Глава 32. Взрослые игры.

Мария Гарсон

Ужин проходит замечательно.

Я думала, что за неделю мы успели рассказать все истории из жизни, но нет. У нас одна за одной появляются новые темы для разговоров.

Мы много смеёмся, пробуем странные позиции французской кухни и болтаем, болтаем, болтаем, не забывая награждать друг друга горящими влюблёнными взглядами.

Чувствую себя счастливой. Живой.

Оказывается, такая жизнь была долгие годы скрыта от меня... благодаря папочке и всей моей сумасшедшей семейке во главе с главной имперской сумасшедшей мамочкой-Дианочкой. Меня намеренно лишали возможности быть счастливой, любимой и желанной женщиной.

Это ни в какие ворота! Где-то за гранью моего понимания. Как можно лишать своего ребёнка любви? Сколько ни пытаюсь — не пойму! Какой астероид вселился им в головы?! Какие оправдания они находили себе?

Спрошу. Вот увижу их всех и задам эти вопросы! И если ответы мне не понравятся, навсегда уйду из дома! Хотя... я и так уйду. Куда, правда, пока не знаю. Но уйду! Ноги моей больше не будет у предателей. И хватит о них. Надоели! Уже давно.

— Как тебе здесь, маленькая? — Алекс кладёт свою руку поверх моей. Поглаживает, как всегда, в своей манере.

— Нравится. Спасибо тебе, — тихонько снимаю туфлю и вытягиваю ногу вперёд. Пальчиками касаюсь его лодыжки, следую вверх по напряжённой голени, затем вновь вниз. Грань не перехожу. Просто хочу немного поиграть и раззадорить своего мужчину. Альварез приподнимает бровь вверх, смотрит на меня, но я никак не реагирую и делаю вид, что не понимаю, о чём речь.

— Я не при делах. — невинно хлопаю ресницами, а сама продолжаю незамысловатые манипуляции. Но отчего-то с каждым движением поднимаюсь всё выше и выше...

— Мар-р-рия, — рычит, сквозь стиснутые зубы. Глаза затягиваются чёрной пеленой.

— Что? — с придыханием спрашиваю. Роль глупой дурочки мне даётся очень легко, будто всю жизнь только ей и была.

Он внезапно наклоняется ко мне через стол, хватает за подбородок, смотрит так горячо и безумно. Я пугаюсь от неожиданного выпада, а моя нога резко поднимается выше, упираясь в его твёрдый, напряжённый ствол...

— Ой, — взвизгиваю и вместо того, чтобы убрать шаловливую ногу, продолжаю пальчиками исследовать член моего красавчика. Чувствую, как он несколько раз дёргается, такое ощущение, что скоро ткань брюк разойдётся по швам. Настолько он выпирает.

— Ты доигралась, девочка, — шипит Алекс. На его губах растягивается порочная ухмылка. Он жёстко надавливает пальцем на нижнюю губу, слегка оттягивает, ведёт вдоль... мне нравится эта грубая ласка, я буквально завожусь с пол-оборота. Возбуждаюсь. Хочу, чтобы он продолжал прикасаться ко мне, чтобы показал свою власть. Чтобы сделал хоть что-нибудь! Просто хочу... его хочу!

Но вместо того, чтобы продолжить он отпускает меня и возвращается на место. Хватает бокал с напитком, стискивая его с такой силой, что, кажется, ещё немного и стекло треснет. Залпом выпивает, не сводя с меня взгляда.

А я... я дрожу, не в силах унять вспыхнувшую, ноющую боль внизу живота... я сама себя переиграла. За столько времени Алекс научился справляться со своим возбуждением, а я нет.

Не знаю, что делать!

Ногу я уже убрала, и чтобы унять пульсацию, закинула нога на ногу. Однако это не помогает! Я только сильнее ощущаю болезненное желание. Против воли вырывается стон.

— Как дела, Мария? — усмехается. Довольный.

Вредно прищуриваюсь в ответ. Молчу. Сказать не могу ни слова, в горле пересохло. Хочу его до изнеможения. Перед глазами уже мутнеет, с каждой секундой мне становится всё хуже и хуже.

— Раздвинь ножки, девочка, — приказывает. Смотрит пристально.

— Что? — вместо слова вырывается нечто непонятное. Хрип вперемешку со стоном.

— Раздвинь ноги, Мария, — голос становится жёстким, требовательным. Подчиняюсь. — Умница, маленькая. Теперь опусти руку вниз.

Его голос действует на меня гипнотически. Я хочу слушаться, хочу выполнять его приказы и до безумия желаю избавиться от тянущего чувства.

Опускаю руку. Алекс довольно хмыкает.

— Задери платье и отодвинь трусики в сторону, прикоснись к себе.

— Что? — повторяю. Облизываю пересохшие губы, опасливо озираюсь по сторонам. Рядом никого нет, мы в уединённом пространстве, но всё равно страшно быть застуканной.

— Мария, — снова требовательно. Он кладёт свою руку поверх моей, оставшейся на столе.

Выполняю. Слегка прикасаюсь и тут же начинаю дрожать.

— Моя девочка, — обманчиво ласково произносит Альварез, — а теперь повторяй мои движения, — и начинает невесомыми круговыми движениями поглаживать мою руку указательным пальцем.