Глава 1



Элспет

Ничего хорошего не стоило ждать, если ведьме требовалось любовное зелье.

Та самая ведьма стояла перед нашей телегой, отделенная от меня лишь прилавком. Она уперлась руками в дерево и сверлила меня тяжелым взглядом.

— Я же вижу его, оно там, — она ткнула пальцем в сторону полок за моей спиной, уставленных флаконами с яркой жидкостью. — Уж поверьте, я узнаю любовное зелье, едва увижу его.

Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, окружая копну ее рыжих кудрей сияющим ореолом. От резкого холода по рукам побежали мурашки. Ветер усилился, поднимая пыль с дороги, где была припаркована наша повозка, закружилась позади ведьмы.

Я сняла с ближайшей полки флакон цвета шалфея и вытащила пробку. В воздух поднялась струйка ароматного дыма.

— Говорю вам, оно того не стоит, — я встряхнула бутылочку, заставляя содержимое плескаться о стенки. Заткнув флакон обратно, я продолжила: — Какого бы мужчину вы ни пытались заполучить, зелье не решит ваших проблем. Наколдовать любовь нельзя. Не по-настоящему.

Ведьма выпятила нижнюю губу, и та едва заметно задрожала. Мне стало не по себе. Почти. На самом деле я спасала ее от кучи неприятностей, просто она этого еще не понимала. Если уж приходится искать приворотное средство, чтобы привлечь чье-то внимание, значит, между ними явно нет никакой любви.

Она запустила руку в карман фартука, выгребла горсть золотых монет и с грохотом высыпала их на прилавок.

— Вы торгуете здесь или как?

Я подалась вперед и медленно, нарочито спокойно отодвинула монеты обратно.

— Я сама решаю, кому продавать товар. Мои зелья — мои правила.

Строго говоря, зелья были мамины, а не мои. Но это уже детали.

— Что здесь происходит?

Я поморщилась, услышав знакомый напевный голос. Мама и сестры вернулись раньше, чем я ожидала. Вернее, одна из сестер.

Мама и младшая, Прю, уже подходили к нам. Прю, как обычно, шла, уткнувшись носом в книгу. Огги и Аделаида, должно быть, еще оставались на рынке.

Мама похлопала себя по раскрасневшимся от холода щекам.

— Что-то случилось?

— Да, — женщина указала на меня. Я выпрямилась. — Она отказывается продавать мне любовное зелье!

— Ох, ну опять за свое, — укоризненно вздохнула мама.

Прю на мгновение оторвалась от чтения и посмотрела на меня поверх круглых очков. Она уже открыла было рот, чтобы что-то вставить, но передумала, снова подняла книгу и побрела к задней части повозки, игнорируя всех нас.

— Я просто пытаюсь уберечь ее от глупого шага, — ровным тоном ответила я, убирая челку со лба.

— Ой, помолчи ты.

Мама засуетилась вокруг повозки, открыла заднюю дверцу и зашла внутрь. Оттеснив меня бедром, она лучезарно улыбнулась женщине.

— Значит, вам нужно любовное зелье? — она склонилась к покупательнице, будто по секрету. — Знаете, два флакона действуют эффективнее. Особенно если добавить немного… — мама обернулась, оглядывая пучки трав, подвешенные к потолку, — гнилокорня.

Она сорвала ярко-синие стебли, перевязанные лентой, и выложила их на прилавок.

— Это сделает его сговорчивее не только в любви, но и в… других делах, — она многозначительно поиграла бровями.

— О! — глаза женщины расширились от понимания, а я поморщилась. — Да, беру зелье и два пучка гнилокорня.

Я сверлила маму взглядом, но та старательно меня не замечала. Она забрала золото и вручила флакон с переливающейся шалфейной жидкостью вместе с травами. Ведьма зашагала прочь по пыльной дороге, что-то напевая себе под нос — наверняка решив, что покупка разом избавила ее от всех бед.

— Честное слово, Элспет, — мама повернулась ко мне, поправляя выбившиеся пряди седых волос, собранных в пучок. — Стоило оставить тебя на двадцать минут, как ты уже изводишь клиентов.

Я поджала губы.

— Просто я не верю, что любовные зелья помогут ей решить проблемы.

Тем более что они не работали так, как обещала реклама. Никакая магия не заставит человека изменить чувства, если их изначально нет. Если они есть, магия лишь подтолкнет к признанию. Ведьма, скорее всего, и сама это знала, но отчаяние толкает людей на глупости.

— И почему же это не помогут? — мама уперла руки в широкие бедра. — Потому что какой-то мужчина разбил тебе сердце? И теперь все остальные такие же? Никчемные и недостойные любви?

Прю фыркнула где-то за телегой. Мама погрозила мне пальцем:

— Это наш самый ходовой товар, а ты своим настроем погубишь все дело, — она уронила голову на руки, сложенные на прилавке.

— Началось, — пробормотала я. Мама зарыдала — как всегда, театрально.

— Я все делала правильно! — донесся ее приглушенный голос. — Старалась вырастить четырех сильных, умных женщин, и что я получила взамен? — она вскинулась, глядя на меня сузившимися карими глазами, в которых подозрительно не было ни одной слезинки. — Сплошная неблагодаренность!

— Нет такого слова! — крикнула Прю.

— Ну почему все на меня нападают? — запричитала мама, и ее пухлые щеки стали красными, как яблоки.

— Никто на тебя не нападает, — я примирительно выставила ладони. — Просто я считаю, что нам стоит сосредоточиться на других зельях — на тех, что действительно помогают людям. А не на… обмане.

