ГЛАВА 18

Надин

Во мне что-то изменилось. В первый день лета, который в Гарандии считался днем светлых богов, я проснулась именно с этой мыслью. И она меня не отпускала. Впервые пришла, когда накануне я наблюдала за поединком Андре и Филиппа, ловила каждое движение магистра пустоты — холодного, сосредоточенного. Каждый шаг был выверенным, каждое заклинание — бьющим точно в цель. А когда я увидела алые капельки, выступившие на белой коже, и вовсе замерло сердце. В эту минуту я ненавидела Филиппа, но Андре будто не чувствовал боли. Он бы победил, если бы сражался всерьез. Но то ли боялся задеть брата, то ли не желал, чтобы тот ударил лицом в грязь перед девчонкой, поэтому в какой-то момент проиграл.

Я остановила кровь — ведьме было легко и просто это сделать. А вот поцелуй… И такое изумление в бездонных глазах Андре, что в них можно было утонуть. Сердце до сих пор бешено билось, стоило вспомнить об этом. Я призывала на помощь образ Денни, но внезапно поняла — не помогает. От воспоминаний о Денни на сердце было тепло, но будто пелена тумана сошла с глаз. И возник вполне закономерный вопрос: что я здесь делаю? Я ведь не смогу больше. Ни за что не причиню Андре вреда. Но и предать друзей не смогу. Поэтому и попросила о прогулке — пусть Денни взглянет на печати. Если пустота опасна, то она опасна и для Андре тоже. Ее необходимо уничтожить.

Сам Андре, как всегда, проснулся рано. Я уже успела написать Денни, что мы сегодня уйдем из башни, но не знала точного времени. Из окна наблюдала, как Андре снова устанавливает зеркало, убранное с приходом Филиппа, и направляет на него магию. По городу ходили слухи, что Андре каким-то образом причастен к смерти светлого магистра Таймуса. Я смотрела на него и понимала: верю и не верю одновременно. А затем в памяти всплыла страшная сцена в моем доме и жуткие слова: «Да, а еще я иногда убиваю людей». Все-таки верю… Так почему этот страшный человек больше не пугает меня?

Андре провозился долго. Я позавтракала в одиночестве, затем не выдержала и спустилась к нему. Андре как раз наносил какие-то особенно мудреные нити заклинаний.

— Ты не устал? — спросила тихо.

— Нет, — донесся ответ.

Значит, заметил мое появление, но комментировать не стал. Странный… Поначалу мне показалось, что у него внутри пустота, но теперь поняла, что это не так, и за внешней бесстрастностью скрыты глубокие чувства. Просто Андре никого к себе не подпускал, но я видела, как он улыбался вчера после боя с Филом — с едва заметной гордостью, что брату удалось уложить его на лопатки. А затем согласился на прогулку, хотя почти не покидает башню. Нет, ему не было безразлично.

— Я собираюсь готовить обед. Ты со мной?

Андре на миг замер, будто решая что-то для себя, а затем сказал:

— Нет. Я тебе доверяю.

Я не ослышалась? Стало вдруг горько оттого, что вынуждена обманывать его. Захотелось признаться. Он ведь должен понять! Но не поймет. Это тоже ясно как день. Поэтому промолчала и вернулась в башню. Все валилось из рук. Я едва не порезала палец, приказала себе успокоиться и занялась обедом. Андре появился, когда заканчивала приготовление теплого салата, привычно занял свободный стул и наблюдал, как я накрывала на стол.

— В котором часу пойдем гулять? — спросила как бы между прочим.

— После обеда я свободен.

Вот и отлично. Амулеты помогут Денни миновать защиту башни, и если боги будут на нашей стороне, Андре ничего не заметит. Но все равно было неспокойно. Будто кто-то проворачивал в груди острый штырь. Мы быстро пообедали, и я поспешила в комнату собираться. Из дома захватила только одно праздничное платье — бледно-розового цвета, украшенное скромным белым кружевом. Волосы заплела в косу и уложила вокруг головы, оставив только несколько свободных локонов. Спустилась по лестнице — Андре уже ждал меня внизу. Он был в привычной одежде: жемчужно-серая рубашка, черные брюки и черный плащ с неизменной звездой. Окинул меня взглядом, а я так и не поняла, нравится ему мое платье или нет.

