Глава 11

— Тер Валлон Йоркен, прибыл в департамент по поводу моей матери Кэтрин Йоркен.

Молодой человек выжидающе застыл у дверей кабинета.

— Проходите, садитесь, — пригласил дознаватель. — скажите, тер Йоркен, когда вы узнали, что тера Кэтрин ваша мать?

— В пятнадцать лет. Но и до того матушка часто приезжала к Йоркенам. Я думал, что это моя тётя.

— Кем приходилась семья Йоркен вашей матери?

— Они были дальними родственниками её мужа. Матушка рассказывала потом, что выбрала эту семью, чтобы я имел одно с ней родовое имя.

— Что вам известно о планах вашей матери?

— Пожалуй, ничего. Кроме того, что она собиралась договориться о чём-то с главой рода Гимметвин.

— Тогда, как вы объясните свой заказ теру Малчу на поиск клада в «Зелёной долине?

Мужчина молчал. Долго. Он склонил голову и твёрдо сжал губы, всем видом показывая нежелание отвечать. Дознаватель не торопил его. Он уже понимал, всё в этой истории непросто. Наконец, тер Валлон пришёл к какому-то решению, поднял голову и начал говорить.

— Мать всегда утверждала, что я истинный Гимметвин. И, когда у членов этого рода были какие-то успехи, о них писали газеты и сообщали родовые хроники, она завидовала и жаловалась на судьбу, считая, что нас обделили. Я, как-то ещё юношей, спросил у неё, почему бы нам не пойти к деду, который тогда был главой рода. Но она даже слушать об этом не хотела. Дед обидел её тем, что отдал замуж за Йоркена без её согласия. С того времени они не разговаривали. А когда, после смерти деда, главой выбрали Андариана — сына её двоюродной сестры, мать совсем с ума сошла. Но у нас на тот момент в семье мужчин, могущих встать во главе рода, не было.

К сожалению, у матери тяжёлый характер. Но и таким людям хочется тепла и ласки. А она всю жизнь сама по себе и одна. С мужем отношения не сложились, да они оба и не старались. Каждый жил своей жизнью. Когда её муж умер, она воспряла. У неё появились свобода и деньги: как вдова она наследовала всё состояние. Я уговаривал её остановиться на этом. Но ей хотелось вернуться в род. И не просто вернуться, а вернуться демонстративно, доказав, что её ребёнок больше достоин рода, чем другие. Артефакт должен был подтвердить моё право на поместье. Ведь это — первоначальная земля Гимметвинов. Там их магия наиболее сильна. Однако теперь я могу сказать, что Реган полностью доказал своё право. Его принял браслет, значит он сильнее меня. Это всё, что я могу сказать об артефактах. Да, я нанимал Малча, чтобы найти их.

— Понятно. Перстень мы изъяли у вашей матери и передадим его Андариану Гимметвину, как положено. Но это не всё, что я хотел бы услышать от вас.

— Я понимаю. Не думаю, что мать заранее планировала убийства. Скорее это был эмоциональный взрыв. И я благодарен богам, что там находились маги, которые смогли предотвратить несчастье. Я клянусь, что мы уедем в наше поместье и никого больше не потревожим. Могу дать магическую клятву в присутствии матери. Это остановит её от дальнейших необдуманных действий.

Он замер, выжидающе глядя на главу департамента. Мать совершила чудовищные поступки, но она — мать. Его долг заступиться за неё и уберечь от дальнейшего падения. Лишь бы было не поздно. Лишь бы ему поверили.

— Я подумаю, — поднялся с места дознаватель, — пока вы свободны. О своём решении я вскоре сообщу.

Валлон вышел из кабинета, а за спиной дознавателя открылась неприметная дверь и в кабинет вошли Реган и Андариан.

— Всё слышали?6dfffc

— Да, уж, — Андариан сел в кресло и расстегнув верхнюю пуговицу рубахи, ослабил галстук. — Даже не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, она — преступница, которая даже не раскаивается в содеянном. С другой, она — двоюродная сестра моей матери, моя тётка и член рода, за которую я несу ответственность.