Я взглянула на котел в передней части телеги, где булькала синяя жидкость. Это было новое зелье, которое мама варила по моему совету. Оно должно было лечить зуд от фейских клещей — злобных букашек, что живут в древесине и любят кровь. Они нападают по ночам на спящих ведьм, и те просыпаются, покрытые мелкими сияющими укусами. Сначала мне нужно было испытать состав, чем я и собиралась заняться позже.

— Что ж, Элспет, вот когда сама начнешь варить зелья, тогда и будешь решать.

Я поморщилась от этого укола.

— И вообще, никакой это не обман, — мама приложила руку к груди. — Мы несем надежду. Надежду на то, что эти бедные, несчастные души наконец обретут любовь, которую так жаждут подарить.

— Потому что это все, что нужно для счастья? — подала голос Прю, все еще скрытая за повозкой.

— Тебе бы самой не помешал приличный колдун, — огрызнулась мама. — Хоть бы от книг тебя оттащил.

— Если бы реальные мужчины были хоть вполовину так хороши, как книжные, я бы, может, и заинтересовалась! — крикнула Прю в ответ.

— Ей всего двадцать, — я наблюдала за крупными пузырями на поверхности варева. — Успеет еще.

Мама возвела глаза к небу:

— За что мне это? Четыре красавицы-дочери. Ни одна не замужем. И ни у одной нет ни малейшего желания искать любовь.

— Прости, что так тебя разочаровываем.

Я взяла с полки палочку и помешала в котле. Зелье скоро будет готово.

Мама пристально посмотрела на меня и прошептала, почти не шевеля губами:

— Ты же знаешь, почему я так хочу выдать вас замуж. От этого зависит ваша магия.

— Знаю, — тихо ответила я, и весь мой пыл мгновенно угас. — Наверняка кому-то из нас скоро повезет.

Мама посмотрела на извилистую дорогу, поля и далекие горы.

— Трудно найти кого-то в вечных разъездах. Было бы куда проще, если бы мы где-нибудь осели…

— Ты знаешь, что это невозможно, — я перестала мешать и указала на нее палочкой. — Мама, я делаю все, чтобы мы были в безопасности, а постоянные переезды — самый разумный способ. Мы же это обсуждали.

— Скорее уж ты сама все обсудила и решила за нас! — выкрикнула Прю.

Я раздраженно глянула назад, хоть младшая сестра меня и не видела. Единственная причина, по которой Прю хотела осесть — это местные книжные лавки и библиотеки. А еще ей не терпелось завести нормальный книжный шкаф, для которого совсем не было места в нашей тесной кочующей лавке-аптеке.

Мама шмыгнула носом, но ничего не сказала.

— Похоже, день будет тихим, — наконец произнесла она. — Иди обустраивай лагерь, а я присмотрю за лавкой.

Меня кольнуло чувство вины. В миллионный раз я задалась вопросом: правильно ли я поступаю со своей семьей? Мои сестры и мама мечтали о собственном доме, друзьях, браке. Но это влекло за собой риски, которые мы не могли себе позволить. Кажется, только я об этом помнила, а потому мне вечно приходилось играть роль «злодейки» — даже для собственной мамы, которая слишком часто дулась как ребенок.

Я посмотрела на свою черную палочку с резной рукоятью. Если бы я только могла по-настоящему ею пользоваться, варить свои зелья, творить хоть какую-то магию. Тогда бы мы не оказались в этой ловушке. Каждый божий день эта палочка служила напоминанием обо всем, чего я лишена. У всех нас были палочки — без них мы бы слишком выделялись и вызывали подозрения. А лишнее внимание было нам не по карману, если мы не хотели потерять все.

— О, наконец-то твои сестры вернулись. — Я не поднимала глаз, пока мама не ахнула. — И они привели с собой джентльмена! — в ее голосе зазвучал восторг.

Я вскинула голову. К нам шли Огги и Аделаида. Огги висла на руке высокого мускулистого мужчины с кожей теплого коричневого оттенка и черными волосами, собранными в хвост. Пряди вьющихся волос обрамляли его лицо. Он был огромным, словно гора. Только существа одного вида вырастали такими крупными — оборотни. Что он забыл в Ведьминских землях?

Огги не сводила с него глаз, но сам мужчина то и дело поглядывал на Аделаиду. Моя старшая сестра шла рядом, неся мешок — видимо, с продуктами для обеда и ингредиентами для новых зелий. Огги хихикнула над чем-то, что сказал оборотень, кокетливо откинула каштановые волны волос за плечо и застреляла глазками.

Мама радостно взвизгнула и, проскочив мимо меня, бросилась к задней двери. Она распахнула ее и побежала им навстречу.

— Так-так, и кто же это у нас? — услышала я ее вопрос.

— Кто это? — прошептала я подошедшей Аделаиде.

Она поджала розовые губы. Даже когда она хмурилась, то оставалась невероятно красивой. Светлые волосы были убраны в простой хвост, а нежно-голубое платье подчеркивало персиковый оттенок ее кожи.

— Ой, ты же знаешь Огги, — вздохнула она. — Липнет к любому, кто обратит на нее внимание. Его зовут Элм Кингсли.

Зря я позволила Огги пойти на рынок, но она так ныла, что в конце концов меня допекла. Я прикусила щеку изнутри. Мама без умолку болтала с незнакомцем, пока Огги восторженно на него пялилась. В животе неприятно засосало. Мне не нравилось, когда чужаки вынюхивают что-то возле нашего лагеря. Надо поскорее от него избавиться. Я повернулась к полкам. Если смешать парочку составов, можно вызвать у него внезапную, хоть и безобидную сыпь, и тогда…

— Элспет! — помахала мама. — Доставай лишнюю тарелку. У нас гость на обед!