Глава 38. Жажда

— Ты… ты… О, господи… — Гатар впился поцелуем в мою шею.

Я почувствовала, как колючие мурашки испуганно побежали по коже, заставляя меня нервно выдохнуть спасительный кислород, которого и так было недостаточно в пещере. Кожа покрылась испариной, то ли от жара, исходящего от оборотней, то ли от разведенного костра, на котором томилось мясо.

Запах жареного распространялся по пещере вместе с нашими ароматами страсти. М-м-м.

— Гатар, — прошептал на ушко он, — но «господи» мне тоже нравится.

Я усмехнулась и прикусила губу. Вот самовлюбленный Альфа. Гормоны так и играли на фоне его ловких и соблазнительных движений. Гатар мягко наклонился над ее макушкой. Скользнул вбок, к скуле, совершенно не касаясь разгоряченной кожи.

От его дыхание пошевелилась выбившаяся прядь волос. По щекам разлился колючий и жаркий румянец. Россыпь мурашек. Это пугало и будоражило одновременно. Даже ни сколько касания возбуждали и закручивали тугой узел внизу живота, как едва ощутимые прикосновения на расстоянии.

— Сладкая ни-и-ижняя, — прорычал Гатар.

И меня оглушил этот рык. Низкий, вибрирующий. Он отозвался настоящей томной сладостью в каждой косточке, когда Альфа придвинул губы к уху и прошептал будоражащие сердце слова.

— П-пожалуйста… остановитесь…

— Ты слышишь, Адам? — тихо смеется Гатар, касаясь дыханием раскаленной кожи. — Как же сильно у нее дрожит голос…

Я сглотнула. Перед глазами расплывались круги, а голову неистово кружило в водовороте удовольствия. Затем Гатар соскальзывал по шее, заставляя неожиданно задержать дыхание, а после издать стон.

— Наша девочка очень голодна, а ты продолжаешь сводить ее с ума…

И после этих слов ладонь Адама скользнула между складочек. Я вздрогнула и из глаз сразу же брызнули искры. М-м-м… его шершавые пальцы трогали меня так, что я невольно начала молиться о том, чтобы это не заканчивалось.

— Я смотрю, ты тоже особо не строишь из себя ангела, — тихие, хриплые смешки Гатара сводят тело с ума.

Оно реагировало буквально на все. На каждое слово… на каждое неловкое движение… я была буквально пломбиром, который растекался на солнце.

— У нее такие стоны… что хочется прямо сейчас усадить на себя и трахнуть. Раздвинуть эти прекрасные, длинные ноги и ворваться. Войти так глубоко…

Внизу живота ударила горячая судорога. Боже-е-е…

Я зажмурилась, ощущая, как сердцебиение отчетливо ускорялась, нагоняя бешеный ритм. Облизнула пересохшие губы. Между ног становилось горячо от этих грязных слов.

Это было так пошло. Так развратно. Так неумолимо желанное, что хотелось еще и еще.

— Ты такая привлекательная… эта теплая, мягкая кожа…

Адам прикоснулся внутренней части бедер, от чего захотелось взвыть и полезть по стенам. И это все путало мысли. Чертовски путало мысли. Буквально вышибало все здравое и логическое.

Мы, словно дикие звери, жаждали перейти к главному. Вкусить друг друга, но почему-то неторопливо лакомились отдельными кусочками. Пробовали.

И я открыла глаза. Вся пещера наполнилась их пряным ароматом. Запахом, от которого просто ехала крыша, накрывал с головой. Подомной был один Альфа, сзади меня второй. Как же жарко.

Я опустила взгляд вниз.

Голубые глаза Адама горели в темноте. Он безотрывно смотрел. Я на него тоже. Это взаимное притяжение заставляло кровь в жилах бежать по венам. Соскользнула с его опасных глаз на жилистую шею.

Каждое прикосновение било электрическими разрядами по телу. По сердцу. По душе.

Рука сама поднялась вверх. Адам наблюдал и не шевелился, продолжая лишь удерживать меня за бедра. Смотрел напряженно, слегка озадачено. Точно сдерживал свои звериные порывы.

Давал мне шанс поиграться. Как и Гатар.

Жар ударил по телу. Был ли он от разведенного костра или от мужчин, я уже не знала. Не понимала. Здесь властвовали и разгуливали голые инстинкты, когда хотелось просто узнать.

Обозначить.

Исследовать.

Рука замерла прямо над бьющейся под кожей жилкой. Я никогда еще по своей воле не трогала Адама. Это никогда не было моим желанием. А сейчас оно было.

Требовательное. Просто сумасшедшее вожделение. Прикоснуться. Почувствовать его. Испробовать это. И я коснулась подушечками пальцев кожи. Невесомо. Очень осторожно. Замерла под взглядом зверя, явно чувствуя пульс.

Он посылал дрожащие импульсы под ногти, к ладоням и до самой груди. Наши сердца бились в унисон. Словно единый организм. Увлеченные одним единственным действием – исследованием друг друга.

Пальцами медленно вела вниз, почти не касаясь. Будто бы щекотала его, а на самом деле больше боялась обжечься. Дрожала, нервно кусала губы.

Дыхание Адама сорвалось. Он крепко втискивается ладонями в бедра, принося тянущую боль вслед за умопомрачительным удовольствием. Мои рецепторы абсолютно сошли с ума, раз за болью следовало наслаждение.

Хотелось еще.

Адам медленно вдохнул и выдохнул. Почти со свистом. С каким-то внутренним желанием бороться и держать себя в руках. Вены на его бицепсах вздулись. Мышцы перекатывались под кожей. Господи… какая у него внутренняя мощь.

Я буквально умоляюще смотрю на него. Останови меня. Я не могу перестать это делать. Это было выше меня.

— Ты делаешь буквально все, чтобы я перестал сдерживаться…

И залазит рукой под разорванную одежду.