Глава 31

Корабль повстанцев оказался неожиданно… уютным.

Я стояла под струями горячей воды, закрыв глаза, и пыталась смыть с себя не только грязь и пот, но и воспоминания. Кровь на руках. Взгляд того охранника. Холодные глаза Мел Фар.

«Ты убила человека».

Мысль ударила с новой силой, заставив меня резко открыть глаза. Пальцы впились в кафель душевой кабины, оставляя на влажной поверхности белые следы.

Дверь со скрипом приоткрылась, выпуская клубы пара в каюту.

— Место найдется?

Его голос прозвучал прямо у уха, заставив меня вздрогнуть.

Я обернулась. Саргон стоял в проеме, опираясь плечом о косяк, и изучал меня привычным прищуром — так, словно я была сложным механизмом, который он пытался разобрать взглядом. Струи воды стекали по его груди, огибая шрамы и свежие синяки, оставленные сегодняшним боем.

— Ты серьезно? — попыталась я сделать голос строгим, но он предательски дрогнул.

Он шагнул внутрь, не дожидаясь ответа, и дверь автоматически закрылась за ним. Тесное пространство душевой внезапно стало еще меньше.

— А что? — Его пальцы скользнули по моему плечу, смывая остатки пены. — Думаешь, после всего пережитого я позволю тебе исчезнуть из виду хотя бы на минуту?

Его рука опустилась ниже, и я закусила губу.

— Саргон…

— М-м?

— Я... убила человека.

Он замер. Затем медленно поднял мою руку к своим губам и прижал к ним ладонь.

— Ты выживала.

— Но он…

— Был готов убить тебя, — перебил он, — и если бы ты это не сделала, то я сейчас бы держал твой труп.

Я сглотнула. Он был прав. Но от этого не становилось легче.

Саргон внезапно притянул меня к себе так сильно, что я почувствовала каждую напряженную мышцу его тела — даже сейчас, в эту мирную секунду, он был готов к бою.

— Ты не виновата, — прошептал он, прижимаясь губами к моему виску. — Ни в чем.

Я вздохнула, прижимаясь к его груди.

— Ты же многих убивал... — прошептала я. — Как ты это пережил?

Он замолчал на мгновение, его пальцы замерли на моей спине.

— Не пережил, — наконец ответил он, и его голос прозвучал неожиданно тихо, без привычной насмешки. — К этому не привыкнуть.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было ни бравады, ни усталого безразличия — только глубокая, прожитая годами тяжесть.

— Но ты же…

— Делал то, что должен был, — перебил он. — И да, со временем становится легче. Но если бы я сказал, что не помню каждого — солгал бы.

Его рука поднялась, мокрые пальцы коснулись моей щеки.

— И знаешь что? Хорошо, что не можешь к этому привыкнуть.

— Почему?

— Потому что это значит, что ты ещё человек. — Его губы дрогнули в подобии улыбки, но в глазах оставалась серьёзность. — Гораздо страшнее обратное.

Я сжала его руку в своей.

— А ты?

— Я... свыкся. Но не смирился. — Он нахмурился, подбирая слова. — Это как шрам. Не болит, но напоминает.

Вода продолжала литься, но мне вдруг стало холодно.

— И со мной так же будет?

— Да. — Его ответ прозвучал твёрдо. — Ты не привыкнешь. Не свыкнешься. И это останется с тобой до конца жизни.

Саргон начал гладить меня по голове, его пальцы медленно скользили по мокрым прядям, словно пытаясь успокоить меня.

— Домывайся спокойно, — прошептал он, слегка наклонившись. Он вышел, оставив меня одну под струями воды.

Когда я вышла, завернувшись в мягкое полотенце, в каюте уже стоял аромат еды. На небольшом столе были разложены странные, но аппетитно выглядящие блюда — что-то напоминающее жареное мясо с пряными травами, тёмный хлеб с золотистой корочкой и даже фрукты, похожие на земные, но с необычным фиолетовым оттенком.

Саргон сидел на краю кровати, уже одетый в чёрные лёгкие штаны и свободную рубашку, расстёгнутую настолько, что было видно шрамы на груди. Он отломил кусок хлеба и жевал, задумчиво уставившись в стену, но, услышав мои шаги, тут же обернулся.

— Ну наконец-то, — пробормотал он, откладывая еду.

Он подошёл ко мне, и, прежде чем я успела что-то сказать, ловким движением сдёрнул полотенце.

— Вот наглец! — возмутилась я наигранно.

Он улыбнулся.

— Вот, одень, — протянул он мне тёмно-синий халат из мягкой шёлковой ткани.

Я накинула халат, и его мягкая ткань приятно обволокла кожу, словно обнимая после долгой разлуки с комфортом. Материал был прохладным, шелковистым, и я невольно вздохнула, затягивая пояс потуже.

— Роскошь, — пробормотала я, проводя пальцами по рукаву.

Саргон усмехнулся, наблюдая за мной с тем же выражением, с каким я иногда разглядывала особенно удачно починенный механизм — с легким восхищением.

Саргон подошёл ко мне, его глаза полные желания. Он притянул меня к себе, одной рукой обхватив за талию, а другой запустив пальцы в мои ещё влажные волосы. Его губы накрыли мои — сначала нежно, почти робко, как будто проверяя, действительно ли я здесь, с ним. Но уже через мгновение поцелуй стал глубже, его язык скользнул между моих губ, заставляя меня дрожать.

