Глава 21

Следующие дни превратились в тихую, почти семейную повседневность. Мы не говорили об Альянсе, станции, опасностях. Мы просто… были вместе.

Я много времени проводила с каждым из них. Где-то между совместными завтраками, небольшими кухонными спорами и прогулками по кораблю незаметно для себя я стала чувствовать: я на своём месте. Они не торопили. Никто не пытался забрать больше, чем я была готова отдать. После той ночи с Саэтом и Дреем всё словно вошло в новое русло — нежное, осторожное, терпеливое.

Мы обнимались. Часто и тепло. С каждым по-своему. Дрей прижимал меня крепко, всегда защищающе, словно хотел спрятать от всего мира. Вэлк поглаживал по спине медленно и спокойно — сдержанно, но так, что мурашки шли по коже. Саэт касался редко, но взглядом обжигал сильнее любых прикосновений. А Риан — тот и вовсе не знал меры: подхватывал, кружил, смеялся, будто мы не летим в неизвестность, а просто живём. Без тревог. Без будущего. В настоящем.

С Келларом было сложнее. Он держался особняком, всё ещё скрываясь за суровой маской. Но я видела — как он смотрит, как сдерживает себя. И однажды ночью, не выдержав, я пошла к нему. Постучала, не дожидаясь разрешения, вошла. Он хмуро взглянул, вздохнул, будто отчаянно спорил сам с собой — и всё же откинул одеяло.

— Тебе нужна помощь?

— Хочу побыть с тобой.

— Поздно. Я уже лег спать. — На время он замолчал, а потом призывающе отодвинул одеяло. — Иди сюда, неугомонная.

Меня не надо было приглашать дважды. Я быстро юркнула к нему в кровать. Он притянул меня, и больше не отпускал до самого утра.

Мы не говорили. Просто лежали. Его сильные руки, тяжёлый хвост, — и это ощущение, что ты в полной безопасности. Что тебя оберегают. Что ты дома.

Они сказали: пока я не решу, готова ли к детям, близости не будет. И пусть я и была против такой категоричной аскезы, но решила не спорить. Все же надо дать время моей коже полностью избавиться от всех следов наших утех.

Они дали мне время освоиться на судне. И я благодарно принимала его, в ответ отдавая заботу: готовила сладости, стирала, наводила уют, придумывала, как облегчить им жизнь. Они смеялись, дразнили, иногда качали головами, будто не понимали, что с ними происходит. Но каждый вечер всё чаще оставались рядом со мной.

А потом… раздался сигнал.

— До станции обмена остаётся три часа. Подготовка к снижению начнётся через сорок минут. Всем быть на местах.

Я замерла, сжимая в ладонях край пледа.

Три часа.

Всего три.

И неизвестность — снова передо мной.

— Всё будет хорошо, Ви, — прошептал Риан, когда корабль начал плавно снижаться. Он сидел рядом, прижимая меня к себе, но я чувствовала: руки у него напряжены, а дыхание сбилось. Он сам переживал не меньше моего.

Я кивнула, изо всех сил стараясь улыбнуться, но внутри всё сжалось. До поверхности станции оставались считаные минуты.

Когда судно с мягким глухим звуком коснулось посадочной платформы, внутри наступила звенящая тишина. Я встала, машинально разглаживая складки на одежде, и подошла к смотровому иллюминатору.

Станция обмена выглядела… странно. Безликая и строгая, словно собралась из серо-синих блоков. Сеть переходов, платформ, уровней, подъемников. Люди — или существа — сновали туда-сюда. Никто не суетился, всё двигалось с пугающей организованностью. Ни рекламы, ни цветов. Ни намёка на эмоции. Только функциональность. И контроль.

У выхода уже стояла группа. Трое. В тёмных костюмах Альянса с серебристыми эмблемами на груди. Ни эмоций, ни слов — только выправка, взгляды в упор и терминалы в руках.

Хвосты у всех моих мужчин начали дёргаться, почти синхронно, как у раздражённых котов. Я уже знала: это значит, что они готовы в любой момент сорваться с места. Защищать. Спорить. Бороться.

Келлар шагнул вперёд, загородив меня собой:

— Она не пойдёт с вами одна.

— Мы представители Альянса, — холодно сказал один из сопровождающих. Голос у него был металлический, словно синтезированный. — Согласно регламенту, вы обязаны передать женщину, не имеющую идентификации. Процедура обязательна.

— По законам нашей планеты, эта женщина уже является нашей женой.

— Система не фиксирует брачных отношений с незарегистрированными особями. Документы от команды не приняты системой, — отрезал другой. — Без идентификатора они недействительны. Она пройдёт регистрацию, собеседование и медпроверку. После — будет принято решение о её статусе.

— Один из нас пойдет с ней, — голос Келлара стал ниже и опаснее.

— Нет.

Я сделала шаг вперёд, положив ладонь на его плечо.

— Всё хорошо. Я пойду.

— Виола, — попытался возразить Дрей, но я покачала головой.

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. Пожалуйста.

Сопровождающие только кивнули и отступили на шаг, пропуская меня вперёд.