— Идем? — спросил спокойно.

И вот как понять, о чем он думает? Как разгадать? Я осторожно взяла Андре под руку, ожидая, что он, как обычно, отшатнется или напомнит о необходимости сохранять дистанцию. Не отшатнулся. Я улыбнулась — сразу стало легче. Мой спутник легким движением руки активировал дополнительную защиту, и мы пошли к центру города. Районы, прилегающие к башне пустоты, казались серыми и безжизненными. Странно, почему никто не желал здесь жить. Ведь Андре не было целых пять лет. Вот только за это время дурная слава о башне разошлась еще больше. Почему? Я не знала. Денни ведь не раз пробирался внутрь, и врата были мертвы. Или ему так показалось? Как знать?

Зато четверть часа спустя мы свернули на оживленную улочку. Ее украшали флажки и яркие ленты, а количество людей возросло. Я крепче сжала руку Андре. Мне на самом деле так было спокойнее. Странно — испытывать спокойствие рядом с человеком, который представляет угрозу, но я уже ничему не удивлялась. А шум вокруг рос и рос, и Альсенбург преображался. Центральные районы и вовсе казались большим растревоженным улеем. И мой спутник все больше хмурился. Ему не нравилось среди людей, это было очевидно.

— Почему ты не любишь праздники? — спросила, стараясь перекричать общий шум.

— А? — вздрогнул Андре, полностью ушедший в свои мысли.

— Говорю, почему ты не любишь праздники? — крикнула громче ему на ухо.

— Кто сказал, что я их не люблю? — Магистр вскинул брови.

— Но лицу видно, — ответила, сворачивая на более тихую улочку. — Такое чувство, что я привела тебя не на праздничную площадь, а на казнь.

— Мне здесь не по себе, — признал Андре. — От людей можно ожидать любой пакости, особенно в такой толпе.

— Почему? Здесь же все просто гуляют, как и мы. Смотри, как весело.

Вот только весело ему не было. И это тоже было понятно. Скорее, как он и выразился, не по себе.

— Андре, — вместо того чтобы опереться на предложенную руку, как требуют приличия, переплела наши пальцы, — не стоит думать, что все люди хотят чем-то нам навредить. Это ведь не так.

— Да, именно поэтому ты скрываешься от людей в моей башне, — заметил мой угрюмый спутник.

Я замолчала. Что еще ему скажешь? Но внезапно накатила горечь. Глупый… За что так ненавидеть жизнь? Не понимаю.

— Прости, из меня плохой кандидат для прогулок.

Конечно, Андре тут же заметил, что у меня изменилось настроение. Это был бы не он, если бы упустил хоть что-то.

— Неправда, — постаралась улыбнуться как можно искреннее. — Мне просто не всегда понятно, что ты чувствуешь, что думаешь.

Теперь улыбнулся и Андре.

— Не бери в голову, — сказал он. — Идем.

И увлек меня к ярмарочным лоткам, ярким, как солнечные лучики. Они были традиционно трехцветными — с желтыми, красными и белыми полосами, символизирующими солнце, огонь очага и чистоту. И самих светлых богов было трое, как и темных. И лишь Пустота — одна.

— Смотри, какие ленточки! — радостно вскрикнула я и потащила Андре к ближайшему лотку. Почувствовала, как едва заметно тело окутали чужие щиты. Бдит. А сама с головой ушла в выбор ленты для волос. Достала медную монетку и обвязала вокруг запястья красную ленточку. Дома вплету в косу, будет красиво. А вторую купила белую, чтобы гармонировала с костюмом Андре.

— Держи, — протянула ему.

— Зачем? — уставился он на меня.

