Глава 6

Утро сегодня не задалось. Уже двадцать минут профессор пытался понять что-то про нашу связь с Томом. Но ни я, ни саблезуб участия почти не принимали. Иногда мне говорили подойти или отойти, положить руку на холку. Дважды попросили выпить непонятные пузырьки, которые я с легкостью фокусника глотала, надеясь, что там будет пусть не самогон, но настойка на спирту — тщетно. Нервы вибрировали во всем теле. Надо бы полистать гримуар, там должно быть что-то от этого. Какое-нибудь зелье, чтоб выпил и тебе еще полгода хорошо.

— Это очень интересно, — вдруг Астер приблизился и уставился в район солнечного сплетения, поводил рукой, не прикасаясь, пожевал губами в бороде и сел на стол. — Пожалуйста, не шевелитесь, вам ничего не угрожает, но я хотел бы кое-что проверить.

В его руке под еле сльттттиьтй шепот за секунду разросся огненный шар. А мне даже легче стало, пусть лучше прибьет, тогда и переживать из-за зелья не буду. Но шар, набрав скорость, резко замер передо мной, а из-за ворота платья вылетела крошечная стеклянная колибри.

— Сенмо, — я быстро схватила, и она беспрекословно сложила крылышки, но продолжала хлопать глазками.

— Очень интересная подвеска, — Астер встал. — Позволите взглянуть?

— Я не могу ее снять. Ее делал мой отец очень давно, в ней почти не осталось магии созидания. Если я сниму, она окончательно сложит крылья и уже не оживет. Отца нет в живых и зарядить ее он не сможет.

Профессор с пониманием кивнул, осторожно взял, не натягивая цепочку, и моя птичка спокойно закрыла глаза.

— Каково ее назначение?

— Она нужна для контроля силы, — было неловко признаваться, особенно после того, как я всех убедила, что все в порядке. — Но она мне почти не помогает, я, правда, освоила медитацию. И, вообще, у меня все хорошо.

— Понятно. Теперь кое-что ясно насчет связи с Томом. И боюсь моя надежда, что это можно использовать и в других условиях — не оправдалась. Вот из-за этой вещицы, — он указал на колибри. — При смеси вашей ведьминской силы и вашего магического таланта к связи с хозяином, то есть со мной, прилипла привязанность. Так же как эту птичку, которую привязали к вашей ауре, Тома привязало к вам. Это очень странно и непонятно, потому что это два неживых существа. Да и в целом привязка к ауре очень недолговечна и распадается от любого неправильно чиха. Ее применяют только при создании определенных амулетов в лабораторных условиях, чтобы связь можно было укрепить. Так создают амулеты кровной или родовой защиты — трудоемко и требует очень серьезных навыков.

Он замолчал и еще покрутил мою птичку.

— Вы можете показать подвеску профессору Лоурену. Он ведёт основной предмет у созидателей. Возможно, он поможет с подпиткой и объяснит, как через нее к вам привязался Том. Разобраться было бы нелишним, чтобы избежать подобного в дальнейшем.

Астер задумчиво посмотрел на Тома, на птичку и только потом на меня.

— Как и многие вещи созидателей, ваша подвеска уникальна, но, боюсь, вам придется, ее снять. Вам уже восемнадцать и от стороннего контроля силы лучше отказаться. Это актуально в двенадцать, но никак не на первом курсе в Высшей школе. Тем более, как выяснилось, в подвеске есть какие-то зачатки разума, раз она смогла привязать саблезуба. Вопрос только — зачем?

— Мне не хотелось бы ее снимать. Она, как память.

— Понимаю и могу только еще раз предложить обратиться к профессору Лоурену. Хотя думаю, он захочет забрать подвеску для проверки и как любой созидатель, скорее всего, не откажется оставить ее у себя для глубокого изучения. Зато, возможно, ответит на вопросы.

