Глава 8



Элспет

Гремел гром, сверкали молнии, а мы впятером жались друг к другу в палатке. Нам удалось найти место для лагеря сразу за границей Тислгроува, но идти пришлось под проливным дождем. Теперь мы все, промокшие до нитки и дрожащие от холода, пытались хоть немного обсохнуть перед сном. Мы не успели захватить ни еду, ни спальники, а что еще хуже — когда поставили палатку, обнаружили в ней огромную дыру. Это означало, что защитное заклинание, оберегавшее нас от непогоды, больше не действовало.

Мама листала наш семейный гримуар в поисках чар, которые помогли бы все исправить. Но Мунфлауэры никогда не были ни могущественными, ни богатыми ведьмами. Никто из наших предков не учился в почтенном Институте Ковена, где ведьмы постигают высшую магию — такую, на которой держалась эта палатка.

Прю заглянула маме через плечо, нахмурив брови.

— Может, попробовать вот это?

Мама поджала губы.

— Это осушающее заклятие, но оно не долговечно. Я могу высушить всю нашу одежду, но дождь тут же намочит ее снова. Чтобы закрепить результат, мне нужно… ну, я не знаю, что нужно. Мама меня этому не учила.

Семья Мунфлауэр испокон веков славилась зельеварением. Мама хоть и не кончала Институтов, но переняла искусство варить эликсиры от своей матери, а вместе с ним унаследовала и этот гримуар, полный семейных секретов. Многие из них были полезны в мелочах: высушить вещи, разогреть суп, разжечь огонь, заштопать дыру, залечить рану или приказать двери закрыться. Но я сомневалась, что хоть одно из них выручит нас сейчас.

— Ну, сделай хоть что-нибудь, — простучала зубами Огги. — Я просто ледяная.

Мама подняла палочку, направила ее на Огги и произнесла формулу. Из кончика палочки вырвалось золотистое сияние и спиралью закружилось в воздухе. Оно окутало сестру и исчезло, оставив ее одежду совершенно сухой.

Младшая сестра облегченно выдохнула, но тут порыв ветра распахнул полог палатки, впуская струю дождя, которая снова окатила ее с ног до головы. Огги застонала.

Мама захлопнула гримуар. На обложке из темно-зеленой ткани красовался полумесяц — наш семейный герб.

Ветер бил по палатке, свистя в щелях, а мы сидели, обхватив колени и содрогаясь от озноба.

Огги поджала губы.

— Сейчас мы могли бы быть в гостинице, нежиться в роскошных постелях и принимать горячую ванну. И места там полно, — она свирепо посмотрела на меня. — Уж точно больше, чем здесь.

Прю шмыгнула носом. Она прикрывала собой стопку книг от залетающих внутрь капель.

— Я согласна с Огги. Поверить не могу, что ты отвергла предложение Элма. Он готов был оплатить нам номера в приличном месте!

Я вздохнула.

— Мне было бы не по себе.

Аделаида сидела рядом с мамой и безучастно смотрела в щель в палатке. С тех пор как я в ярости выскочила из «Пивоварни», она не проронила почти ни слова. Я прикусила щеку изнутри: чувство вины за собственное поведение начинало подтачивать меня. Пусть намерения у меня и были благими, с Дрейвеном я обошлась слишком круто. Устроила сцену, привлекла к нам внимание — а ведь именно этого я пыталась избежать.

— И вообще, с какой стати ты все решаешь за нас? — спросила Огги. — Кто назначил тебя главной?

— Огги, я понимаю, что ты расстроена, — спокойно ответила я, — но я лишь пытаюсь оградить нас от беды.

— О да, от «страшной гостиницы», — саркастично зашевелила пальцами Огги. — От кроватей, настолько мягких, что они могут нас проглотить. От ванн, настолько теплых, что они могут ошпарить нам кожу.

— От человека, которому мы за эти комнаты будем по гроб жизни обязаны, — огрызнулась я, не дав ей договорить.

Аделаида впервые посмотрела на меня.

— Все было бы совсем не так.

— Адди… — начала я, но мама бросила на меня такой взгляд, что я тут же замолчала.

— Не хочу никаких споров. Давайте просто постараемся выспаться, а завтра во всем разберемся.

— О нет! — Прю подняла намокшую книгу, с которой уже вовсю текли чернила.

— О нет, — передразнила ее Огги, закатывая глаза. — И как же ты проживешь без очередной драгоценной книжонки, которую читала уже сотню раз?

— К твоему сведению, это книга о проклятиях, — Прю одарила Огги уничтожающим взглядом.

Огги заметно побледнела.

— Книга о проклятиях? — шепотом переспросила я, хотя мы были на окраине города в самый разгар бури и подслушивать нас было некому.

Губы мамы сжались в тонкую линию. Из всех нас она больше всего ненавидела разговоры о проклятии. В конце концов, наложила его ее собственная мать. Случайно, конечно. Благословение, которое пошло наперекосяк.

