Глава 21. Защита диплома.

День защиты наступил внезапно. Как внезапно выпадает снег зимой. Его все ждали, но, как всегда, оказались не готовы, окна не заклеили, теплые сапоги не достали, пионы в саду не укрыли. Хоть зима в Десадане несерьезная, дождь со снегом пару месяцев. Это не северное взморье, где всегда ветрено и прохладно. Ну, так там ананасы и не растут. Хотя Ройвиты зимой тепловые купола вовсю используют, у них огненные маги температуре воздуха упасть не дают.

Большой зал полон народа. Выпускники сидят в центре зала. За ними родители, друзья, студенты других факультетов, защита ведь открытая. Справа у окна за длинным столом расположились преподаватели, ректор, кураторы. Слева стол работодателей. Разумеется, представители «Верена Фармари» тоже там. Кажется, это тот самый мужчина, который убеждал меня в существовании долга. Хорошо, что законники с этим разобрались, декан все-таки мне помог, хотя потом вдруг резко отвернулся.

– Айвер, Мэдлин, – приглашает первую по списку секретарь.

Мэдлин в новенькой, сшитой на заказ зеленой мантии. Волосы уложены в узел, чтоб добавить ей солидности, только два игривых локона вьются возле щек.

На демонстрационный стол лаборант ставит именной бокс.

Мэдди уверенно выдает речь, что брови – это самое важное на лице женщины, они отстраивают выражение и завершают образ. Она разработала состав, позволяющий окрашивать брови не на две недели, а на месяц! Состав густой, его удобно наносить кисточкой, это можно сделать не в салоне, а дома, самостоятельно. Мэдлин открывает бокс, предъявляет баночку с краской, затем приглашает модель, бесцветную блондиночку с первого курса и уверенными движениями наносит краску.

– Через пятнадцать минут мы увидим эффект, – заверяет Мэдди.

Представитель «Верены» откровенно зевает. Зато оживился толстенький представитель другой фирмы. Со своего места я не могу рассмотреть его значок.

– Какие растения входят в состав вашей краски, мури Айвер?

– Басма, то есть порошок индигоферы, с добавлением молодых побегов черной ольхи и коры дуба.

– А чем же она отличается от имеющегося красителя «Карамельный сироп»? Там тот же состав, – удивляется толстячок.

– В той краске используется жидкий экстракт шишек ольхи, а я добавила порошок из высушенных побегов, – чуть прикусывает губу Мэдди. – чтоб повысить концентрацию красящего пигмента.

– Какая палитра у вашего красителя? – Спросила сухопарая дама.

– От светло-золотистой до почти черной, в зависимости от времени воздействия, – уверенно ответила одногруппница.

Всем все ясно, вопросов ни у кого нет.

Мэдди ватным тампоном вытерла краску с лица модели и демонстрирует результат. Белесые брови первокурсницы стали зеленовато-коричневыми.

– Присутствует посторонний оттенок, – со вздохом признал куратор Мэдди.

Модель испуганно охает, ощупывает брови и плаксиво требует зеркало.

– Третий уровень, – роняет веское слово ректор.

Смотрит по сторонам. Комиссия не возражает. Ведомость пошла по рукам.

Мэдди, понурившись, возвращается на место. В ее глазах блестят слезы. Она рассчитывала на четвертый-пятый.

– Бертино, Ойра, – приглашает секретарь.

Ойра собрана и деловита. Сообщает о проблемах с усиками и лишней растительности на теле. Презентует свой крем «Шелк». В качестве модели приглашает мужчину, кажется, родственника. Тот закатывает рукава, и я морщусь. Не одна я, кстати. У него невероятно густые черные волосы на руках. Страшно подумать, что творится у него на животе или где-нибудь еще! Он зимой на снегу спать может. Зато с головы волосы сбежали, оставив жалкий венчик.

Ойра, уверенно орудуя лопаточкой, намазывает крем на предплечье мужчины, попутно рассказывая о его свойствах. Минерал русма, известь и вода, растертые в однородную пасту. Русма содержит мышьяк, поэтому жжет кожу и небезопасен. Чтоб паста действовала поверхностно и не раздражала кожу, Ойра добавила жидкое мыло с ментолом. Ментол успокаивает и охлаждает, не зря же он входит в крема от солнечных ожогов.

Куратор одобрительно кивает на каждую фразу.

Через десять минут мужчина демонстрирует голую белую кожу на левой руке. Очень зрелищно, особенно в сочетании с рядом лежащей мохнатой конечностью.