— А мне она и вовсе — родная тётка, заметил Реган. — Да и шум поднимать не хочется. И мать её всегда жалела.

— Моя тоже: «Ах, Кэти… Несчастная…За нелюбимым мужем… Бездетная…». Как будто из-за этого надо перестать быть порядочным человеком и стать подлецом. Мда! Думаю вот что! С парня взять магическую клятву молчания и верности. Тётка теперь не маг и с неё такую клятву не возьмёшь. Но ей можно подчистить память. Пусть лучше она страдает провалами памяти, чем вынашивает новые планы.

— Не будешь её возвращать? — поинтересовался Реган.

— А кто её выгонял?! Сама себе придумала изгнание и всю жизнь страдает. Она Гимметвин, как была, так и осталась, правда у неё нет родовых земель. Другое дело её сын. Ведь он записан, как Йоркен. Вот тут я не знаю, что делать. Дать им земли не за что, не дать… В общем, жду вашего совета. Я здесь буду ещё день-два и потом мне нужно отвезти Даниила на Землю.

— Кстати, Реган встал и прошёлся по кабинету, — какие у тебя планы относительно Марии? — остановился он напротив Андариана.

— Самые серьёзные, — Андариан тоже встал и в упор посмотрел на брата. — Я тебя предупреждал. И знаешь, я бы отошёл, если бы увидел, что Мария тебе дорога и что ты ей дорог. Но этого нет. А я от себя сам не ожидал, что Мария станет мне необходимой, как воздух.

Оба замолчали. Хозяин кабинета с интересом наблюдал за братьями. Он понимал их: Мария и у него вызвала нешуточный интерес. Красивая, сильная потенциальная магиня. Спокойная, доброжелательная, рассудительная — редкие качества. Но Александр, как опытный менталист, уже понял её интерес: это — Андрей, и он был рад за друга. И даже помог ему с козырем против Эйбелин. Эта стерва использовала приворотные запрещённые средства против жениха. А такое дело — повод для расторжения магической помолвки. Доказательства всплыли совершенно случайно в ходе допроса тери Кэтрин. И терерь Александр передал их поверенным для расторжения договора.

— Ладно, если я больше не нужен, то я пойду. Меня внизу ждут Мария с Даниилом, — Андариан попрощался и вышел, а Реган, вновь сел в кресло. Ему надо было ещё подписать все необходимые протоколы.

***

Реган сидел за столиком уличного кафе и думал. Сейчас ему предстоит вернуться в «Долину». А там снова девицы, вечеринки, бессмысленный флирт. Видят боги, как он от этого устал и как это надоело. Маша была идеальным вариантом, чтобы прекратить эту вакханалию. Но она выбрала другого. Андрея. Может, правда, остановить свой выбор на Оллис? Эта девица не хуже прочих и в последнее время просто осаждает его своим вниманием. Дочь королевского архивариуса в любом случае неплохая партия. Молода и её можно воспитать под себя за время помолвки.

Реган вздохнул. Маша не выходила из головы, не давая Оллис и шанса. Но он понял, что сам упустил что-то в их отношениях. Он помнил, как женщина вскидывалась ему навстречу в первые дни. Как лучились радостью её строгие глаза, даря ласку и нежность. И пусть это была даже не влюблённость, а только интерес, но он был и мог стать чем-то большим. Однако, что-то он, Реган, сделал не так. И Маша остыла. Отвернулась. И теперь она с Андреем.

Оллис. Оллис совсем не такая. Она легкомысленная, игривая, кокетливая. Совсем девчонка. Ещё она добрая, азартная, весёлая. Немного глупенькая, но не всем же быть умными. «Может, и правда? Помолвка ещё не брак. Если совсем разочаруюсь, всегда можно найти повод расстаться». — расслабленно размышлял Реган.

Плюсов сразу несколько. Девицы прекратят охоту, и можно будет спокойно жить. Должность её отца позволит свободно бывать во дворце. Это Андрей — друг короля, а ему до этого далеко. Может, начать уже строить придворную карьеру? В департамент всё равно уже не вернуться. Значит, надо искать должность при дворе.