Мы немного помолчали, а потом Астер попытался разорвать связь с саблезубом. Даже снял пиджак и закатал рукава, показывая руки чрезмерной волосатости никак не вязавшиеся с таким уважительным словом, как «профессор». Волнение немного отпустило, я все меньше думала о зелье, которое не рискнула оставить в комнате, и принесла в своей сумке.

Было жалко колибри. Она теплела, когда я расходовала силы больше, чем нужно…или когда было грустно. Но последний год то и дело шли сбои. Она просыпалась когда хотела. Как-то чуть не набросилась на декана ведического факультета. Просто когда та склонилась к моей тетради. И традиционное «сенмо», чтобы она успокоилась и заснула, не помогло. Она еще минуту жужжала у уха. А теперь еще и Том.

Измотанный профессор тяжело вздохнул и отпустил меня на занятия. Связь не разорвалась. При этом Том слушался Астера, выборочно, но слушался. Меня он особенно не слушал, скорее, делал все по-своему.

Профессора Лоурена я искать не собиралась, вместо этого постаралась найти Салганта или графа, они-то не отнимут мою подвеску. Но не нашла. И чуть не опоздала к нашей ведьме. Сегодня мы проходили одно из простейших зелий для сращивания плоти. Все эти названия вызывали у Лил волну мурашек и она всегда старалась встать в пару со мной или Ильимом. Чтобы мы порезали лягушачьи головы и выдавили яд из загрызей. Но я опоздала.

Ильим, как любимчик, единственный парень и просто умный человек удостоился отдельного задания. А Лил совершенно зелёная стояла в паре с Агнессой, довольно вредной аристократочкой. Я только успела подойти к одиноко стоящей рыженькой Энни, как декан факультета закрыла дверь. Она прошла и резко втянула воздух возле меня. Ее аккуратный носик сморщился, в глазах страшно блеснула зелень.

— Ночью колдовали, — сообщила она мне, потом еще принюхалась. — И что-то пили.

— Да, — внутри меня начало потряхивать, но я ухватилась за кончик косы и выдавила. — Готовила зелье по заданию профессора Студегорна.

— А зачем вы его пили?

— Проверяла, — набрала воздуха и тихо добавила. — Действует. Безотказно.

Ведьма кивнула, но еще раз пристально посмотрела на меня. Дальше все было делом техники. Простое зелье, легкий заговор, три листика крапивы в качестве закрепителя. Руки дрожали и если бы не Энни я точно что-нибудь взорвала бы. К концу занятия нервы звенели от напряжения. Пытка завершилась без взрывов. Как только мы вышли, Лил перехватил очередной второкурсник, а я подскочила к Ильиму.

— Слушай, а у тебя не осталось вчерашнего зелья?

— Нет, зачем тебе? — он подозрительно посмотрел, оценил бледный вид и добавил. — Но у боевиков такое точно есть. Можно спросить у Майлза.

— Лучше бы безалкогольное просто очень сильное успокоительное.

— Я могу сделать, — сообщила, оказывается, идущая с нами Энни. — После него сутки, вообще, ничего не беспокоит, бабушкин рецепт.

— То, что нужно. Приходи сегодня к нам с Лил, заодно сделаем задание для ведьмы.

— Все-таки у боевиков тоже надо узнать, — задумчиво сказал Ильим. — Они иногда готовят свои настойки, из очень странных ингредиентов. Интересно было бы на них посмотреть. Говорят, они туда прах добавляют. Любопытно, как он действует и в чем там магическая составляющая.

— Тебе бы только что-нибудь разложить по полочкам и узнать составляющие, — я нервно улыбнулась Ильиму. — А у меня со вчерашнего вечера сердце не останавливается.

— Рей, не поверишь, но это хороший признак, — он не удержал серьезную мину и фыркнул.

Ткнула его локтем, он тоже. Немного поиграли в догонялки вокруг смеющейся Энни. Потом вместе с Энни, в итоге к нам присоединился взявшийся из воздуха Майлз.

