ГЛАВА 24

Андре

Я таращился в полумрак и проклинал собственную пустоголовость, которая подвигла когда-то пройти инициацию с помощью яда. Думал, что забыл о боли в желудке навсегда? Как бы не так! Хотел поработать, но область желудка пронзила до того адская боль, что еле дошел до кровати. Ничего, пройдет. Всегда проходила — и сейчас будет так же. Час, от силы — два. Приступы редко длились больше. Слышал, как приоткрылась дверь, и сделал вид, что сплю. Нечего тревожить Надин. Она направилась к кровати. Видимо, поверила моему притворству, потому что покинула комнату, а я лег на спину и вытер мокрый лоб. Тьма!

Всегда плохо переносил боль. Есть люди терпеливые, я же себя к ним относил с трудом. К счастью, после проклятой инициации и ее последствий ничего подобного больше никогда не ощущал. Только братец Анри наградил парочкой новых шрамов, но потом была пустота, и все забылось, прошло. Зато теперь хотелось кого-нибудь прибить, а некого. Сам виноват, думать надо было раньше. Но тогда казалось, что вряд ли протяну долго. А вот уже почти десять лет прошло.

Часы пробили полночь. Боль росла. Попытался нащупать магией Надин — и с удивлением понял, что не могу. Ее в башне нет. Ни в комнате, ни на кухне, ни во дворе. Ушла? Куда? Подняться бы, посмотреть, но стоило сесть — и внутренности скрутил такой спазм, что еле сумел добраться до уборной, чтобы попрощаться с ужином. Показалось, будто уловил странный запах… Но все-таки, наверное, показалось. Едва дополз до кровати. И что это? Как понимать? Может, после пяти лет без пищи в пустоте и не особо богатого рациона по возвращении стоило придерживаться маломальской диеты? Похоже, приступ и не собирался завершаться. Еще и жар начался. Как может быть одновременно жарко и холодно? Уже забыл, как это «приятно». Тьма, тьма, тьма…

Протянул руку, нащупав на прикроватном столике маленькое зеркальце. Дохнул на него, чтобы поверхность запотела, а затем вывел: «Фил, загляни ко мне на пару минут, пожалуйста. Зеркало готово». Зеркало я действительно закончил настраивать сегодня утром, и теперь брату не придется рисковать, блуждая по темным улицам. Ну где же ты, Фил? С девчонкой своей?

Стоило подумать, как на лестнице послышались шаги. Вот и братишка. Зеркало-то оставил внизу, на первом этаже. Решил, потом где-нибудь установлю.

— Андре? — раздался стук в дверь.

— Входи, — просипел — и не узнал собственного голоса.

Растрепанный сонный Филипп возник на пороге, взглянул на меня — и сон с него мигом слетел.

— Андре, что случилось? — кинулся ко мне.

— Подлечить сможешь? — спросил еле слышно. — Проклятый желудок. И что ему неймется?

— Давай посмотрю.

Я закрыл глаза. Ощутил прикосновение теплой светлой магии. Надо все-таки заставить Филиппа показать мне пару исцеляющих заклинаний. Вдруг выйдет как с Надин? А Фил молчал. Тепло превратилось в пламя, настолько сильное, будто выжигало изнутри. Я закусил губу. Дрожь била все сильнее.

— Ничего не понимаю, — прошептал брат. — Давай сниму болевой синдром для начала.

Зашептал какие-то заклинания, и я почувствовал, как боль постепенно уменьшается. Спасибо, Фил! Вернулась способность хотя бы немного шевелиться.

— Не дергайся, — приказал тот грозно. — Ты что с собой сделал? Чернота сплошная.

— Это давно, — отмахнулся я. — Еще в гимназии. Директор Рейдес потом сам чуть меня не прибил.

— А, твоя хваленая инициация! Он рассказывал. Неужели последствия аукаются до сих пор?

— Вообще-то нет. Но после пустоты все могло стать хуже. Не предполагать же, что это снова яд, правда?

— А есть повод? — насторожился Филипп.

— Нет. Я нигде и ничего подозрительного не пил и не ел, только здесь.

А ведь Надин ушла… Могла ли она? Но зачем? Хотя, если не вернется, я буду знать ответ.

— Ладно, теперь помолчи немного, я поработаю.

Фил снова сосредоточился, а я начинал засыпать от окутавшего измученное тело тепла. Плохо уже не было. Ощущалась просто слабость, и хотелось отдохнуть, выспаться.