– Четвертый уровень, – ректор оглядывает магистров. Никто не возражает.

Ойра довольна, для нее четвертый – это больше, чем она рассчитывала. И Мэдди обскакала. Тоже приятно, они же подруги, а тут она Мэдди превзошла.

– Блейз, Гвендолин!

Настал мой черед. Фамилия-то теперь у меня в начале списка! А я по старой привычке привыкла отсиживаться до самого конца. Давлю зарождающуюся панику. Выхожу к демонстрационному столу и снимаю невидимость с сумки.

По залу проносится легкий шепоток.

Невозмутимо достала кофр, открыла футляр с серией зелий. Объясняю про вред от стандартных зелий для похудения; стремление женщин к совершенству дорого им обходится. Нарушения работы желудочно-кишечного тракта, поражения почек, бессонница, неврозы. Безопасность, достоверность, показания, противопоказания, статистика. Она у меня обширная. Самая обширная среди всех выпускников.

В зал вошла Аура, очень важная и серьезная от доставшейся роли. В руках она несет свое старое платье и показывает, что сейчас может в него с легкостью завернуться. Целитель мур Баррис представляется и рассказывает об испытаниях. Двое солдат так же демонстрируют свои прежние мундиры, шире на пять размеров. Отвечают на вопросы о самочувствии. На стол преподавателей ложится двойной магснимок генерала год назад и генерала месяц назад. Изменения бросаются в глаза.

Кто-то из зрителей громко цокает языком, в зале поднимается гул. Привлечь национального героя в исследованию нового лекарства сильный ход. Я удачно вышла замуж.

Поднялся декан Тариэль Бревис.

– Тише, муры и мури! Тише! Я учил эту студентку с первого курса, и она зарекомендовала себя с положительной стороны. Но после семейной трагедии, произошедшей чуть более полгода назад, она решила пойти путем обмана и легкой наживы. Я знал Гвендолин намного дольше, чем вы все, практически, с детства. Я был другом ее отца, как вам известно. И мне очень горько. Вначале я не поверил письму. Но к письму добавились показания свидетелей, она продавала свое непроверенное зелье желающим похудеть, за астрономические суммы! Несколько женщин оказались в госпитале! Более того, формула зелий принадлежит не ей, а присутствующей здесь Кристаль Нархо. Я требую вызова стражи, разбирательства в судебном порядке и наказания Гвендолин Блейз, а также безусловного исключения из академии с полным запечатыванием дара.

Заливистый свист с задних рядов выражает общее мнение зрителей.

– Тишина! – Перекрыл ректор поднявшийся гвалт. – Мури Нархо, вы сменили тему диплома? У вас заявлен крем от морщин?

– Если ей можно менять тему, то и мне! – поднялась Кристаль и смерила меня ненавидящим взглядом. – Мур Бревис посчитал, что я справлюсь с более сложной темой.

– Подойдите сюда, обе! – ректор размял пальцы. – Заклинание «Иголка с ниткой» покажет, кто создал зелье.

От пальцев ректора чуть светящаяся зеленая ленточка потянулась к нам. Повеяло холодом. Ленточка ткнулась мне в живот и окружила футляр зеленоватым свечением.

– Я говорил о формуле! Зелья действительно приготовила Блейз, она весьма искусна в этом, не спорю, – довольно кивнул декан.

– Мури Блейз?

– Я не торговала зельем! И оно целиком мое! Уважаемый мур Бревис, когда вы разрешили мури Нархо заниматься этой темой? – спросила я.

– Здесь мы задаем вопросы! – Рассвирепел декан.

– Вопрос более чем разумный. Ответьте, мур Бревис, – потребовала профессор Эванс. – Это серьезное обвинение!

– У меня нет такого протокола, – сообщил секретарь.

– Да, я провел это личным распоряжением от пятого мая, два месяца назад, – нехотя выдавил декан.

Я наклонилась и полезла в сумку. Достала папку. Положила перед ректором.

– Мне жаль, что вы, мур Тариэль, поверили наветам. Вот патент, оформленный пятнадцатого марта на серию препаратов «Волшебный корсет» на имя Гвендолин Хайнц. Я совсем недавно стала Блейз.

– Почему наши законники ничего не знают о вашем патенте? – подскочил сидящий с края стола глава правового отдела.

– У меня укра… пропала первая работа. Я не хотела повторения, поэтому образцы и документы носила с собой. И оформила патент у независимого законника. Это разрешено.