— На память об этом дне. Будешь смотреть и вспоминать.

Андре воспользовался моим примером. Лента обхватила запястье, а я уже разглядывала заколки и броши. Всегда любила ярмарки! С тех пор как мы с Крисом остались вдвоем, редко позволяли себе праздники, но раз в году он всегда собирал хоть немного денег и водил меня на ярмарку, покупал ленты, леденцы, зеркальца и прочую мелочевку.

Обернулась — Андре рядом не было. Да где же он? Магистр ожидаемо нашелся возле большой палатки с зеркалами и, судя по выражению лица, решал для себя сложную дилемму — можно ли сразу купить их все или нет? Видимо, решил поступить иначе, потому что протянул торговцу три золотых.

— Заверните вот эти десять, — указал на первый ряд. — И доставьте в лавку на улице Арран, скажите, что я заберу.

Глаза у торговца сделались большими, словно блюдца. Еще бы! За зеркала, которые все вместе стоят один золотой, он получил целых три.

— Конечно, месье…

— Андре.

— Все будет сделано, месье Андре, — заверил он. — Прямо сегодня и доставят.

Магистр не стал вести долгих разговоров, холодно кивнул и оглянулся, отыскивая меня взглядом.

— Я тебя потеряла. — Снова взяла его под руку. — Что, выбрал новые зеркала для опытов?

— Да, они хорошо подойдут, — задумчиво ответил Андре. — Может, стоило взять больше?

— А может, стоит вообще скупить все зеркала в городе? — рассмеялась я, увлекая его дальше к площади, на которой под звуки гитары и флейт плясал простой народ. Обожаю танцы! — Потанцуй со мной, — попросила Андре.

— Ты что! — Он едва не отшатнулся и добавил тише: — Я не умею.

— А что тут уметь? Главное, попадать ногами в такт. Ну, пойдем!

— Я правда не умею танцевать. — Андре дополнил отказ виноватой улыбкой. — Но ты можешь идти, подожду здесь.

— Нет, тогда действительно не стоит, — крепче прижалась к нему. — Но дома ты со мной потанцуешь!

Андре не сказал ни да, ни нет, из чего сделала вывод, что при должных уговорах у меня есть шанс на успех. Мы обошли площадь стороной — туда, где расположились балаганчики. Каждый старался заработать в праздничные дни, когда люди легче расстаются со звонкими монетами.

— Андре! — вдруг послышался радостный возглас, и на нас налетел мальчишка лет семнадцати-восемнадцати, высокий, русоволосый и улыбающийся во весь рот.

— Здравствуй, Вилли, — ответил Андре спокойно, но я по глазам привыкла определять, что на самом деле он рад видеть мальчика. — А ты с кем здесь?

— С Полли. Полли! — уже махал он рукой.

— Не стоит… — попытался было остановить его магистр, но к нам уже спешила худощавая девушка с большими светлыми глазами и приятной улыбкой. На руках она держала двухлетнего малыша, а за юбку матери держалась девочка лет четырех. Платье сразу выдавало знатную даму, невесть как оказавшуюся на городском празднике, а не на балу в магистрате.

— Здравствуйте, Андре, — мягко проговорила девушка. — Тоже гуляете?

— Да, — кивнул мой спутник, но я сразу заметила, как он напряжен. — А вы почему без супруга, Полина? Магистр не побоялся отпускать вас одну?

— Он не знает, — заговорщицки шепнула Полина. Значит, она — супруга светлого магистра, брата Андре? Потому что темный не был женат.

— Вот как.

— Да, я упросила герцога Дареаля отпустить со мной Вилли, пока они с супругой в гостях, а мне как раз нужен провожатый.

— Надин, — Андре вспомнил о приличиях, — это Полина Вейран, моя невестка. А это — Надин, моя подруга.

Намеренно не стал называть фамилию, зная, что настоящую я скрываю.

— Очень приятно, — ласково улыбнулась Полли. — А это — Илберт и Мелани, мои дети. Дети, познакомьтесь, это ваш дядя Андре.

