Глава 2 · Уйди от меня!

Сознание возвращалось медленно, кусками.

Сначала, запах. Терпкий, дымный. Незнакомый, но почему-то проникающий глубоко в легкие, заставляющий сердце биться чаще.

Потом, звуки. Треск огня. Приглушенные голоса снаружи. Скрип кожи под чьими-то шагами.

И наконец — ощущение собственного тела. Я лежала на чем-то мягком, но колючем. Меха? Подо мной, надо мной, вокруг. И холод. Проклятый холод пробирался даже сквозь ворох шкур.

Я открыла глаза.

Надо мной нависал полог шатра. Темно-серый, с грубой вышивкой. Тусклый свет пробивался сквозь щель у входа, рисуя пляшущие тени на стенах.

Я попыталась сесть, и замерла.

Запястья были стянуты кожаным ремнем. Не больно, но крепко. Конец ремня уходил куда-то в глубину мехов, привязывая меня к тяжелому деревянному столбу, служащему опорой шатра.

— Очнулась.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Низкий, с хрипотцой, режущий слух, как лезвие ножа. Я дернула головой в сторону звука.

Он сидел в паре метрах от меня, на грубо сколоченном табурете, перебирая какие-то металлические пластины. Тот самый. Сероглазый. Без доспехов, только простая темная рубаха, распахнутая на груди, и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы влажные, будто он только что умывался, и от этого казались еще чернее.

Он даже не смотрел на меня. Перебирал свои железяки, и на лице, ни тени эмоций.

— Где я? — мой голос сел, превратившись в хрип. Я надеялась…что он может… на нашем. — Что вы со мной сделали?

— Ты в моем шатре, — ответил он, не поднимая головы. Ого, образованный — В центре лагеря. Мы двинемся на север, как только рассветет.

— На север? — я дернула ремень. — Отпусти меня. Немедленно. Я гражданка Земной Конфедерации, у меня есть права, меня будут искать…

Он поднял голову.

Взгляд серых глаз впился в меня, заставив слова застрять в горле. Холодный, тяжелый, равнодушный.

— Здесь нет Конфедерации, — отрезал он. — Здесь Ксар-7. Мои земли. Мои законы.

— Ты не имеешь права! — во мне вскипела злость. Страх отступил, уступая место ярости. — Я ученая! Я здесь по контракту! Это межпланетный скандал, ты понимаешь, скотина?

Я дергалась, пытаясь освободить руки, и, кажется, даже лягнула воздух ногой. Со стороны, наверное, выглядело жалко.

Он встал.

Одним движением. Плавно, хищно, как зверь, распрямляющий пружину мышц. И вдруг оказался рядом, так быстро, что я не успела моргнуть. Огромный, заслоняющий свет, отбрасывающий на меня тень.

Он наклонился, упершись ладонями по обе стороны от моего тела, и оказался так близко, что я увидела золотистые крапинки в его глазах.

— Скотина? — переспросил он тихо, и в этом шепоте слышалась усмешка. — Ты даже не знаешь, кто я такой, женщина. И не узнаешь, если не заткнешься.

Его запах снова ударил в нос. Кожа, дым, ветер и тот самый пряный, дурманящий оттенок, от которого у меня почему-то поджались пальцы.

— Я буду кричать, — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

— Кричи, — разрешил он. — Мои воины решат, что я наконец-то взялся за тебя по-настоящему. И будут только завидовать.

Смысл его слов дошел до меня не сразу. А когда дошел, кровь прилила к щекам. От страха? От стыда? От того, как близко его губы и как дико, первобытно красиво то, что я вижу перед собой?

— Не смей ко мне прикасаться, — прошептала я.

— Уже прикоснулся, — он выпрямился, оставляя меня внизу, дрожащую и растерянную. — Когда вытаскивал из шкафа. Когда нес в шатер. Когда раздевал, чтобы проверить, нет ли жучков.

Я похолодела.

— Ты… раздевал меня?

— Ты была без сознания. Я смотрел на тебя, как врачевый. Не обольщайся.

Он отошел к выходу, откинул полог, бросил несколько слов на своем языке наружу. Вернулся с деревянной кружкой, от которой шел пар.

— Пей.

Я подозрительно уставилась на кружку.

— Что это?

— Отвар. Согреешься. Если бы я хотел тебя отравить, сделал бы это еще в лаборатории. Вы глупые.

Он поставил кружку рядом со мной и, к моему удивлению, ловко распустил ремень на моих запястьях.

— Бежать не пытайся. Караулят пять воинов. И у каждого нюх, как у Нагла. Ты даже до выхода не доползешь, учуют.

Я села, растирая затекшие запястья. Пальцы дрожали. От холода, от страха, от всего сразу.

— Чего ты хочешь? — спросила я, глядя на него снизу вверх. — Зачем я тебе?

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты — трофей. Доказательство моей силы. Я забрал тебя у чужаков, значит, я достоин уважения.

— Я не вещь, — процедила я сквозь зубы.

— Здесь все, вещи, — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Женщины, воины, рабы. Все, что может быть взято силой. Пей давай.

Я взяла кружку. Жидкость пахла травами. Горячо обожгла горло, но по телу действительно разлилось тепло.

Он снова сел на свой табурет, наблюдая за мной. Я пила, чувствуя на себе этот тяжелый взгляд, и злилась на себя за то, что краснею.

— Как тебя зовут? — спросил он вдруг.

— Алиса, — ответила я и тут же пожалела. Зачем ему мое имя? Чтобы вещь имела имя?

— Алиса, — повторил он, растягивая гласные на свой лад. Получилось «Аллиса». Мягче, чем я ожидала.

— Я, Дарк, верховный вождь клана Северных Волков. Запомни это имя. Тебе придется его часто слышать. И… произносить.

— Надеюсь, что нет, — буркнула я, вцепившись в кружку. — Надеюсь, что завтра меня найдут и устроят тут показательную порку инопланетным варварам.

Он засмеялся. Коротко, хрипло, но в этом смехе не было тепла, только холодная насмешка.

— Ты смешная, Алллиса. — Он встал, потянулся, и я снова увидела, какое у него тело — мощное, жилистое, с выступающими ключицами и твердыми мышцами под смуглой кожей. — Спи. Завтра тяжелый переход.

— Где мне спать? — я обвела взглядом шатер. Одна лежанка. Его лежанка, видимо.

— Здесь, — кивнул он на меха. — Я не кусаюсь, если не просят.

Он вышел, оставив меня одну, и я выдохнула, только когда полог за ним опустился. Сердце колотилось.

Я прижалась спиной к столбу, обхватив колени руками. Меня трясло. То ли от холода, то ли от того, что происходило. Я попала в плен к инопланетному варвару, который смотрит на меня как на диковинку, раздевает без спросу и при этом пахнет так…

Что со мной не так?

В голове билась одна мысль: надо бежать. Обязательно бежать. Пока он не решил, что трофей можно использовать не только как доказательство силы.

Но в глубине души, там, где я боялась признаться даже себе, шевелилось что-то еще. Что-то, что сжималось в тугой узел каждый раз, когда я вспоминала его глаза. Нет. Я не позволю себе раскиснуть. Мужчинам нельзя верить. Особенно таким.