Глава 30



Элспет

На рынке Тислгроува вовсю кипела жизнь, пока мы с мамой и Аделаидой обустраивали лавку. Мама замерла перед котлом, а Аделаида тем временем засыпала в чугунное нутро сухой рис, целую курицу, тимьян, розмарин и морковь.

Прю ухитрилась отыскать в нашей маленькой домашней библиотеке книгу заклинаний по садоводству. Мама сотворила чары, и теперь наш огород лопался от помидоров, перцев, кабачков, тыкв, гороха и моркови, не говоря уже о невероятном количестве трав. Это сильно сократило расходы: теперь нам приходилось покупать только мясо и еще кое-какие мелочи для супов. Рецепты придумывала Аделаида, и они были великолепны. Я всегда знала, что сестра отлично готовит, но эта суповая лавка позволила ей по-настоящему раскрыть талант.

Аделаида нахмурилась, вглядываясь в котел.

— Что не так? — спросила я, нарезая ломтиками хлеб, который она испекла утром. К супу полагалась фокачча с пармезаном; от соленого сырного аромата у меня заурчало в животе.

— Чего-то не хватает.

— Ты пробовала этот суп дома раза три, не меньше, — заметила мама. — Он был очень вкусным, Аделаида.

Сестра покачала головой:

— Нет, не хватает какой-то изюминки.

Мама окинула взглядом рыночную улицу, где становилось все больше покупателей.

— Ну, тогда поторапливайся. Мне пора начинать заклинание.

Аделаида закусила нижнюю губу, пошарила в кармане передника и выудила листок с рецептом.

— Лук и чеснок! — воскликнула она и нагнулась к корзине с овощами.

— И это все? — я сморщила нос. — Как-то простовато.

Мама направила палочку на овощи, произнесла заклинание, и шелуха мгновенно слетела и с лука, и с чеснока. Она продолжала говорить на эториале; нож сам собой поднялся в воздух и принялся шинковать их на маленькой деревянной доске. Как только он закончил, Аделаида смахнула все в котел.

— Иногда самые простые ингредиенты решают все. Они добавят супу тонкий, но важный оттенок, — она посмотрела на маму. — Готово.

Мама хмыкнула, навела палочку на котел и произнесла заклинание, которое сама и создала — чтобы вкусы смешались, а кости и хрящи бесследно растворились. Внутри котла вспыхнуло золотистое сияние, становясь все ярче и ярче. В миг все погасло, и на месте сырых продуктов оказался бурлящий суп, будто он томился на огне долгие часы.

В животе снова заурчало.

— Пахнет божественно. Аделаида, ты гений.

Сестра густо покраснела.

— Я просто рада, что тебе лучше, — мама потрепала ее за щеки. — Так за вас обеих переживала! Сначала ты слегла с лихорадкой, потом Элспет пропадает и не возвращается домой ночевать, — она прижала руку к груди. — Я места себе не находила. Сведете вы меня в могилу, девочки, — она сокрушенно цокнула языком.

Аделаида бросила на меня лукавый взгляд. Я отвернулась, чувствуя, как горят щеки. Я не видела Дрейвена с той самой ночи на диване. До сих пор не верилось, что мы это сделали. Что я это сделала. С ним, из всех людей на свете! В голове царил полнейший сумрак, чувства запутались в клубок, а поговорить об этом было не с кем. Расскажи я сестрам или маме — они раздуют из этого целое событие. Придадут поцелуям на диване больше значения, чем в них было на самом деле. К тому же я не хотела портить то, что происходило у Аделаиды с Элмом. Они становились все ближе, и сестра выглядела счастливой как никогда. Она выдавала свои лучшие рецепты, она буквально расцветала. Я не могла разрушить все это своей драмой.

Но я до сих пор чувствовала его руку у себя между ног, и от этих мыслей там снова начинало тянуть.

— Ты в порядке? — Аделаида прищурила свои голубые глаза. — Что-то ты вся раскраснелась.

Мама ахнула так театрально, что я подпрыгнула.

— Ты что, заболеваешь? — она отпрянула. — А ну-ка держись подальше, милочка. Мне только не хватало подцепить то же, что было у Аделаиды.

Я вздохнула:

— Я не болею, мам. Все нормально.

К лавке подошел старик Велдар со своим вечно недовольным видом.

— Что желаете сегодня, Велдар? — я приторно-сладко улыбнулась ему.

Он насупился еще сильнее, его кустистые брови топорщились во все стороны.

