3 глава

Очень тихо. Такая вязкая, плотная тишина, что звук собственного пульса кажется чужеродным, а легкая вибрация под матрасом приводит в оцепенение все нервные окончания. Очень напоминает чье-то гигантское, едва слышное дыхание.

Я распахиваю глаза и, инстинктивно вздрогнув, пытаюсь приподняться на локтях, но соскальзываю по прохладным простыням. Шелковистая темно-бордовая ткань цепляется за кожу, будто мягкая паутина. Кровать круглая, безумно большая, и невероятно мягкая — создается ощущение, что стоит закрыть глаза, и она втянет меня глубже, словно в зыбучий песок.

Стоп.

Я цепенею, только сейчас осознавая: это не моя квартира, не моя комната, не спальня родителей. Воздух здесь слишком стерилен, пахнет слабым озоном и чем-то металлическим, а стены не ловят ни одного отголоска привычных бытовых звуков.

Сердце колотится о ребра, когда взгляд цепляется за окно. Оно изогнутое, панорамное, занимает почти две стены и… выходит в никуда. За стеклом густая, почти угольно-черная бездна, разрезанная редкими, холодными звездами. Ни одного отражения. Темный вакуум кажется живым, враждебным, зовущим. Пугающим. Я обхватываю себя за плечи, стараясь согреться. Но холод липко цепляется за кожу.

Что за черт? Очередной кошмар? Кому понадобилось меня так разыгрывать? Или… это на самом деле космос? Меня кто-то увез?

Пф-ф! Бред! У нас еще нет таких технологий.

От этой мысли в груди вспыхивает паника, жжет горло. Я сглатываю, но слюны почти нет.

Ни каких-либо приборов, ни ламп — лишь приглушенные рубиновые огоньки, утопленные в линии потолка. По коже бегут мурашки. Появляется ощущение, будто за мной наблюдают. Я ловлю себя на том, что дышу неглубоко — боюсь потревожить эту нечеловеческую тишину.

Я ничего не понимаю. И от незнания становится по-настоящему страшно.

Осторожно оглядываюсь — и кровь стынет.

Стены гладкие, неровно отражающие все внутри, словно сделаны из ртути. Металлический блеск будто живой: где-то в глубине проходят дрожащие волны тусклого света, словно чьи-то пальцы скользят под самой кожей корабля. Уж не знаю, это преломление света, или мой ужас подкидывает мне страшные предположения, но спокойнее не становится.

На литой поверхности не видно ни шва, ни винта, и от этого стало еще больше не по себе.

По стенам — узкие полки. Узкие капсулы, пульсирующие бледно-зеленым. Хрустальные сосуды, наполненный густой темной жидкостью. Рядом — сферический крошечный каркас, изнутри мерцающий ленивым, но зловещим оранжевым светом. Стоит мне задержать взгляд — и это свечение, кажется, вздрагивает, реагируя на мое внимание.

На одной из стен — выключенные экраны. Их стекло покрыто едва заметными контурами интерфейсов; тень пиктограмм белеет в полумраке.

Периметр каюты очерчен тонкими световыми линиями. Сейчас они излучают теплый желтый свет. Спокойный, почти уютный. Но я едва двигаюсь — и свет тут же вспыхивает ярким холодным голубым, будто этот странный корабль чувствует меня. Датчики. Значит, тот, кто забрал меня, уже знает, что я проснулась. От этой мысли во рту пересыхает.

Двери — высокие, бесшовные, без ручек. В их гладкой поверхности тонкие сенсорные панели мерцают красным, как при включенной сигнализации.

Стоит приложить ладонь — и они раскроются? Или зазвенит сирена? Я инстинктивно отдергиваю руку и вжимаясь спиной в изголовье.

Кровать огромная, круглая, пугающе мягкая. Шелк темно-бордового цвета тянется, будто пытаясь удержать. Я стискиваю простыню так сильно, что пальцы ноют. Сердце колотится — резкие удары звучат громче тишины, и мне чудится, что стены слушают меня. Потому я решаю не кричать. Уверена, тут есть камеры. Так что за мной наблюдают.

Воздух… теплый, но чужой. Он пахнет чем-то приторным, металлическим, и будто прячет под слоем запаха озона предупреждение. Я ощущаю липкий страх на коже, маленькие капли пота стекают по позвоночнику.

Щипаю себя в плечо.

Больно.

Слишком реально для сна.

Сглатываю и решаюсь: осторожно подаюсь к краю кровати. Оказывается, ее борт выше, чем я думала; ногам приходится какое-то время нащупывать опору в воздухе. Пол слабо вибрирует — отдаленный гул двигателей? Или это что-то включилось, когда я коснулась пола ногой?

Пальцы ног касаются мягкого пола.

Я встаю — и световые полосы снова вспыхивают, теперь ярче, еще холоднее. Слева тихо что-то щелкает.

Я обнимаю себя, пытаясь унять дрожь. Передо мной — изогнутое панорамное окно. За стеклом — тусклые звезды и черная бездна, настолько глубокая, что мутит в желудке. Галактическая тишина давит, будто мне в уши залили лед.

С каждой секундой осознание сгущается: я на космическом корабле.

Где-то в чужом секторе, точно под наблюдением чьих-то неисчислимых глаз. Вот это я чувствую очень хорошо.

И если это не сон — то пробуждение будет страшнее любого кошмара.

На удивление, ковер из странного, тонкого, чуть блестящего, и безумно мягкого ворса, не схомячил мою ножку.

И нет, он не ждал вторую. Вдруг коверный монстр ждал именно обеих моих ступней?

А что, придумать такое окно я могу, а коверного монстра — нет?

Но нет.

Осторожно иду по теплому полу. Странно, что он теплый — он тоже металлический. Ковер заканчивается через два шага. Но мне комфортно.

Трогаю идеальное стекло обеими руками и на удивление, оно тоже теплое. Ставлю две руки на него, немного наклоняюсь, прижимаясь носом, чтобы увидеть какой-то пол внизу или потолок вверху.

И взвизгивая, отскакиваю, грохаюсь на пол на попу. Меня моментально охватывает озноб…

Там тоже пусто… Нет ни пола, ни потолка.

Эта машина просто в космосе… В пространстве… Огромном и страшном, темном и пугающем.

А еще я ощущаю все. Даже боль в пятой точке, на которую только упала. Шикнув, я немного прилегла на бок и потерла ее. Синяк еще останется…

Но это все мелочь.

Важнее… Как я тут… Нет. Где я? Нет. Кто меня…

Нет!

Все эти вопросы важны! Я не могу задать один из миллиона.

А еще их некому задавать!