19

Августовское утро над промышленной окраиной Красноярска окончательно потеряло свой нежно-розовый рассветный лоск.

Небо затянуло тяжелыми, низкими тучами цвета сырого свинца. Мелкий, колючий дождь лениво моросил над старыми рядами гаражного кооператива, превращая выщербленный асфальт в глянцевое зеркало, покрытое радужными разводами машинного масла. Воздух здесь пах сыростью, мокрым кирпичом, ржавым железом и едким, застоявшимся дымом от недалеких заводских труб.

Промзона жила своей унылой земной жизнью XXI века, если бы не оцепление из трех армейских грузовиков, полностью заблокировавших въезд в тупиковый бокс.Внутри гаражного бокса № 47 царил неестественный, пугающий холод. На стенах из облупившегося силикатного кирпича застыли толстые наросты хрустального инея.

Майор Соколов хмуро стоял у открытых ворот, поглубже пряча руки в карманы камуфляжной куртки. Из его рта при каждом выдохе вырывалось густое белое облако пара.На земляном полу гаража, прикованный тяжелыми стальными наручниками к массивной двухметровой балке, сидел один из нападавших. Его меховой плащ был изрешечен пулями и испачкан в грязи, бледная синеватая кожа покрылась каплями тающего льда, а холодные, льдисто-голубые глаза горели глухой, звериной злобой.

Рядом на коленях возился младший лейтенант Колесников, судорожно настраивая портативный сканер, который непрерывно издавал частое, паническое пиканье.

— Товарищ майор, температура в радиусе двух метров вокруг задержанного продолжает падать, — взволнованно доложил Колесников, поднимая глаза на командира. — Прибор фиксирует аномальное возмущение. Это не человек, сэр. Его биологические показатели… они нарушают все законы физики.

Соколов тяжело вздохнул, сделал шаг вперед и остановился в метре от пленника. Его пистолет лежал на брезентовом складном столе, готовый к любому повороту событий.

— Итак, гражданин, — жестко и сухо начал майор, глядя северянину прямо в перекошенное лицо. — Давай на чистоту. Автоматные очереди твоих парней не остановили, но три пули калибра 5.45 в плечо, как я вижу, заставили твою хваленую ледяную броню треснуть. Вы кто такие? Из какого ведомства? Чьи шпионы? И куда делась та колоритная пара с хрустальным шаром?

Ледяной дракон Торна медленно поднял голову. Из его простреленного плеча вместо красной крови капала густая, прозрачная сукровица, мгновенно замерзающая на полу в виде ледяных капель. На его губах появилась хищная, высокомерная усмешка.

— Примитивное человеческое отродие, — его голос прозвучал как хруст ломающегося ледника, заставив Колесникова испуганно вздрогнуть. — Вы думаете, ваши свинцовые игрушки могут остановить лед Севера? Вы совершили ошибку, вмешавшись в дела Иллирии. Локан заберет то, что принадлежит ему по праву крови. А ваша земная девка сдохнет в кандалах, как только мы сломаем Огненный престол Брана.

— Локан? Иллирия? Земная девка? — Соколов нахмурился, быстро фиксируя в памяти незнакомые имена. — Так, лейтенант, пиши: явный бред или кодовые имена экстремистской ячейки. Послушай меня, «ледяной», мне плевать на твои сказки. Ты находишься на территории Российской Федерации. Ты совершил вооруженное нападение на гражданских лиц в черте города Красноярска. Кто эта светлая девчонка, которую вы пытались похитить?

— Она — воровка, забравшая магию Воздуха! — выкрикнул пленник, и вокруг его скованных рук внезапно заплясали злые, колючие снежинки. Балка жалобно заскрипела от холода. — Наш отряд перехвата найдет новую брешь в вашей тайге. Король Торн поднимет ледяные крылья, и ваш мир замерзнет вместе с Южным островом! Вы не удержите портал!

— Колесников, фиксируй частоту его речи, — Соколов резко повернулся к инженеру. — Вызывай спецтранспорт из центрального управления ФСБ. Нам нужен закрытый научно-исследовательский бункер. Дело принимает международный… или черт знает какой масштаб. Оцепить весь лесной квадрат четырнадцать в тайге! Выставить круглосуточные посты с тепловизорами. Если эта блондинка и её качок снова откроют свои «пространственные ворота» — мы обязаны взять их первыми, пока эти отморозки не утащили их к себе на Север.

Земное следствие шло полным ходом, а автоматные гильзы на полу красноярского гаража стали первыми вещественными доказательствами существования Парящих Островов.