Бабушка была при смерти и захотела в последний раз увидеть четырех внучек, чтобы оставить каждой прощальный дар — ведьмы часто так поступают с близкими перед уходом. Обычно это какой-нибудь пустячок на удачу или защиту. Нечто маленькое, но значимое. Магия, привязанная к моменту смерти, остается навсегда.

Прю посмотрела на нас поверх очков, сползших на кончик носа.

— Ну а как еще нам во всем разобраться? Нужно больше знать о проклятиях, если мы хотим когда-нибудь вернуть себе магию.

Если кто и мог докопаться до истины, так это Прю. Она была умнее нас всех, вместе взятых.

Огги шмыгнула носом.

— До сих пор не пойму, зачем бабушке приспичило «благословлять» нас замужеством и магией.

Мама всхлипнула.

— Вы же знаете, она обожала аллитерацию.

— Ну вот ее любовь к красивым словечкам нас и прокляла, — челюсть Огги упрямо застыла.

Мама зарыдала еще громче, и я потерла виски.

— Бабушка хотела как лучше. Она желала, чтобы у каждой из нас был и счастливый брак, и сильная магия.

Она и не подозревала, что ее слова как-то исказились, превратившись в проклятие, из-за которого ни одна из нас не может пользоваться силой, пока не выйдет замуж.

Я до сих пор помнила, как стояла у ее постели в свои восемнадцать лет, чувствуя, что вся жизнь впереди. А потом бабушка произнесла формулу благословения, и внутри меня что-то сместилось. Возникла пустота, какой я никогда прежде не знала. К тому времени, как мы поняли, что произошло, бабушки уже не стало.

Аделаиде и мне хотя бы повезло окончить Академию и несколько лет практиковать магию, прежде чем ее у нас отобрали. Огги и Прю были совсем маленькими и даже не успели толком почувствовать свою силу.

Это случилось двенадцать лет назад. Двенадцать лет мы нелегально живем в Ведьминских землях без капли магии.

Я отогнала болезненные воспоминания.

— А как мы будем платить за починку палатки или телеги? — спросила Прю, поправляя круглые очки. — У нас нет столько золота.

— Сделаем то, что умеем лучше всего, — сказала я. — Будем продавать зелья. Наверняка найдем место за чертой Тислгроува или, если позволят, в самом городе. Соорудим какой-нибудь прилавок.

— Но в Тислгроуве уже есть лавка зелий, — вставила Прю. — Я проходила мимо нее по пути в книжный, — она вдруг оживилась: — Может, нам разрешат пожить в книжном магазине? Представляете, как здорово — спать среди всех этих книг! — она прижала ладони к щекам.

Огги смерила ее скептическим взглядом.

— Кажется, у тебя галлюцинации похлеще, чем у Элспет.

Прю скорчила ей гримасу. Я обдумывала ее слова. Конечно, здесь должна быть лавка зелий. Стоило этого ожидать.

— Ну и что с того, что есть другая лавка? — мама махнула рукой. — Никто не переплюнет мои снадобья. Они во всем совершенны. Мы просто выживем конкурентов. Огги будет продавать, Аделаида и Элспет — добывать ингредиенты. А Прю пускай ищет рецепты новых составов и сочетаний.

— Мы не можем так рисковать, — отрезала я. — Мы здесь чужаки. Нам нельзя злить горожан или переходить кому-то дорогу, — я закусила губу. — Придется придумать что-то другое. Способ использовать твой талант к зельям так, чтобы это приносило пользу и заполняло нишу, которая в этом городе пустует.

— Но в этом городе есть все, — возразила Огги и всплеснула руками. — Так что, по сути, нам крышка.

— Нет, не крышка, — твердо сказала я. — Мы и не из таких передряг выбирались.

Все притихли, без сомнения, вспоминая те самые передряги. Как нас едва не притащили к Верховной Ведьме, как едва не изгнали из Ведьминских земель. Я больше этого не допущу. Мы справимся и уберемся из этого города при первой же возможности.

— Вот вам всем домашнее задание, — я обвела взглядом лица сестер.

Огги сморщила нос.

— Задание? Серьезно, Элспет? Я в школу не ходила с тех пор, как нас прокляли, и возвращаться не горю желанием. Тем более если ты — учительница.

Я вскинула подбородок, игнорируя ее выпад.

— Завтра идем в город, общаемся с жителями. Будьте вежливы, не привлекайте внимания. Выясните, чего здесь не хватает. Какую нужду мы могли бы восполнить.

Огги легла, поворачиваясь ко мне спиной.

— Зашибись. Жду не дождусь.

Прю заерзала.

— Наверное, я могу почитать что-нибудь, вдруг появятся идеи.

Ворвался порыв холодного ветра с дождем, и я содрогнулась. Если мы ничего не придумаем, жизнь превратится в кошмар. И не только сегодня, а каждую божью ночь.

Остальные укладывались, все такие же промокшие. Влажная одежда липла к телу. Я осталась сидеть, подтянув колени к груди и гадая, как мне вытащить нас из этой заварухи. И впервые в жизни я не была уверена, что у меня получится.