— Ваш вчерашний суп обжег мне весь рот! — он ткнул в меня пальцем.

— Значит, одну порцию? — уточнила я, кивнув маме. Та уже начала разливать суп по мискам.

Мы уже уяснили, что Велдар ворчит всегда и на все. Но у меня была теория: я почти не сомневалась, что чем больше старик жалуется, тем сильнее ему что-то нравится. Он залез в карман и швырнул на стол три золотые монеты.

— Если опять обожгусь, подам официальную жалобу!

— Справедливо, — ответила Аделаида, кладя поверх миски аппетитный толстый ломоть хлеба.

Он схватил еду и, топая, обошел лавку, направляясь к полю позади нас. Там стоял длинный стол с лавками по бокам, рассчитанный как минимум на десятерых.

Я нахмурилась:

— А это откуда взялось?

— Идея Огги, — пояснила Аделаида. — Она нашла этот стол у нас в саду и попросила горожан привезти его на телеге, чтобы покупатели могли присесть и поесть суп на месте, если захотят.

Остатки склянок из-под зелий мы приспособили под супы «с собой». Мама с помощью Прю заколдовала сосуды, чтобы еда в них не остывала. Я думала, что вариант «на вынос» будет популярным — так оно и вышло. Но гораздо больше людей, чем я ожидала, предпочитали взять миску и устроиться где-нибудь неподалеку.

Появились новые покупатели, разобрали порции и присоединились к Велдару за столом.

— Какой же он неприятный человек, — я принялась поправлять бутылочки с супом.

— Элм говорил, что его жена умерла двадцать лет назад, и с тех пор Велдар сам не свой, — сказала Аделаида. — Будь с ним помягче. Думаю, он просто одинок.

Я украдкой взглянула на Велдара. Не знала, что он был женат. Впрочем, я никогда и не спрашивала. Мама что-то мурлыкала себе под нос, помешивая варево палочкой и поддерживая температуру, пока мимо нас проносились порывы холодного ветра.

— Ничто так не объединяет людей, как тарелка горячего супа, верно?

Я снова повернулась к сестре:

— Ты видела сегодня Огги?

Я почти не пересекалась с ней с тех пор, как она в сердцах выбежала из дома несколько дней назад.

— Нет, — Аделаида беспомощно пожала плечами. — Она проводит на улице все больше времени, но из нее слова не вытянешь — куда ходит, с кем видится…

Мама поправила свои седые кудри, собранные в привычный небрежный пучок.

— Полагаю, у нее появился ухажер.

Я рассмеялась:

— У Огги? Ей не нужны отношения. Никогда не были нужны. Ей нравится флиртовать, целоваться и веселиться, но без всяких там обязательств.

— Никогда не знаешь наверняка. Жизнь в Тислгроуве многое меняет, — она многозначительно посмотрела на меня, и я на миг испугалась: неужели она знает про нас с Дрейвеном? Но это невозможно. Никто не знает.

Я откашлялась:

— Что ж, скоро выясним, что у нее происходит. Надеюсь, с ней все в порядке.

Я вспомнила нашу ссору, то, как она расстроилась, уверенная, что никто из нас не принимает ее всерьез.

К прилавку подошла Хелена. Вампирша сегодня была во всем розовом, ее черные волосы, как обычно, были гладко зачесаны назад.

— Слышала, сегодня у вас суп с диким рисом и курицей.

— Слухи разлетаются быстро, — заметила Аделаида.

— Удивительно, что ты еще здесь, — я поставила миску на небольшое блюдце. — Думала, ты уже уехала.

— У меня здесь неоконченные дела, — она блеснула клыками.

— Нашла новые таланты? — спросила я.

— Вампиры не выдают своих секретов, — Хелена забрала свою порцию.

— Все кругом такие скрытные! — мама всплеснула руками. — Как мне прикажете сплетничать, если никто ничего не рассказывает?

Мы с Аделаидой улыбнулись.

— Единственная, из кого можно хоть что-то вытянуть — моя дорогая Аделаида, — мама обняла сестру. — Знаете, она очень счастлива с Элмом Кингсли.

— Мама! — прошипела Аделаида, заливаясь краской.

Мама наклонилась вперед и прошептала:

— По-моему, она влюблена.

Аделаида застонала:

— Хелене это не интересно, — отрезала она с ноткой раздражения.

Мама обхватила мои щеки ладонями и сжала их, будто я была несмышленым младенцем.