Общая магия прошла быстро, а за ней так же мимолетно история и наступил вечер. Отпустившее волнение накатило с новой силой. Я бы убежала и скрылась в библиотеке за самым дальним стеллажом, оставленным на откуп паукам, если бы не намертво вцепившейся в меня Ильим. И только благодаря его поддержке я все же пришла в лабораторию Астера.

— Мьтттти в вашем распоряжении, — только и успел сказать профессор, когда в лабораторию вошли Карл, Лил и эльф. — Салгант, а вот с вами мне нужно кое-что обсудить с глазу на глаз.

Эльф кивнул и, выходя, бросил нам незаметную улыбку. Наверное, хотел сказать, чтобы не переживали. Но мы во все глаза смотрели в спину эльфа, и я дрожала. А если профессор узнал, что там был эльф? А если Салгант проговорится? А если к нему применят пытки?..

Только шаги Астера затихли вдали, как Карл резко склонился надо мной:

— Где оно?

Опасливо покосилась на дверь, но все же вынула наше зелье.

— Оно таким и должно быть? — Карл покрутил переливающуюся всеми цветами радуги бутылочку.

— Почему ты у нас спрашиваешь? Ты доставал рецепт, что там было написано про результат? — Ильим быстро вертел карандаш в руках.

— Ничего там не было, — он хмуро откупорил бутылочку. — Не пахнет.

— Только пить я это точно не буду, даже не намекайте, — Лил целый день проходившая зелёной, стала отливать синевой.

— А его и не выпьешь, — Ильим деловито перевернул бутылочку. Жидкость нехотя поползла по стенке.

— Так точно не должно быть. Нам же нужна была вода, — огромные глаза Лил превратились в океаны. — Живительная.

Поочередно мы брали бутылочку и смотрели ее на свет, нюхали, вертели и как-то загрустили. Ильим даже порывался попробовать, но я остановила, и он успокоительно сжал мои пальцы. А потом внимательно посмотрел под стол.

— Рей, у меня идея.

— Хочешь, вылить в ту засохшую бегонию? Я за. Если не будет выливаться, я приманю. Сдается мне, эта жидкость жива. Смотри, как прыгает по стенкам.

— Только не приманивай, — пискнула Лил.

— Надо намазать Тома, — Ильим протянул мне зелье. — По консистенции похоже на зелье для заживления. Если это действительно сильная вещь, то должно подействовать даже на него.

— Он оживет и станет обычным? — с надеждой спросила Лил.

— Вряд ли, но что-то точно должно произойти.

— Том, встряхнись, сегодня у тебя невероятный день. Мы вернём тебе прежнюю красоту, — сочувственно погладила саблезуба, но видя синий язык и висящие клоки шерсти, поняла, что хуже не будет.

Мои пальцы слиплись и отклеились друг от друга с громким «чвак».

— У вас нет кисточки? — посмотрела внимательнее на руку. — Это не зелье заживления, это точно клей.

— Не может быть, — насупившись Карл перехватил мою руку и тоже посмотрел ее на свет. — Хотя, похоже.

Ильим отнял руку и убрал остатки своим платком. Заговоренный, объяснил он, когда пальцы моментально очистились. Полезная вещь для ведьмы, такой точно понадобится.

Погладив Тома, взяла что-то похожее на малярную кисть и, нашептывая, что мы подлатаем его дырявую шкурку, осторожно приподняла оторванную шерсть саблезуба. Густо намазала зельем и прилепила на нужное место. Все под аккомпанемент стучащих зубов Лил.

— Как-то криво. Вьтттте подними вот этот кусок, — Карл деловито стоял за плечом, пока Лил где-то за ним пищала.

— Да ты эстет. Если я так подниму, у него шерсть на глаз залезет.

— Саблезубый пират, по-моему, звучит, — глаза Ильима горели, хотя вцепившаяся в него Лил не давала подойти ближе.