Я обернулась. Все пятеро стояли, молча, слишком напряжённые, слишком неподвижные, чтобы это было нормально. Их взгляды прожигали, и я ощущала их тепло даже сквозь страх.

Я улыбнулась. Насильно, через боль в груди.

— Скоро вернусь. Это же просто формальность.

И шагнула за линию света.

Я шла между двух представителей Альянса, и каждый их шаг отдавался в полу чётким ритмом. Третий шёл чуть позади. Не то чтобы охраняли — скорее, сопровождали как нечто потенциально нестабильное. Глядя на их безупречно вычищенную форму, гладкие лица, лишённые эмоций, и идеальную синхронность движений, я ощущала себя чем-то живым и неправильным в этом безупречном механизме.

Станция внутри ничем не отличалась от внешнего вида — стерильная, функциональная, бесконечно чужая. Полы — из гладкого тёмного сплава, стены — матовые, с вкраплениями голографических указателей. Вместо привычных табличек — тонкие световые полосы с текстом на нескольких языках, включая стандарт Альянса, как мне уже успели объяснить мужья. Воздух был слишком чистым, без запахов, без тепла. Как будто всё вокруг стерилизовано до последнего вдоха.

Мы миновали длинный коридор, мимо стеклянных отсеков, где внутри что-то бурлило и гудело — возможно, лаборатории или сканирующие камеры. Периодически я встречала других существ: кто-то с прозрачной кожей, кто-то на механических ногах, кто-то с щупальцами вместо рук. Никто не смотрел на меня. Ни один. Как будто я была и не была одновременно. Интересно, на пришельцев с неконтактных планет даже смотреть опасно?

Меня вели не в основной поток, а по отдельному коридору. Более узкому, с яркими полосами по полу — жёлтой и красной. Контрольный сектор, поняла я. Для «особых» случаев. Таких, как я.

— Сколько времени займёт процедура? — наконец осмелилась я спросить.

— Это зависит от уровня доступа, состояния организма, психоэмоционального анализа и корректности собранных данных, — ответил один из сопровождающих. Его голос был ровным, как отзвук из пустого зала. — Предположительно: от шести до двадцати часов.

Я сглотнула. Меня словно толкнули этим сроком в грудь. Двадцать часов. Без связи с моими ранкарцами. Без тепла хвоста на бедре или сильной руки, сжимающей пальцы.

Впереди показалась дверь. Не обычная створка, а целая шлюзовая конструкция. Голографический круг замерцал и опознал моё присутствие. Панели сбоку вспыхнули мягким синим.

— Подтверждено. Земля. Класс неконтактных. Временная регистрация: не установлена.

— Обработка начнётся немедленно, — сообщил второй представитель.

Я шагнула внутрь. Створки сомкнулись за моей спиной беззвучно.

И холод накрыл с головой.

Меня провели в отдельный отсек — без окон, без декора, с ярким ровным светом и запахом чего-то дезинфицированного до прозрачности. Там уже ждала фигура в белом халате — высокая, с вытянутым телом и щупальцами вместо рук. Лицо — вытянутое, без глаз в привычном смысле, но с сеткой сияющих точек, которые внимательно скользнули по мне с головы до пят.

— Пожалуйста, раздевайтесь, — мягко сказала она. Голос оказался неожиданно тёплым и женственным, хотя исходил будто из воздуха рядом.

Я выдохнула с облегчением: женщина. Хоть и не совсем привычная. Это уже было лучше, чем холодная рука автоматического сканера или чужие мужские глаза. Сняв одежду, я старалась держаться уверенно. Особенно когда увидела, как её щупальца вытягиваются и начинают быстрые, точные движения, похожие на прикосновения, но без настоящего касания.

Она проверила каждую часть моего тела, фиксируя что-то на прозрачном планшете. Когда дошла до зоны живота, задержалась на пару секунд. Я напряглась, но она просто хмыкнула — тихо, почти машинально — и продолжила дальше.

Хвала всем звёздам, синяки сошли. На коже осталась лишь местами лёгкая тень, неразличимая без пристального взгляда.

— Осмотр завершён, — прозвучало, и я с облегчением шагнула к своей одежде.

Но впереди ждал сканер. Шарообразная капсула раскрылась без звука, и мне велели войти внутрь. Металлический обруч замерцал и начал вращаться, окутывая голову мягкими вспышками света. Я зажмурилась, когда импульсы прошли сквозь череп, будто вытягивая мысли на поверхность. Следом просили приложить ладонь к небольшому терминалу.

Мягкий жужжащий звук, затем — голос, громкий, механический, почти весёлый:

— Субъект Виола. Неконтактная планета. Здорова. Патогены отсутствуют. Противопоказаний к интеграции нет.

Меня оставили в лаборатории одну. Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась звенящая тишина. Я быстро оделась, скользнув пальцами по подолу одежды, как будто это могло вернуть мне ощущение привычности. На столе рядом с ней лежала коробка. Простая, без опознавательных знаков, только мелкая надпись:

«Быстрый экспресс-тест. Репродуктивный статус. 99.9%»

Моё сердце стукнуло громче. Беременность. Я оглянулась, и, не давая себе времени на раздумья, сунула коробку за пояс и аккуратно спрятала в карман. Просто… на всякий случай.