— Элспет — следующая. И мне кажется, она уже кое-кого нашла.

Ой-ой. Я окаменела в маминых руках, поспешно отступила и принялась поправлять стопку тарелок, которые в этом совершенно не нуждались.

— Не понимаю, о чем ты.

Мама посмотрела на Хелену с огоньком в глазах:

— Она думает, я ничего не замечаю, но материнское чутье не обманешь. Я вижу искры между ней и неким Дрейвеном Даркстоуном.

Я метнула взгляд на Хелену. Ее улыбка тут же погасла.

— Что ж, — произнесла Хелена, забирая миску, — это любопытная сплетня. Прошу меня извинить, — она направилась к столу позади нас и села на самый край, подальше от остальных.

Вина грызла меня изнутри: я вспомнила предупреждение Хелены, которое она дала нам в день покупки платьев.

— Пойду посижу с Хеленой недолго, — бросила я.

Мама отмахнулась, а Аделаида кивнула. Я подошла к столу и села напротив вампирши.

— То, что сказала мама… — я осеклась. А что тут скажешь? Отрицать — значит врать. Я не могла отрицать, что между мной и Дрейвеном что-то есть. Я думала, что ненавижу его, но… меня тянуло к нему. Я видела в нем частичку себя, и мне хотелось узнать его получше. Хотелось открыться ему.

Я до сих пор не понимала почему, и это злило меня неимоверно.

— Все в порядке. — Хелена пригубила суп. — Ты взрослая женщина и вольна сама делать выбор.

Голос ее звучал сухо и отрывисто. Я прикусила щеку изнутри. Мне было плевать, что Хелена думает обо мне. Вообще плевать, что кто-либо думает — я научилась этому давным-давно. Но ее предостережение набатом гудело в голове.

— Что произошло между тобой и Дрейвеном? — спросила я.

Ее красные глаза вспыхнули, она замялась.

— Я говорю это только ради твоей безопасности, — начала она. — Как я уже сказала, ты взрослая и сама решаешь. Но прежде чем делать шаги, ты должна знать правду.

Сердце пропустило удар. Звучало зловеще.

— Родители Дрейвена умерли больше года назад, ты, полагаю, в курсе.

Я кивнула. Хелена снова прихлебнула суп; над миской вился пар.

— После их смерти я сблизилась с его сестрой. Стала для нее в некотором роде наставницей. Она жила у бабушки, с которой я в прекрасных отношениях. Мы втроем проводили очень много времени вместе, — Хелена пожала плечами. — Могу лишь предположить, что Дрейвен приревновал. Он никогда не ладил с бабушкой. В один прекрасный день он просто приехал и забрал сестру. Решил, что ей будет лучше с ним. Он вырвал бедную девочку из рук бабушки, разлучил со мной, — глаза Хелены подозрительно заблестели. — Я переживаю за Джорджи, но Дрейвен даже не позволяет мне видеться с ней.

Мое сердце будто дало трещину. Я вспомнила все, что знала о Дрейвене и Джорджи. Не могла представить его настолько жестоким. Он не казался мне человеком, который поставит собственную ревность выше нужд сестры.

— Дрейвен всегда делает то, что выгодно Дрейвену, — отрезала Хелена. — Просто знай это, прежде чем вступать с ним в отношения.

Я отшатнулась:

— Я и не собиралась ни в какие отношения.

Если Дрейвен способен на такое со своей сестрой, то выдать чей-то секрет для него — раз плюнуть. Я мельком взглянула на Аделаиду. К ней как раз подошел Элм. Он обнимал ее, а она смеялась, пока он что-то шептал ей на ухо. Рассказала ли она ему нашу тайну? И выдаст ли Элм такое своему лучшему другу?

В животе все скрутило, будто я проглотила камень. Хелена протянула руку и коснулась моей ладони, ее пальцы были ледяными.

— На тебе лица нет. Будто я сообщила, что твой лучший друг умер.

Я выдавила натянутую улыбку:

— Нет, вовсе нет. Спасибо, что рассказала. За доверие.

Хелена помедлила, переводя взгляд с одного предмета на другой.

— И это останется между нами?

— Конечно, — ответила я. — Я не из тех, кто предает чужие секреты.

Уж точно не я — та, чей секрет выдали так давно, и я знала, какой разрушительной может быть эта правда. Весь остаток дня я провела как в тумане, а история Хелены крутилась в голове бесконечной, тоскливой волной.