— Я испытываю голод, — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы провести губами по моей шее. — Но совсем не тот, который можно утолить едой.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как по телу разливается тепло. Его руки скользили под халатом, ладони горячие и шершавые, но такие знакомые, такие приятные и желанные.

— Еда может подождать, — ответила я, целуя его. — Сейчас я хочу кое-что другое.

Он зарычал что-то в ответ — низко, по-звериному, — и в следующий момент я уже была в его руках. Он подхватил меня, как будто я весила не больше пера, и понёс к кровати, не отрывая губ от моих.

Мы упали на мягкую кровать, и он накрыл меня своим телом, тяжёлым, тёплым, соблазнительным. Его хвост снова обвился вокруг моей ноги, как будто даже он не мог удержаться от прикосновений.

— Скучал, — прошептал он между поцелуями.

Я только засмеялась в ответ — тихо, счастливо, — потому что слова были уже лишними.

Его рука обвила мою талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала каждый мускул через тонкую ткань халата. Губы нашли мои без промедления — жёсткие, влажные, требовательные. Он не целовал — он захватывал, заставляя мой рот открыться под его натиском. Его язык ворвался внутрь, обжигающе горячий, обвиваясь вокруг моего с животной настойчивостью.

Я вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. Его руки уже скользили под халатом, грубые ладони прошлись по моим бёдрам, сжали ягодицы, заставив меня резко выгнуться.

— Ты уже мокрая, — прошептал он прямо в губы, и низкий голос заставил дрожь пробежать по спине.

Его пальцы без церемоний проникли между моих ног, скользнув по уже вздувшимся губам, и я застонала, когда он резко ввёл два пальца внутрь.

— Да… вот так… — он дышал прерывисто.

Его большой палец надавил на клитор, и мир поплыл перед глазами. Но прежде чем я успела кончить, он вытащил пальцы, перевернул меня лицом вниз и с силой раздвинул бёдра.

Горячее дыхание обожгло кожу, а затем его язык вплотную прижался к моей киске, проникая внутрь, вылизывая каждую складку. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни, когда он начал есть меня с грубой, ненасытной жадностью.

— Саргон… я…

Его руки сжали ягодицы, разводя их шире, а язык углубился, доводя до грани. Я задрожала, чувствуя, как спазмы подступают, но он снова остановился.

Прежде чем я успела протестовать, он резко вставил в меня три пальца, заставив взвыть от переполняющего ощущения.

Потом раздался звук расстёгивающегося ремня, и через секунду головка его члена упёрлась в мою промежность, горячая и пульсирующая.

Он медленно провёл головкой по моим губам, и я застонала, чувствуя, как каждый нерв в теле напрягся в ожидании.

Обычно он входил резко, заполняя меня одним мощным толчком, но сейчас… сейчас он делал это медленно. Осторожно.

Я почувствовала, как головка раздвигает меня миллиметр за миллиметром, и невольно зажмурилась в нетерпении.

— Смотри на меня, — приказал он тихо.

Я открыла глаза и встретила его взгляд. В нём не было привычной хищной ярости — только тёплая, почти невыносимая сосредоточенность.

Он входил так медленно, что я чувствовала каждый сантиметр. Как его член растягивает меня изнутри, как мышцы сжимаются в попытке принять его.

— Вот так… — он прошептал, когда наконец полностью вошёл, и его бёдра прижались к моим.

Я задрожала, чувствуя, как он пульсирует внутри.

Он не двигался. Просто держал меня так, его дыхание горячим веером касалось моей шеи, а пальцы переплелись с моими.

— Ты чувствуешь? — он чуть сжал бёдра, и я почувствовала, как он ещё глубже вошёл.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошая девочка…

И только тогда он начал двигаться.

Нежно.

Медленно.

Каждый толчок был точным, продуманным, будто он боялся причинить малейшую боль. Его руки скользили по моему телу — ласково, почти благоговейно, как будто я была чем-то хрупким, драгоценным.

— Как же ты прекрасна, моя инженерша, — его губы коснулись моего плеча.

Я обхватила его шею, прижимаясь ближе, и он ответил глубоким, размеренным толчком, заставив меня выгнуться.

— Саргон…

— Я здесь… — он прижал лоб к моему, его дыхание смешалось с моим. — Я с тобой…

Его движения оставались неторопливыми, но с каждым толчком напряжение внизу живота росло.

Я чувствовала всё — как его член скользит внутри, как его хвост лениво обвивает мою ногу, как его пальцы осторожно сжимают мою грудь.

— Кончай… — он прошептал, и его голос звучал не как приказ, а как просьба.

И я послушалась.

Волна накрыла медленно, сладко, заставляя всё тело содрогаться в долгом, глубоком оргазме.

Он не останавливался. Продолжал двигаться, тянуть наслаждение, пока я не застонала, чувствуя, как перевозбуждённые нервы почти болят от чувствительности.

Только тогда он отпустил себя.

Его тело напряглось, и я почувствовала, как он кончает — тихо, сдержанно, будто даже в этом моменте он контролировал каждую секунду.

Мы лежали так долго, не двигаясь, не говоря ни слова.

И только когда сердцебиение немного успокоилось, он отстранился, посмотрел мне в глаза и…

Улыбнулся.

А улыбнулся — по-настоящему, нежно, так, как я ещё никогда не видела.

— Вот видишь… — он провёл пальцем по моей щеке. — И так можно.

Я рассмеялась, обнимая его.

Да. И так — было прекрасно.