Глава 39



Дрейвен

Я мерил шагами нашу маленькую квартирку над баром. Было раннее утро, трактир еще не открылся. Джорджи уже ушла в школу, и меня не покидало гнетущее предчувствие.

Два дня назад я послал за бабушкой. Она не знала, куда я увез сестру, но если бы потрудилась поискать, ей не составило бы труда нас выследить — было очевидно, что мы отправимся туда, где обосновались родители.

Но бабушка всегда была гордячкой. Упрямицей. Она бы не снизошла до поисков, не стала бы пытаться вернуть внучку домой силой.

Меня она никогда особо не жаловала — ведь я мужчина и не мог участвовать в Ведьминских Испытаниях, как не мог в свое время и отец. Взоры бабушки всегда были прикованы к Джорджи: она хотела, чтобы внучка пошла по ее стопам.

Родители были категорически против, убежденные, что для Джорджи это не лучший путь. Поэтому после их смерти я забрал сестру и приехал сюда. Но, возможно, родители ошибались. Может, Джорджи как раз и нужна встряска, которую бабушка ей обеспечит. Она заставит ее быть в тонусе. Приструнит так, как я никогда не смогу.

Я предупредил Джорджи о приезде бабушки, но пока не решился сказать, что подумываю отправить ее обратно в столицу. Разумеется, у меня были условия. Главное — Хелене запрещено даже приближаться к сестре. Бабушка так жаждет вернуть наследницу, что пойдет на это.

Хелена — змея, она почти растоптала уверенность Джорджи в себе, и я не позволю этому повториться. Я видел Хелену в городе — вероятно, она искала новых рекрутов для «опеки». Но я держался от нее подальше, и она отвечала мне тем же.

Челюсти сжались. Элспет вчера не пришла в поместье. Мне до боли не хватало ее прикосновений, ее советов. Она была нужна мне прямо сейчас. Нужна, чтобы подсказать, как поступить с сестрой. Элспет была бы объективна и сказала бы правду. Это я ценил в ней больше всего. Она никогда не выбирала выражений. Не сдерживалась, но и не была жестокой. Просто честной.

К черту все. Рынок еще не открылся. Она наверняка еще в коттедже. Знаю, она хотела сохранить нас в тайне, но я пойду туда, и если ее родня меня увидит — скажу, что хотел о чем-то спросить.

Бабушка скоро будет здесь, и мне нужно было хоть как-то привести мысли в порядок.

Приняв решение, я схватил пальто и вышел из дома на поиски Элспет.



Когда я добрался, у коттеджа царила суета. Первым делом я заметил аптекарский фургон Мунфлауэров. Его починили: он стоял во дворе, раскрытый во всей красе.

Раньше я его не видел, только слышал рассказы Элспет. Передние панели были распахнуты, открывая вид на внутренности с полками и пузырьками зелий, расставленными в идеальном порядке. Сбоку выступал прилавок. Очаровательно. Блестящая задумка.

Эти Мунфлауэры определенно смыслили в бизнесе. Впрочем, я не был удивлен. Они — борцы. Особенно Элспет.

Вторым делом я заметил, что они таскают одежду, горшки, одеяла… Похоже, они… собирались.

Никто из женщин меня не заметил… кроме Элспет. Она замерла на пороге, выйдя из дома, и уставилась на меня.

В ее глазах не осталось и капли тепла, губы сжались в узкую линию. Она решительно зашагала ко мне.

— Можно тебя на пару слов? — я взял ее за локоть и отвел в сторону. — Что происходит? — я кивнул на коттедж. — Вы нашли другое жилье? Дом чем-то не устроил?

— Мы уезжаем, — отрезала она.

Я почесал в затылке.

— Вы нашли квартиру в городе? А как же сад? — Элспет не казалась мне человеком, который захочет ютиться в тесной каморке с матерью и тремя сестрами.

— Нет, — она покачала головой. — Ты не понимаешь. Мы уезжаем из Тислгроува. Сегодня. Немедленно.

Я попятился, будто она ударила меня под дых.

— О чем ты говоришь?

Она ни разу не заикалась об отъезде. Напротив, в последнее время она все чаще говорила о будущем, и я решил, что она наконец начала разрушать свои стены.

— Все просто, — ее голос звучал сухо. — Фургон отремонтирован. Пора ехать.

Она развернулась, чтобы уйти, но я поймал ее за руку.

— Ни черта это не просто. А как же ваш суп? А как же Элм?

А как же я?

При упоминании Элма Аделаида, стоявшая позади нас, всхлипнула. Она прижала ладонь ко рту, развернулась и бросилась в дом, содрогаясь от рыданий.