В это же время в залитых мягким янтарным светом покоях восточной башни Сердца Горы Валирия сидела на ковре, уютно устроив на коленях маленького Дэна. Жемчужная кожа девушки после утреннего душа выглядела безупречно, а свободное домашнее платье из нежно-персикового шелка мягко подчеркивало её стройную фигуру. Светлые волосы шелковой рекой рассыпались по плечам.

Полуторагодовалый малыш Дэн капризничал. Его огромные изумрудные глаза были полны обиды, он упрямо дергал маму за край платья и то и дело тыкал пухлым пальчиком в сторону тяжелой дубовой двери, запертой на массивный засов.

— Па-па! Де-да! — требовательно лепетал ребенок, и из его губ от обиды моментально вылетел большой, светящийся розовый паровой пузырь. Шар лениво поплыл к окну, пахнущую спелой земляникой росой оседая на нефритовом подоконнике. — Хочу па-па!

— Дэниан, маленький мой, послушай маму, — Валя ласково перехватила его пухлые ладошки, обмывая их согревающей лавиной золотистых искр. — К папе и дедушке сейчас нельзя. Табу. Они там собирают очень важный военный совет. Большие мальчики в красивых кафтанах сейчас будут решать, как прогнать плохих ледяных дядек с нашего неба. Это чисто мужские разборки, понимаешь? А мы с тобой посидим здесь, попьем вкусного земного молока, и ты не будешь поджигать дедушке брови своими пузырями.

Малыш обиженно шмыгнул носом, но, почувствовав привычную мамину строгость и тепло её магии Воздуха, послушно уткнулся ей в плечо. Валя крепко прижала его к себе, глядя на запертую дверь покоев. Ей, привыкшей на Земле всю жизнь всё тащить на себе, до сих пор было непривычно оставаться в стороне. Но внутри неё жило нерушимое, глубокое доверие к Эйдану. Она знала: её муж и король Бран справятся со всем без её участия. Пора было переложить эту войну на сильные мужские плечи.

🐉Военный совет Огненного Изумруда

В Тронном зале Сердца Горы атмосфера была накалена до предела. Воздух вокруг обсидианового трона буквально звенел и дрожал от колоссального жара.

Король Бран стоял у огромной каменной карты Семи Островов, его суровое загорелое лицо потемнело от гнева, а чешуя на шее опасно поблескивала изумрудным светом.

Эйдан стоял рядом с отцом, скрестив могучие руки на груди. На нем был строгий черный кафтан воина, выгодно подчеркивающий его широкие плечи и глубокий бронзовый загар.

Капитан тайной стражи Вард и названый брат Каден замерли чуть поодаль, почтительно склонив головы.

— Локан недооценил земное оружие, — хрипло, с глубоким рокотом произнес Эйдан, указывая когтем на северные рубежи карты. — Нападавшие ледяные драконы Торна не ожидали, что люди на Земле откроют огонь из своих свинцовых трубок. Это дало нам время уйти. Но теперь Торн знает координаты нашего радиуса. Они будут караулить Валирию при каждой новой закупке кофе.

Король Бран тяжело опустил свой массивный кулак на каменную карту, отчего нефритовый стол глухо застонал.

— Мы не дадим им второго шанса, сын. Ледяной клан Севера веками нарушал границы. Раз уж Локан бежал к ним — они объявили Югу открытую войну. Нам нужно действовать на опережение, пока они не заблокировали Слезу Феникса окончательно.

— Что вы решили, отец? — Эйдан поднял на него свои полыхающие изумрудные глаза.

— Каден! — зычно скомандовал король, и его голос громом покатился под сводами зала. — Бери лучших шпионов Западного предела. Проверить все внутренние переходы замка! Лисандра сдала тайник, но у Локана здесь определенно остались другие глаза. Найти и запереть в казематы каждого, кто хоть раз смотрел на Север!

— Будет исполнено, ваше величество, — Каден скорбно, но с хищной актерской улыбкой поклонился, поигрывая рукоятью кинжала. — Я разыграю перед ними такой спектакль, что они сами принесут мне списки заговорщиков.

— А ты, Эйдан, — Бран повернулся к сыну, и его взгляд смягчился, наполнившись суровой отцовской гордостью. — Собирай три эскадрильи молодых изумрудных ящеров. Вылетаешь на северные Парящие рубежи сегодня на закате. Мы заблокируем их ледяные мосты огненным куполом. Если Торн сделает хоть один шаг в сторону Земли или Сердца Горы — мы сожжем их ледники до основания. Твоя Валирия и мой внук должны ходить по этому замку в полной безопасности. Иди к жене, сын. У тебя есть несколько часов перед вылетом.

Эйдан молча кивнул, его сердце мощно забилось под черной тканью кафтана.

Мужчины Южного предела приняли свое решение: война за небо Иллирии официально началась.