Реган так увлёкся этими размышлениями, что забыл о времени и очнулся, только когда сумерки сгустились и официант, в который раз подошёл со счётом. Он расплатился и отправился к порталу. Надо было вернуться в поместье и серьёзно поговорить с тером Бераком, королевским архивариусом. Ну, и с Оллис, конечно.

***

Маша посмотрела на Андрея и сына, которые спустились к водопаду и щёлкали каждый своей камерой. Шеф привёз их сюда перед отъездом. Он вообще в эти дни уделял им много внимания. Позавчера после вызова в департамент, сводил их в «Иллюзион» — магическое театр-шоу, где опытные маги иллюзий показывали, как и что может делать магия. Представления эти давались для немагов и для землян, которых на Литеррии становилось всё больше и больше. А в Эфину даже уже были проложены регулярные туры с Земли. Однако массовых потоков не было, так как далеко не каждый землянин мог преодолеть магическую границу миров.

Вчера он возил их с Данькой в Нарич посмотреть традиционные бега на доргах — огромных степных птицах, которые не могли летать, но могли здорово бегать. Они легко поддавались дрессировке, так как обладали примитивным разумом, но хозяина выбирали сами.

А сегодня привёз их на водопад. Завтра Андрей и Даниил должны были уйти на Землю, и у Маши тоже подспудно зрела мысль, уйти вместе с ними. Она чувствовала, что уже не нужна здесь. Ну, на самом деле? Что ещё тут делать ей землянке, когда на месте есть хозяин, кстати, вполне здоровый, экономка, управляющий и полный замок прислуги? Ясно, что нечего.

Она вообще уже запуталась и не знала, как себя вести. Всё, что происходило сейчас между ней и Андреем казалось ей слишком быстрым, ненастоящим и ненадёжным. С другой стороны, она не хотела врать себе: в Андрея она влюбилась и, пожалуй, не сейчас, а уже давненько. Просто боялась признаться себе и отдаться чувству. Но здесь в Литеррии Андрей вёл себя совсем по-другому: был внимателен и нежен, открыто показывал своё расположение, вёл себя так, как будто они — давняя пара. И это было приятно.

Она невольно сравнила Андариана с Реганом и удивилась себе. Ничего, кроме дружеской симпатии к Регану не осталось. Во всей этой некрасивой и страшной истории он предстал, как жертва, которую надо пожалеть, подбодрить, поддержать. Но не мужчина, на которого можно опереться и за которого можно спрятаться. А Маша, откровенно говоря, таких мужчин не ценила, так как была морально сильнее их. А это неправильно. Какой бы сильной ни была женщина, мужчина рядом с ней должен быть сильнее неё. Иначе она получает ещё одного ребёнка, которого надо опекать и воспитывать. А не защиту, на которую можно опереться. «Как-то, так, — подумала Маша, — может я и не права, но это моё мнение».

Она ещё раз взглянула на дорогих её сердцу мужчин и, весело гикнув, сбежала к ним по тропинке. Данька повернулся и помахал ей рукой, а Андрей подошёл и, крепко обняв, поцеловал в висок.

— О чём ты там думала, родная? Я соскучился.

Маше было всё же неловко перед сыном, и она хотела увернуться от Андрея, но бросив взгляд на сына, увидела, что тот занят своим делом: пытается пройти под водопадом на другую сторону. Там была широкая тропа, но вода заливала человека полностью. Маша посмотрела на повизгивающего, но довольного Даньку и отпустила себя.

— Андрей…

— Чшш! Ничего не говори!

Андрей отступил на шаг и, вынув из нагрудного кармана красивый перстень, спросил её:

— Тера Мария, вы окажите честь стать моей невестой?

— Да, — почему-то шёпотом ответила Маша, — я принимаю ваше предложение с радостью.

«Занавес», — мелькнула в её голове шутливая реплика, когда они с Андреем утонули в умопомрачительном, страстном, волшебном поцелуе.

— Снято! — заорал с другого берега Данька, заставив их отпрыгнуть друг от друга, и прервав этим волшебство момента.

Но время их совместного пути уже началось. И у них ещё будет много волшебных моментов. А сколько — от них зависит.