– Но до дня защиты вы не имели права ничего патентовать!

– Сегодня утром я отнесла формулы своему законнику, и он закрыл заявку.

Поднялся гвалт.

– Тишина! – Рявкнул ректор. – Пусть заклинание поиска укажет нам работу мури Нархо.

Голубая ленточка обвила руки Кристаль и полетела к полкам с именными боксами.

Лаборант поставил ее бокс на столик и замер рядом.

– Мури Нархо, у вас есть возможность признаться, остаться студенткой и все же стать выпускницей академии, – с отвращением сказала магистр Эванс. – Все преподаватели знают о вашем уровне дара и способностях. Вы не смогли бы создать серию высокоэффективных лечебных препаратов. Не говоря уже о новаторстве и патенте.

– Вы защищаете Блейз, потому что были любовницей ее отца! – выкрикнул декан, багровея. – Но женился он не на вас!

– Поэтому вы назначили меня куратором, рассчитывая, что я буду гнобить талантливую девочку? – ледяным тоном спросила магистр Эванс. – Так она не виновата в выборе своего отца. Которому, подозреваю, вы поспособствовали?

Ректор произнес грязное некромантское ругательство. Я с ним полностью согласилась. Вот, оказывается, в чем дело! Да, видеть дочь более удачливой соперницы, выигравшей в брачной лотерее, должно быть весьма неприятно. Мури Эванс намного больше подходила папе, у них общие интересы, увлеченность наукой, сильный дар. И моей мамой стала бы она, подумать только! Неужели Бревис приложил руку? Приворот?

Взгляд Кристаль заметался по залу, она требовательно посмотрела на декана. Но он опустил голову, избегая встречаться с ней взглядом.

– Вы обещали! – Взвизгнула она. – Вы обещали не меньше восьмого!

– Замолчи, дура! – на Тариэля было страшно смотреть.

– Я дура? – Голос Кристаль взвился до ультразвука. – Ты обещал! Ты мне клялся! И жениться, и уровень!

В ряду зрителей кто-то начал истерично смеяться.

– Прекратить! В жизни не видел более скандальной защиты! – вздохнул ректор и надавил силой. По залу пополз леденящий холод. Восстановилась боязливая тишина. – Комиссия, какое у вас мнение по поводу диплома Хайнц? Простите, Блейз?

– Десятый, – лаконично ответила мари Эванс. – У нее серия, а у всех по одному зелью. – Блейз заслуживает высшего балла и высшего уровня.

Еще двое членов комиссии кивнули, выражая согласие.

– Седьмой, – процедил декан Бревис.

В задних рядах кто-то ахнул.

Да уж, терять мне ничего. Мне с ними не жить, а ранг навсегда. Промолчу, получу восьмой, как среднее арифметическое. Папа никогда не простил бы мне слабости в такой момент!

Глубоко вздохнула и заявила:

– Я обвиняю академию и декана Бревиса в краже интеллектуальной собственности, клевете, попытке нанести ущерб моей профессиональной репутации.

Сзади бурно захлопали в ладоши. Семья Ройвит, надо же! Приехали на мою защиту.

– Кто-нибудь вызвал стражу? – Раздался звонкий голос Ауры.

– Комиссия! – Воззвал ректор и посмотрел на коллег.

– Десятый, – сказал профессор стихийной магии Хрисаор.

– Десятый, – кивнул профессор теории магии Маргшит.

– Безусловно, десятый, – возмущенно посмотрела на декана тихая мури Полам. – Как можно говорить о меньшем при таком огромном объеме исследований? Магистры предоставляют меньше на ученую степень!

– Учитывая обстоятельства и прозвучавшие обвинения, голос профессора Бревиса в данной ситуации не будет учитываться. Десятый! – припечатал ректор.

– Я протестую! – Заявил декан. – Это неслыханно! Я декан зельеварения!

– Я тоже протестую! – Приободрилась Кристаль. – Она украла формулу!

– Какую? Или все шесть? – Ядовито спросила мури Эванс, расписавшись в ведомости. – Что добавлено в третью колбу? В пятую? Покажете нам структуру прямо сейчас?

– Перерыв на заполнение претензий! – Объявил глава правового отдела. – Стража сейчас будет.

На шум в двери лезли любопытные. Представители фирм переговаривались в голос. Щелкнула вспышка магического запечатлителя.

Кристаль, побледнев, упала в обморок.