— Не засыпай! — встревоженно окликнул меня Филипп. — Лучше уж говори, а я буду делать свое.

Да, так будет проще не уснуть.

— Я добился у Рейдеса разрешения на твою свадьбу.

— Что? — Филипп так резко выпустил нити заклинания, что я задохнулся от боли. — Что ты сказал?

— Палач демонов! — выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Лечи!

— Прости. — Тепло вернулось на место, возвращая возможность дышать.

— Говорю, что Рейдес согласен, чтобы ты женился на Лиз этим летом. Только с условием, что она доучится, а ты возьмешь еще одну группу.

— Вот старый жук! Нигде своего не упустит. Братишка, а ты знаешь, что у тебя проблемы не только с желудком? Сердце не беспокоит?

— Да пошел ты!

— Значит, не беспокоит… А должно. Ничего, сейчас поработаем. Надеюсь, сам справлюсь. Говори!

И поток магии усилился, спать захотелось сильнее.

— Сила магического воздействия равна сумме потоков прямого воздействия, энергетики мага, поля местности и…

— Ты уже бредишь? — испугался Филипп.

— Нет, цитирую теорему Асинуса, — процедил сквозь зубы. — Откуда я знаю, что тебе говорить?

— А, тогда цитируй.

Теорем я знал много. На ближайшие полчаса хватило. И когда Фил убрал руки и обессиленно сел прямо на пол, я чувствовал себя хорошо.

— Что скажешь, мучитель? — повернулся на бок, чтобы лучше его видеть.

— Даже не знаю, — пожал он плечами. — Странно… Не похоже на обычную болезнь, не так чувствовалось. Но, может, это действительно последствия твоих геройств. В любом случае диета на ближайшие дни тебе строго показана, братишка.

Ты даже не представляешь себе, насколько строго, Фил. Ты даже не представляешь.

— Спасибо за помощь, — сказал я. — Прости, что потревожил.

— Да брось! — отмахнулся он. — Главное, что стало лучше. Может, еще Полли покажешься?

— Нет, спасибо. Что я вам, экспонат какой? Иди уже домой.

— То звал, то выгоняет, — усмехнулся Фил. — Станет хуже, позови.

— Не станет. И зеркало работает, так что пользуйся.

Фил попрощался и исчез за дверью. Я устало закрыл глаза, прокручивая в голове предыдущий день. Когда именно мне стало плохо? Сразу после ужина. Но если бы это был яд, Фил бы не справился так просто. Хотя к большинству ядов у меня пониженная восприимчивость. Только я их все прекрасно знаю и определю, а тут — ничего. Странно.

Сполз с кровати и потащился вниз, к входной двери. Лестница никогда не казалась такой длинной, а ступеньки — такими крутыми. Зато я снова мог ходить. Опустился на последнюю ступеньку, прислонился гудящей головой к перилам и замер. Что ж, подожду Надин, и можно будет делать первые выводы.

До безумия хотелось спать. Организм требовал восстановления, но я держался. Сначала — ответы на вопросы. Мне хватит сил! И только потом — все остальное. Время шло, Надин не было. Значит, она? Сердце пронзила горечь. А ведь я почти поверил…

Тихо скрипнули ворота, и послышались торопливые шаги.

— Ой! — Надин остановилась в дверях. — А ты что тут делаешь?

— Что я тут делаю? — поднял голову. — Тебя жду.

— А я прогуляться немного решила, — улыбнулась она виновато.

— Одна? По опасному району? Мне могла бы не врать.

— Прости.

Значит, врет. И в чем же правда? Пришла проверить, не издох ли я?

— Где ты была? — произнес холодно.

— Встречалась с одним человеком. — Надин продолжала избегать моего взгляда. — Он — мой старый друг, и ему понадобилась помощь.

— И как же ты об этом узнала? Он пришел к тебе во сне? Связался ментально? Выпал на рунах? — Сам не заметил, как перешел на крик.

— Андре, что случилось? — Надин замерла изумленно.

— Отвечай!

— У меня… есть визор. Он попросил о встрече, и я ушла.

— Перед этим решив отравить меня?

— Что? — Ее глаза стали воистину огромными.

— Да как ты… Андре!

И сделала то, чего я меньше всего ожидал — бросилась ко мне и попыталась обнять, но вокруг тут же взметнулась серая магия, схватила Надин и прижала к стене, словно паутина.

— Андре? — Она смотрела на меня так, будто впервые видела.

— Спрашиваю еще раз. Чем ты меня опоила?