Две пары внимательных зеленых глазок тут же уставились на магистра. Мне на мгновение показалось, что он сбежит, но первый порыв прошел.

— А если он наш дядя, то почему не приходит в гости? — громко спросила Мелани.

— Потому что только недавно вернулся из далекой… поездки, — пояснила Полли.

— Здравствуйте. — Мелани чинно протянула Андре ладошку, и он легонько ее пожал. — А у меня в конце месяца день рождения. Придете в гости? Если что, я люблю кукол.

— Мелани! — Щеки Полли вспыхнули. — У нее кукол этих…

— Я постараюсь, — пообещал Андре, наклонившись к племяннице. — А у меня день рождения через две недели, и если что, я люблю зеркала.

— Я запомню, — серьезно пообещала девочка.

И я тоже запомню. Вилли во время разговора носился вокруг нас, он и минуты не стоял на месте. Полли следила за ним украдкой — видимо, боялась упустить из виду.

— А как же бал в магистрате? — поинтересовался Андре.

— Придется заглянуть вечером, — вздохнула Полина. — Но я ненадолго, дети без меня не уснут. Да и, честно говоря, мне тут нравится больше, а Анри не может вырваться. Сами понимаете, сегодня светлый магистрат стоит на ушах.

— Да, конечно. Мне стоит порадоваться, что у Пустоты нет особенных дат.

Полли как-то виновато улыбнулась. Вероятно, было нечто такое, что связывало этих двоих, — и о чем я конечно же не знала.

— Мы пойдем, — сказал Андре. — Счастливого праздника.

— И вам также. Была рада встретиться.

Мы попрощались, и мадам Вейран с детьми удалилась в другую сторону. А я заметила, как помрачнел Андре.

— Не ладите? — спросила я.

— Не то чтобы, — ответил он. — Полина — хороший человек, и когда-то она очень мне помогла. Но с ее мужем мы действительно не ладим. Он бы желал видеть меня мертвым.

— Почему? Он же твой брат!

— Долгая история… И не для праздника. Идем?

И увлек меня к одному из балаганчиков, старательно делая вид, что все хорошо и беспокоиться не о чем. Я тоже подхватила правила игры: внимательно следила за представлением и хлопала в ладоши, а Андре стоял за моей спиной, чтобы не видела его лица. Удобно, если хочется что-то скрыть. Зато можно было прижаться к нему спиной и почувствовать осторожные объятия на талии. А представление действительно было забавным.

Наконец артисты прошлись среди зрителей со шляпой и раскланялись.

— Может, вернемся домой? — тихо спросил Андре.

Я обернулась к нему. Он выглядел не грустным, но задумчивым — видимо, окончательно ушел в свой мир, в который мне до сих пор не было хода.

— Хорошо, идем, — ответила ему.

Скорее всего, Денни уже давно покинул башню. Нас ведь не было больше трех часов. Я снова взяла Андре под руку, и мы двинулись в обратный путь. Скоро шумные улочки остались позади. Вдруг Андре остановился. Я не сразу поняла, что случилось, и лишь потом услышала детский плач. Магистр тут же направился на звук. Мы свернули за угол и увидели девчонку. Она громко всхлипывала, размазывая кулачками слезы, а над ней навис мужчина лет сорока. Он крепко держал ее за плечо.

— Еще раз возьмешь что-то со стола без спросу, — кричал он, — отправишься на улицу побираться. Поняла?

Андре замер. Только что рядом стоял живой человек — и вот уже неумолимый магистр. Я сжалась в комок и постаралась стать маленькой и незаметной, а Андре сделал последние шаги, отделявшие его от девочки. Легкое движение руки — и мужчину, будто пушинку, впечатало в стену. Он попытался было вскрикнуть, но серый туман запечатал ему рот, и жертва могла только тихо похрипывать.

— Привет, — наклонился Андре к зареванной девочке.

