кажется, вообще не удивилась, что на ней сидят.

Несмотря на резкую смену ритма, я была рада, что она проснулась. Ездить на спящих лошадях ужасно некомфортно, особенно когда ими управляет любящий повеселиться эльф.

К школьным воротам мы подъехали перед самым закрытием. Отдавая кобылу заспанному конюху, я мечтала лишь умыться и лечь спать. Так что быстро распрощалась с Салгантом и пошла к себе.

Усталость была какой-то свинцовой, как будто в один вечер решили набежать все часы моего недосыпа. Тело немного ныло от верховой прогулки. Колени чуть заметно дрожали. Возможно, зря у нас не ввели физическую подготовку, ездили бы иногда верхом, иногда бегали. Но никакой подготовки не было, а верховая езда не терпит долгих перерывов и, как итог, к своей комнате я шла, еле переставляя ноги. От легкого настроения не осталось и следа. Вторя моим ноющим мышцам, мысли побежали к проблемам с имением, которые не решались и к трем письмам от Глэдис, лежащим на столе.

Как только я открыла дверь комнаты, на меня налетел Витор, он не извинился и практически оттолкнул с дороги. У него были покрасневшие глаза и взъерошенные волосы. И он почти убегал от нашей двери.

Я осторожно заглянула в комнату. Никакого разгрома, все как обычно, две кровати, два письменных стола, два стула — все цело, даже наш низкий столик и пушистый ковер. Лил сидела на кровати и смотрела в наше большое незашторенное окно. При ярко горящих лампах оно выглядело, как тёмно-синий провал и криво отражало просторную комнату.

— Все в порядке? — аккуратно спросила, рассматривая напряженный профиль Лил.

— Мы с Витором расстались.

Она сказала это спокойно, и когда повернулась ко мне, в глазах не было слез. Такое очень грустное спокойствие, смирившегося со своей непростой судьбой человека.

В тяжелой тишине со щелчком закрылась дверь. А я даже не знала, что сказать. В таких случаях вряд ли стоит говорить, что ты, по большому счету уже выбрала платье, в котором пойдешь на их свадьбу. Я сняла плащ шляпу с перчатками и только потом подсела к ней.

— Почему расстались?

Она ответила не сразу. Не подбирала слова это точно, как будто сама пыталась что-то осознать.

— Родители нашли ему родовитую невесту. Он лишь барон, а станет графом, — Лил немного опустила голову, а я просто ее обняла.

— Не верится, что Витор пошел на поводу у родителей. Я думала он лучше.

— На расставании настояла я, — почти перебила меня тихая реплика Лил. — Родители грозили лишить его титула и денег. А он пришел уговаривать меня тайно пожениться.

Стоило больших усилий не воскликнуть и спокойно спросить:

— Почему ты не согласилась?

— Ты не знаешь Витора, — грустно ответила она. — Он гордится своей семьей, любит, даже почти боготворит отца. И деньги для него тоже очень важны. Он бы не смог нормально жить, если бы настолько рассорился с семьей, да и мой отец был бы не в восторге от тайного брака.

Лил замолчала и потерла дрожащими кончиками пальцев лоб.

— Нет, нам было бы не так хорошо, как он думает, — она начала рассуждать вслух. — Он бы не стал брать деньги моего отца, а жить на то, что может заработать боевой маг не смог. Он любит шик, любит дарить дорогие подарки. И он бы, наверное, через какое-то время пожалел, что связался со мной. Так лучше.

Я крепче обняла Лил и не представляла, что в этой ситуации еще можно сделать. Она мне казалась более легкомысленной, я бы не удивилась, если бы они с Витором и, правда, тайно поженились. А сейчас, слыша ее слова, могла только кивать. Ей лучше знать. Правда, закралась мысль, что, возможно, она так рассудительна, потому что чувства были не такими сильными или просто прошли.

— А ты его любишь? — слетел вопрос помимо воли.

— Да, — с паузой ответила она. — Или мне так казалось. Понимаешь, у нас же с ним было всё.

— Всё?

— Да. Говорят, что девушки всегда любят своих первых мужчин.

Хотелось бы ей просто сказать «врут», чтобы успокоить, но кто будет слушать девицу без опыта. Мы сидели, обнявшись, и я не знала, что могу еще сделать. Только отвлечь повседневными заботами. Точнее, напомнить о них.

— Ясно. Я думаю, погрустить ты сможешь и завтра. А сейчас, вперед — умываться и спать.