— Говорю тебе, криво.

— Нужна тренировка. Тебе мы там, случаем, ничего не оторвали в прошлый раз, пока изображал деву? Приклею, будешь как новенький и потренируюсь заодно, — Карл отшатнулся и почему-то прикрыл руками то, что ниже пояса. Видя немного заалевшую Лил, сама порозовела и подумала, что надо следить за языком, особенно когда ничего не имеешь в виду.

Том уходил в нирвану. Прикрытые глаза светились рассеянной зеленью, голова расслабленно лежала на лапах, а из его горла иногда пробивалось урчание.

— Разве воскрешенные так себя ведут? — Лил пряталась за парнями, но из любопытства иногда выглядывала.

— Нет, — отчеканил Карл. — Но его хозяин Астер…

— Согласна, этим можно объяснить все, даже рык, — я осторожно приклеила кусок шерсти на место, и взялась за другой бок.

— Будь серьёзнее, — буркнул Карл. — Ровнее надо клеить. Иначе, если заметит Астер…

— Думаешь, ему не бросится в глаза обновленный саблезуб? Уходил — шерсть клоками, пришел — остались только швы, — я покивала. — Скажем, Том зализал. Живительная слюна.

— Ты сегодня злая, — Карл насупился, как ребенок.

— Невыспавшаяся и нервная. Вот вы не боитесь, что нас поймают?

— Нет, — отрезал боевик, хотя Лил за ним усердно кивала. — У тебя прошлая шерсть отвалилась. И, вообще, ничего не происходит, зелье не действует. Не за что наказывать.

Том, кажется, отключился и даже не пошевелился, когда я подняла заднюю лапу.

— Может быть, у нас получилось снотворное для воскрешенных? — Лил немного осмелела, когда поняла, что саблезуб не шевелится.

— Или мы его упокоили, — Ильим потыкал пальцем в мохнатый бок, но безрезультатно. Узнать, насколько он жив было, конечно, проблематично. От природы такие особи не дышат и вообгце-то не спят.

— Нам конец, — замогильно сказал Карл. — Представляете, сколько Астер вбухал силы в этого саблезуба, если он от него уходит на такие расстояния, да еще ведёт себя почти осознанно? Наш профессор, конечно, сильный маг, но даже ему, уверен, было сложно.

В лаборатории повисла штормовая тишина. Все начали пыхтеть носами, скрипеть стульями и кивать на печальные причитания Лил. Я продолжала вымазывать клей. Тело погрузилось в какое-то подобие предрассветного беспокойного сна, а голова вдруг стала легкой. Том лежал спокойно, и было очень удобно приклеивать клоки шерсти. Такая кропотливая работа хорошо занимала руки и отвлекала мысли. Спустя каких-то полчаса наш Том блистал почти новой шкурой в стиле лоскутного одеяла. А я, покусывая кисточку, думала, чтобы еще ему намазать. Склеила порванные ушки и последней каплей нарисовала на лбу сердечко.

В тишине подняла голову и встретилась взглядом с напряженными ребятами.

— А что мы Студегорну будем показывать?

— Тома? — Лил вернула привычную зелень, когда начала писать о мышах.

Мы не успели ничего сказать, как в лабораторию ворвалась главная ведьма. Она быстро рассмотрела нас, втянула воздух и нехорошо прищурилась. За ней вошел Астер и как-то замялся в дверях, то ли хотел сбежать, то ли подойти и поцеловать ей ручку.

— Мне нужно с вами поговорить! — ведьма сама схватила Астера за руку и стремительно вывела в коридор. — Я знаю, кто колдовал ночью. Это Вуд, я ее нюхала и…

— Вы, простите, что делали? — доносились до нас еле слышные голоса.

После чего, видимо, от нас закрылись экраном, и любые шумы из коридора перестали доноситься. Мы сидели, сложив руки на столе, и поочередно примеряли на себя зелень Лил. Она же ушла окончательно в синеву.