Тяжелый засов на дубовой двери покоев отошел с глухим, коротким щелчком. Валирия мгновенно подняла голову от резной люльки, и внутренний маяк под её ребрами отозвался мощной, щемящей волной жара. Эйдан вошел стремительно, но закрыл за собой дверь на удивление тихо, чтобы не потревожить наконец-то уснувшего маленького Дэна.На принце был строгий черный кафтан воина, плотно облегающий его широкие могучие плечи. Золотая вышивка драконьих рун на ткани тускло поблескивала в полумраке комнаты, а на поясе тяжело покоился боевой кинжал из зеленого нефрита. Его глубокий бронзовый загар казался еще темнее на фоне темного одеяния, а изумрудные глаза горели концентрированным, затаенным огнем.

Эйдан замер на секунду, окинув взглядом свою светлую королеву, и Валя отчетливо уловила шлейф, который тянулся за ним из Тронного зала: резкий запах озона, раскаленного базальта и близкой, неотвратимой грозы. Военный совет был окончен, приказы отданы.

Валирия медленно поднялась с ковра. На ней по-прежнему было легкое персиковое платье из тонкого шелка, а распущенные платиновые локоны серебряным водопадом падали на плечи, доходя до самой талии. Рост позволял ей не казаться хрупкой, но рядом с его двухметровой скалой она всё равно выглядела изящной и беззащитной.Они не сказали друг другу ни слова — в Иллирии истинной паре перед боем слова были не нужны. Эйдан в один широкий шаг преодолел разделявшее их расстояние, его огромные горячие ладони жестко, собственнически легли ей на талию, и он рывком прижал её к своей каменной груди. Дракон наклонился и страстно, с диким голодом накрыл её губы своими.

Поцелуй получился глубоким, властным, со вкусом горького озона и первобытного страха потери. Валя судорожно выдохнула прямо ему в губы, её пальцы намертво впились в жесткое сукно его военного кафтана, а по комнате с треском прокатилась настоящая лавина золотистых искр. Магия Воздуха внутри неё, среагировав на его бушующий Огонь, заставила серебристый шелковый балдахин над кроватью колыхаться, как от шторма. Эйдан целовал её так, словно пытался запечатать её образ в самой глубине своей драконьей души перед вылетом на северные рубежи.Когда через долгую минуту он неохотно отстранился, его дыхание было тяжелым и прерывистым, а зрачки сузились до вертикальных щелок. Он уткнулся лбом в её лоб, тяжело переводя дух.

— Я улетаю на закате, Валирия, — хрипло, со сдерживаемым рокотом прошептал он, и его пальцы едва заметно дрожали, сжимая её бедра через тонкий шелк платья. — Три эскадрильи молодых ящеров уже ждут на террасах. Мы заблокируем ледяные мосты Торна. Мой отец и Вард заперли замок, Каден вычищает шпионов. Вы с Дэном в полной безопасности. Но мой зверь внутри… он с ума сходит от мысли, что я должен оставить тебя здесь.

Валя заглянула в его полыхающие изумрудные глаза, и её сибирский стержень внутри натянулся, как стальная тетива. Она не стала плакать или умолять его остаться. Она была королевой этого неба.

— Слушай меня, мой грозный дракон, — звонко и удивительно твердо произнесла она, ласково погладив его по загорелой щеке, заставляя опасную чешую на его шее втянуться обратно под кожу. — Ты вылетишь туда и покажешь этим ледяным отморозкам Торна, кто здесь хозяин. Разнеси их мосты, сожги планы Локана и вернись ко мне живым. Я никуда не денусь, Дэн под моим присмотром, а Крон охраняет кухню со своими новыми земными ножами. Мы дождемся тебя. Понял меня, золото мое?

Эйдан долго всматривался в её решительное лицо, поражаясь её невероятной земной выдержке и чисто женской силе, которая обволакивала его, как защитный кокон. На его губах появилась слабая, восхищенная улыбка хищника.

— Ты невыносима, моя Ра-Ари, — ласково проворчал он, сильнее прижимая её к себе. — Но клянусь пламенем Огненного Изумруда, твоя вера делает меня непобедимым. Я вернусь быстрее, чем у тебя закончится этот земной кофе.

Он еще раз коротко, но неистово поцеловал её в губы, обдав прощальной лавиной согревающих искр, резко развернулся и стремительно покинул покои, на ходу застегивая боевые пряжки кафтана.

Тяжелая дверь закрылась, и Валирия осталась одна в тишине комнаты, слушая мерное сопение сына. Воздух вокруг неё дышал тревогой, но и нерушимым, вековым покоем — мужчины Южного предела ушли на войну, и небо Иллирии замерло в ожидании первого огненного залпа.