— Здравствуйте. — Она уставилась на него огромными глазами.

— Это кто, твой папа? — обманчиво мягко спросил магистр.

— Да, месье. — Девочка отвела взгляд.

— И за что он тебя ругает?

— Я взяла кусочек хлеба без спросу со стола, месье.

— Конечно, это крайне серьезный проступок. — Андре так взглянул на мужчину, что я бы на месте последнего умерла от страха. — Правда, панаша?

Туман исчез, и тот засипел:

— Да у меня четверо таких, и если каждый…

Туман вернулся на место, а Андре развязал ленту на запястье и протянул девочке.

— Вот, держи, малышка. И не бойся, больше он тебя не обидит.

— Спасибо. — Ее глазенки засияли.

— Беги, — подтолкнул ее магистр, дождался, пока малышка скроется за воротами домишки, а сам подошел ближе к мужчине. — А ты слушай меня. Легко обижать детей, когда ты старше и сильнее. Меня попробуешь обидеть?

Мужчина отрицательно замотал головой.

— То-то же. Скажи спасибо дочери, что оставлю тебя в живых. Только вот что. — Андре провел рукой, и мужчина вскрикнул, а на лбу у него на миг проявилась такая же восьмиконечная звезда, как и на плаще Андре. — Я поставил на тебе метку. Еще хоть раз оскорбишь словом или делом своих детей — и пустота придет за тобой. Слово магистра.

Призрачные путы исчезли, и мужчина рванул к воротам так быстро, что едва не упал. А Андре обернулся ко мне, и я заметила, что его глаза почти полностью сменили цвет на серебряный, а теперь постепенно снова становились зелеными. Страшно!

— Идем? — Андре увлек меня за собой, будто ничего и не случилось.

— Да, конечно.

Я перебирала ногами, а сама думала о том, что видела. Первый испуг прошел, и вернулась способность оценивать здраво. И я поняла — большинство моих знакомых, включая Денни, прошли бы мимо, не обратив внимания на девочку и ее отца. А Андре остановился. Почему? Что он за человек такой?

— Прости, я отдал твой подарок.

— Что? — вздрогнула, не сразу поняв, что он обращается ко мне. — Ой, прости, задумалась. Ничего страшного, зато девочке в радость.

— Не понимаю. — Андре качнул головой. — Зачем иметь детей, если они никому не нужны?

— Всякое бывает, Андре, — вздохнула я. — И потом, у девочки, скорее всего, есть еще и мама, а папа теперь трижды подумает, прежде чем так себя вести.

— Сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, мы с ним скоро встретимся, — холодно ответил мой спутник. — Но хотелось бы верить, что ошибаюсь.

Судя по разговору с Полиной, у Андре тоже были не лучшие отношения с семьей. И, насколько я знала, графу Виктору Вейрану он приходился внебрачным сыном. Наверняка они не ладят с отцом. Но мне очень хотелось, чтобы сейчас Андре улыбнулся. Мы как раз подошли к башне пустоты, миновали ворота и остановились во дворе.

— А ты обещал мне танец, — вспомнила я.

— Я сказал, что подумаю. — Магистр попытался избежать своей участи.

— Нет, так не пойдет! Сегодня праздник, мне полагается подарок. Иди сюда. Считаем на раз-два-три. Начали!

Четверть часа спустя я признала, что Андре действительно не умеет танцевать, и едва не умерла от смеха, а покрасневший взъерошенный магистр больше напоминал студента-первокурсника, впервые пригласившего девушку на свидание, чем грозного мага. Он оттоптал мне все ноги, но так и не продвинулся в нелегком хореографическом искусстве. Зато действительно начал улыбаться.

— Практика и только практика! — решительно заявила я.

— Ни за что, — так же решительно ответил Андре. — Девиз сегодняшнего дня: ужин и только ужин. Я страшно проголодался.

И сбежал в башню, пока я не придумала новую забаву. Ничего, главное, правильно выбрать момент. А пока пусть бежит. Никуда из башни не денется.