Астер стремительно вошел без ведьмы и без Салганта, отчего все за нашим столом непроизвольно сглотнули.

— На сегодня свободны. Тетради положить на мой стол.

Не веря и не дыша, мы медленно встали и, не поворачиваясь спиной, пробрались к выходу. От лаборатории мы начали отходить по шагу. Постепенно наращивая темп, и только собрались бежать, как нас нагнало неприятно громкое:

— Что с Томом?

Мы бы и рады были перейти в галоп, но магия потянула нас обратно. Почти не переставляя ног, мы ввалились в лабораторию, где над столом, под которым развалился бездыханный саблезуб стоял мрачный профессор. Одновременно мы начали что-то бормотать, но один только взгляд диких глаз остановил весь поток обтекаемых и жалостливых фраз. А дальше началась натуральная экзекуция. К нам не применяли пытки, нас даже посадили, но буквально за десять минут мы рассказали всё. И про Студегорна, и про Салганта, и про получившийся клей. На последнем признании профессор взглядом нас четвертовал. Стоило бы запретить применять такие приёмы на зелёных адептах, у которых стучит сердце.

Профессор быстро черкнул несколько слов на листах и отправил двух вестников. Улетели они, оставляя видимый дымный след. Такая срочность грозила нам большущими проблемами. Они появились в лице главной ведьмы, победно взглянувшей на меня и с нескрываемым сочувствием на Ильима. А вот следом за ней, не особенно торопясь, пришёл профессор Студегорн. В его взгляде читалось любопытство и казалось, он пришел сюда, чтобы вволю посмеяться. От уголков его глаз то и дело разбегались тонкие морщинки, а в длинной седой бороде пряталась ухмылка.

Преподаватели отгородились экраном и начали говорить. Ведьма кивала и, видимо, повторяла, что была права, Студегорн молчал и удивлялся, а Астер, кажется, объяснял как нас лучше разделать. Рубленые жесты его мощных рук были кристально ясны. Судя по его воодушевлению, он решил не вспоминать об отмене казней в стенах магических школ.

Довольно быстро преподаватели вернулись к нам. Студегорн обнюхал баночку из-под зелья, передал ведьме и пошел к Тому. Под столом было очень мало места, но худощавый профессор перекинул бороду через плечо и почти залез на умиротворенного саблезуба.

— Он точно жив, — я запнулась и исправилась. — Я чувствую, что он не умирал повторно. У нас с ним связь.

Голос сбивался, а мысли так и не выпутались из панического клубка под названием: «Аааааа!». Но я, конечно, сидела со спокойно круглыми глазами. Мне кивнули, только от дела не оторвались.

— Очень интересно, — профессор вынырнул из-под парты, борода вернулась на место, и теперь он ее поглаживал, перебирая пальцами в перстнях. — Не лишено логики и оригинальности.

Опять появился экран и в этот раз разговаривали дольше. Когда казалось, что от волнения тело задеревенело, они вернулись. Ведьма была зла, а вот Студегорн, наоборот, доволен. Но слово взял Астер, его густой голос как нельзя лучше подходил для плохих новостей.

— Итак, — небольшая пауза остановила как минимум два сердца, уверена, Лил меня поддержала. — Магию на крови изучают лишь на третьем курсе, а все ритуалы проводят под контролем преподавателей. Потому что она опасна. Подозреваю, что вы об этом знали, но сделаю вид, что услышали впервые. Мы с профессором Студегорном считаем, что молодые маги и ведьмы должны не только хорошо знать теорию, но и иметь практические навыки. Более того, адепты должны делать то, что не смогли или не захотели старшие поколения. Пробовать новое.

В районе груди все сдавило, дышать приходилось через рот. Но вместе с тем внутри затеплилась надежда на счастливый финал. Жаль только, что перед ним Астер сделал ещё одну контрольную паузу.