Лил безропотно послушалась и пошла первой. Она вернулась через каких-то две минуты и практически сразу залезла под одеяло. Я провозилась дольше. Напряженные мышцы под теплой водой расслаблялись медленно и неохотно, но все-таки ноги через какое-то время перестали дрожать. Возвращаясь после долгого купания в комнату, я думала, что Лил уже уснула. Но она лежала и смотрела в потолок. Картина выглядела слишком трагично. Темные волосы разметались по белой наволочке, руки были сложены на груди, а глаза не мигали. Я немного подумала и решительно взяла свою подушку.

— Двигайся, — я подтолкнула Лил к стенке и устроилась рядом.

Лежать на одной кровати не так чтобы очень удобно, точнее, пока все лежат смирно — ничего. Но если так уснуть, утро будет очень тяжелым. Только сегодня я твердо решила никуда не уходить, даже несмотря на ноющие мышцы. Мы долго молчали. Казалось, что Лил не дышала и это почти пугало. Надо было ее расшевелить. И спустя какое-то время я набралась смелости и осторожно спросила:

— Лил, а как это?

— Что?

— Первый мужчина.

— Сначала больно, потом непонятно. А раза с третьего хорошо, — ответила она, по-прежнему разглядывая потолок. — Но не у всех так, моя сестра говорит, что ей только со вторым мужем хорошо.

— Ничего себе.

По этой теме я знала немного, но больше, чем мне полагалось по статусу. Только мой главный источник информации — деревенские девушки, вообще, про «хорошо» не говорили. Они просто делили парней на «мой будущий муж» и «блудник».

— Второй муж, надо же. А что с первым произошло?

— Она его выгнала, — хотелось опять сказать «ничего себе», но я просто удивленно ахнула.

— Это потому что не было хорошо? — уточнила, немного смущаясь, а Лил наконец-то перестала смотреть в потолок и повернулась на бок, чтобы взглянуть на меня, даже улыбнулась краешками губ.

— Нет, потому что он слишком много пил и один раз попытался ее ударить. Но, она, как настоящая ведьма такого не потерпела и выгнала мужа из его собственного дома. И перед законом, конечно, оказалась права.

— Постой. Ты ведьма и твоя сестра ведьма? Как дар передался сразу двум потомкам?

— У нас разные отцы. Первый муж моей мамы был ведьмаком, и Силь получила дар от него.

Казалось, Лил отвлеклась, пока говорила, но ее взгляд опять замер на одной точке.

— Ну сестры, и у мамы второй брак, значит «второй» не так уж плохо. Да?

— Наоборот, судя по твоей сестре хорошо, — Лил легко улыбнулась и опять серьезно уставилась в одну точку, это очень настораживало, и я предприняла еще одну попытку ее отвлечь. — Не хотела тебе говорить…

— Что не хотела говорить? — после моей паузы все же спросила задумчивая Лил.

— У Витора были очень кривые уши, — она посмотрела на меня как на больную, но я поняла это по-своему. — Ты не замечала? Это очень бросалось в глаза.

Лил продолжала недоуменно на меня смотреть, как бы напоминая, что за волосами ушей видно не было, но я продолжила.

— Ну а какие скрученные пальцы ног! — поняла, что вряд ли могла их видеть и исправилась. — Ладно, по твоему лицу вижу, что с ними вся хорошо. Может, колени? Нет? Он и там идеален?

Лил несмело улыбнулась моим глупостям, а потом все-таки засмеялась и тихо сказала:

— У него очень маленькие руки.

— Маленькие руки, боюсь этого слишком мало. Надо еще что-то.

Лил опять улыбнулась и начала перечислять какие-то нелепицы, порой даже не касающиеся Витора. Во всяком случае, я сомневалась, что у него имелась чешуя. Лил немного пришла в себя и уже не выглядела, как неживая, просто очень грустная. Мы отсмеялись над последним странным хвостом и замолчали. Лил вдруг подползла ближе и крепко обняла.

— Спасибо, — она закрыла глаза и тихо добавила. — Хочу быть как ты. Одна и, чтобы мне это нравилось. Научишь?

Я неопределенно что-то промычала, но Лил не переспрашивала. Я не могла сказать, что мне нравится одной, просто по-другому не пробовала. И глядя на осунувшееся лицо Лил, мне почему-то казалось, что зря. В ее грусти не было сожалений, только печаль, что все закончилось.