— Аделаида сказала об этом Элму?

Элм ни за что не отпустит Аделаиду. Он по уши влюблен в эту женщину. Я никогда не видел его таким. Вначале у меня были сомнения, но теперь я видел: Элм и Аделаида созданы друг для друга. Если она уедет, это его уничтожит.

Я сглотнул. Если уедет Элспет, это уничтожит меня.

Должна быть причина, что-то, о чем она умалчивает.

— Что происходит на самом деле? Почему вы бежите?

Элспет закатила глаза.

— Потому что здесь не наш дом, Дрейвен. Это всегда была лишь временная остановка.

— А я? — спросил я. — Кем я был для тебя?

Элспет отвела взгляд.

— Я же сказала: это было временно, пока чинили повозку. Мы просто следуем плану.

— Чушь собачья. Планы меняются. Люди меняются. — Я изменился. Из-за нее. — Ты сама мне это говорила.

Она посмотрела мне прямо в глаза — в ее взгляде бушевала ярость. И страх.

— Нет, Дрейвен, не меняются. Все люди одинаковы. В конечном счете никто не делает того, что лучше для других. Все делают то, что лучше для них самих. Именно это мы сейчас и делаем. Этот фургон — наша жизнь. Наш бизнес. Наш единственный хлеб. Я делаю то, что лучше для моей семьи, и я уезжаю. Я двигаюсь дальше, Дрейвен, — она сглотнула. — Советую тебе сделать то же самое.

Она развернулась и зашагала к фургону, швырнув в него охапку одежды. Я простоял в оцепенении минуту, а затем развернулся и побрел обратно через лес.

Ее слова выбили почву у меня из-под ног. Я не знал, куда идти и что делать. Элспет уезжает. Вдалеке я заметил знакомую черную макушку.

Адское пламя. Только этого мне сейчас не хватало. Я бросился вперед, уклоняясь от веток и проскальзывая между деревьями, пока не нагнал младшую сестру.

— Джорджи, — выдохнул я. — Какого хрена ты тут делаешь?

Джорджи обернулась, округлив глаза:

— Только не злись.

Я запустил руку в волосы.

— Ты сейчас должна быть в школе, — появился Эдгар, хлопая крыльями, и я сузил глаза, глядя на него. — А ты должен за ней присматривать. Какой от тебя толк, если ты не можешь справиться с единственной задачей?

Эдгар вжал голову в плечи. Джорджи заслонила его собой.

— Да что с тобой такое?

— О, даже не знаю, — прорычал я. — Может, то, что как бы я ни старался, ты меня не слушаешь? Не умеешь себя вести. Не способна принимать нормальные решения, — Озорная улыбка исчезла с ее лица, и меня кольнуло чувство вины, но я был слишком взвинчен, слишком заведен, чтобы остановиться. — Ты больше не можешь жить со мной, — отрезал я.

Элспет всегда была честной. И она сама сказала мне то, что думает: люди не меняются. Значит, и я не могу измениться. Раз я не стою того, чтобы Элспет хотя бы задумалась о том, чтобы остаться в Тислгроуве… то как меня может быть достаточно для сестры? Ей нужна структура. Дисциплина. Ей нужно больше, чем я могу дать.

Джорджи отшатнулась:

— О чем ты говоришь?

Я сглотнул, сдерживая слезы, подступившие к глазам.

— Ты возвращаешься в столицу с бабушкой.

Джорджи прижала руку ко рту.

— Нет. Ты это не всерьез.

— Ты не имеешь права! — Эдгар затрепетал крыльями перед моим лицом.

Я сохранял на лице маску безразличия, хотя казалось, что сердце разлетается на куски.

— Так будет лучше для тебя, Джорджи. Она поможет тебе стать ведьмой, которой ты всегда должна была быть.

— Я уже такая ведьма! Мне не нужна помощь бабушки!

Она слишком молода. Она не понимает. Но, надеюсь, когда-нибудь она меня простит. Надеюсь, поймет, почему я был вынужден это сделать.

Она рванулась вперед, сунула мне в руку скомканный клочок пергамента, а затем развернулась и убежала.

— Делай что хочешь, — крикнул я ей вслед. — А потом возвращайся в квартиру и начинай собирать вещи. Бабушка не задержится здесь надолго.

Я разгладил бумагу и впился в нее взглядом, разбирая древние письмена на эториале.

Адское пламя.

Джорджи сделала это. Она исправила мое заклятие для кружек. Вот оно. Она действительно нашла решение.

Она и правда была гениальна. Под началом бабушки она расцветет.

Я медленно развернулся и побрел к городу, зная, что никогда не забуду этот день. День, когда я потерял все, что имело для меня значение.