— Профессор Студегорн засчитывает ваше творение. Но впредь и я, и он просим обращаться к нам, если возникают такие идеи. Первые опыты лучше проводить с поддержкой, — мы начали неуверенно улыбаться, я в порыве чуть не пошла обниматься. — Подождите. Профессор Тэрволин так же желает видеть вас у себя для дополнительных занятий по зельеварению. По ее словам, вы недостаточно точно воспроизвели состав. Адепт Хейт, вас это тоже касается, боевым магам бывает полезно понаблюдать за работой ведьм и ведьмаков.

Карл кивнул, но очень показательно сморщился. Магам на зельеварении делать нечего. Только подай-принеси поруби-помолчи. Астер еще что-то говорил, но я уже не слушала. Задание Студегорна зачтено, Астер не злится, хотя что-то про отработку вроде бы сказал. Но это меркло на фоне того, что нас не четвертуют.

— Простите, а что будет с Томом? — решилась все-таки задать вопрос, когда профессор замолчал.

— Надо наблюдать, — ответил Студегорн. — Думаю, очнётся через день-два. Результат не берусь предугадать, но что-то должно измениться. Интересный будет экземпляр.

Последнее он добавил с улыбкой и опять погладил бороду. Нас отпустили. Прищур от декана ведического факультета заставил выскочить в коридор и пробежать еще несколько лабораторий в полнейшей тишине.

Но как только тусклый свет из открытых дверей сменился яркими коридорными светильниками, я вместе с Ильимом и Карлом запрыгала от счастья. Боевик протанцевал со мной кусочек вальса, за который успел отдавить ноги, но вдоволь посмеяться. Лил тоже улыбалась, но делал вид, что она-то знает как не нужно себя вести в общественных местах, особенно когда попадаются редкие старшекурсники. А мы с Ильимом от переизбытка чувств обнялись и попрыгали в холл, куда вывалились громко хохоча.

На нас обернулись все. Даже спешащий куда-то граф вместе с удивленным эльфом остановились. Я улыбнулась и помахала рукой, но мне только сдержанно и малозаметно кивнули рыжей головой. Салгант же никак не отреагировал просто не сводил с нас жадных глаз, только его быстро утянули за поворот.

— Это надо отметить, — повернулась к веселым друзьям, которые тут же уверенно закивали. — Я просила сына привратника купить в городе пирожных, так что идем к нам.

— Ты собираешься отмечать задание Студегорна чаем? — Карл остановился.

— У нас больше ничего нет, — пояснила ему Лил и напомнила. — Ив прошлый раз. когда мы пили, у нас получился клей.

— Кстати, сначала надо сделать задание для ведьмы, — припомнила я. — Все по учебнику и даже без плюшек. Еще одного эксперимента мое сердце не выдержит.

— Мне кажется, им, наоборот, все понравилось. Они нам, вообще-то, сказали, чтобы мы еще такое делали, — Ильим хитро улыбнулся.

— Так, я пойду к своим и добуду чего-нибудь, — постановил Карл и, подхватив Ильима, развернулся. — А вы пока делайте задание.

— Эй, нам ведьмак нужнее!

— Ничего не знаю. Мужчины от природы добытчики. Так что мы на охоту. Ждите.

У дверей нашей комнаты с туго набитой сумкой нерешительно стояла Энни. Прождав нас почти полчаса, она, к удивлению, не растеряла энтузиазма и, зайдя, в комнату начала быстро доставать ингредиенты. Все свои действия она сопровождала короткими объяснениями, что и для чего. Потом, как будто спохватившись и позабыв, что она ведьма в шестом поколении и знает о ведовстве если не все, то многое, неуверенно сказала, что забыла в комнате горелку.

— У нас есть, — кивнула я и уточнила. — Миска или котелок?

— Миска, зелье нереакционное и его будет совсем чуть-чуть.

Зелье от нервов получилось ядрёного красного цвета, по словам, Энни чем сильнее цвет, тем лучше эффект. Волнение давно прошло, но чтобы не расстраивать нашу помощницу, я осторожно лизнула несколько капель с ложки. После чего мы принялись за задание от нашей ведьмы. Без Ильима дело шло туго. Пришлось искать мои старые записи и перечитывать. Но мы справились, и победно закупорили четыре готовых бутылочки с зельем сращивания с охлаждающим эффектом.

Ребята припозднились, поэтому пирожные мы начали без них. Зелье от нервов было на высоте в теле и голове поселилась легкость, чем очень заинтересовалась Лил. У нее сегодня было свидание с каким-то очень важным кавалером. Второкурсник был красив, высок и имел привычку целовать ручки. Так что Лил тоже пару раз лизнула ложку и в рекордные сроки собралась на позднее свидание. Когда за ней пришел тот, который высок и красив, в комнату шумно закатились парни и какая-то светлокосая магичка. Не особенно удивляясь Майлзу с Уиллом, я настороженно посмотрела на высокую и стройную девушку.

— Рияна, — улыбнулась она и вытащила из сумки бутылку темного стекла.

— Рей, — я радостно помахала ей из своего угла комнаты и быстро начала убирать все со стола. — Ильим мы на тебя тоже сделали зелье, ты лучше сразу забери, потом может потеряться.

Немного весёлый ведьмак протиснулся ко мне и, забрав пузырек, поцеловал руку. Щёки предательски заалели, но я ему все-таки по-дружески подмигнула. Кое-как разместившись на полу, мы разлили вино по кружкам и начали праздновать. Лил и красивый кавалер быстро ушли, чем заслужили мрачные взгляды от Карла и Майлза. Ильим сидел рядом и как будто, вообще, ничего не замечал, только очень быстро пил. После третьей кружки от нас ушли Карл с Рияной, а бутылок почему-то прибавилось. Уилл уже порядком набравшийся полулежал на нашем пушистом ковре, и, казалось, вот-вот заснет, а его кружка упадет. Увидев мой пристальный взгляд, он показал язык и одним движением допил вино. Я тоже показала язык, и вокруг поперхнулись.

— Почему у тебя красный язык? — Майлз смотрел очень внимательно. — Я тоже так хочу. Поцелуешь?

— Прости? — не знаю, отчего я больше опешила от языка или предложения.

— Так красится древесная пыль орхин, — выдал заплетающимся языком Ильим. — Добавляют в сильное успокоительное. Считается, у него есть легкий наркотический эффект.

После такого заявления ложку лизнули все и начали показывать друг другу языки.

Вино не заканчивалось, настроение стремительно летело вверх, а Энни, оказывается, умела играть на гитаре. Неизвестно откуда взявшаяся и замершая в ее руках, она звучала очень громко и красиво.

Мы пели, пили и когда Уилл почти уснул, чтобы взбодриться Майлз предложил игру на поцелуи. В щеку. Приличные девушки должны были отказаться, но любопытство и вино страшная смесь, особенно для молодых ведьм.

В руках Майлза бутылочка всегда крутилась так, что попадала на меня или Энни, а вот весёлый Ильим часто промазывал и со смехом жал парням руки.

Все вокруг как будто кружилось от смеха и вина. В этой кутерьме тихо засопел Уилл, а Майлз и Энни неожиданно страстно вцепились друг в друга. Они не отрывались и целовались как сумасшедшие. Стало очень неловко, и я отвела взгляд. И тут же встретилась с тёмной зеленью ведьмовских глаз. Ильим наклонился и поцеловал. От него пахло вином, а губы были очень горячими. Странно и приятно, хотя немного мокро тоже было. Мы одновременно придвинулись друг к другу и почему-то остановились. В голове от тумана было мутно и, посидев немного соприкасаясь носами, я положила голову ему на плечо. Теперь стало и, правда, хорошо.