— Ничем! — В глазах заблестели слезы. — Клянусь, я не желаю тебе смерти!

Нажим пустоты усилился. Я сам едва сдерживался, чтобы не спустить ее с поводка, а Надин вдруг уставилась куда-то в темноту за моим плечом.

— Что это? — спросила одними губами.

Я чуть обернулся и кивнул серой молчаливой тени.

— Моя хозяйка. Пустота.

Тень растаяла, а я отозвал магию. Получается, не она… Тогда как? Или яда действительно не было, а прав брат — надо уделить внимание здоровью? Что происходит? Обессиленно опустился обратно на ступеньки. Теперь Надин уйдет, и я наконец-то останусь один. Но теплые руки обняли за шею.

— Здесь сквозняк, идем наверх? — тихонько спросила Надин, смешно щекоча носом шею. — Или, если тебе тяжело, хотя бы в ближайшую комнату.

Ближайшие комнаты были завалены каким-то хламом. Я их даже не осматривал. А могло ли быть… Могло ли случиться так, что тот, кто повредил печать, проник в башню незамеченным и отравил меня? Ведь если бы не Фил, я бы и изменения в печати не заметил.

— Прости, — сказал Надин, поднимаясь на ноги. — Я должен был знать точно.

— Я понимаю, — отвела она взгляд. — Но больше так не делай. Страшно.

Она взяла меня за руку, и мы пошли… вернее, медленно потащились вверх. Меня хватило только дойти до комнаты Надин. Мир начал подозрительно кружиться, а тело окутала слабость.

— Идем. — Надин толкнула дверь. — Диван широкий, поместимся.

— Ты можешь пойти ко мне.

— И оставить тебя? — Она заставила меня сесть. — Нет уж, горе мое. Никуда я не пойду. Ты прости, что ушла, не предупредив. Я не хотела, чтобы ты волновался. И если бы знала…

— Этот человек, к которому ты ходила. Кто он тебе? — спросил устало.

— Старый друг, — ответила она, присаживаясь рядом и прикасаясь к моему лбу. — Жара нет, хорошо.

— Фил приходил.

— Понятно.

Она прижалась ко мне, я обнял ее за плечи, и мы замерли. Сколько так сидели — не знаю, но почему-то стало спокойно. И даже правильно, будто вот так все и должно быть. Почему Надин не уходит? Этот вопрос волновал чрезвычайно. Я ведь не тот человек, с которым приятно находиться рядом. Ее враги куда-то подевались, уехали, и ей ничего не угрожает. Но вот она доверчиво прижимается к груди после того, как едва не спустил на нее пустоту. Почему? Это было бы так просто — уйти. Забыть обо всем. Оставить меня в прошлом.

— Тебе надо отдохнуть. — Надин тихонько отстранилась. — Ложись. Выспишься — и станет легче.

— Да, ты права.

Я опустил голову на подушку, подвинулся, но диван все равно был слишком тесным. Впрочем, Надин это не смущало. Она забралась в мои объятия, обняла, чтобы уж наверняка не упасть, и опустила голову на плечо. Я привлек ее к себе. Да, так действительно легче. Противное головокружение прекратилось, только во рту по-прежнему была горечь. Ничего, и это пройдет.

Надин осторожно коснулась губами моей щеки. Она ни о чем не спрашивала, а я тоже ничего не говорил. Постепенно пришел сон, но он был серым и тревожным.

Пустота сидела на любимом валуне и болтала в воздухе ногами.

— Вот видишь, я держу слово, — весело говорила она. — Привела к тебе твою возлюбленную.

— Я не… — попытался возразить.

— Не любишь ее? — перебила Пустота. — Ну-ну. Тот Андре, которого я знаю, после сегодняшнего немедленно выставил бы девчонку за дверь, а ты спишь рядом с ней, дорогуша. Учитывая, что и один-то с трудом можешь уснуть.

— Это она меня…

— Отравила? — Пустота снова закончила мою фразу. — Допустим, нет.

Сразу стало легче дышать.

— Тогда кто?

— Тот, кому ты немного задолжал, мой мальчик. Конечно, все это относительно, но следует быть осторожнее. Не всегда твой братец сможет успеть. Если бы не твоя сопротивляемость ядам, знаешь, сколько бы ты прожил? Ровно полчаса. Ты бы уснул, и дыхание остановилось бы во сне.

— Почему я не почувствовал яда? И Фил его не увидел?

— Отравитель талантлив. — Пустота развела руками. — Он варит отличные зелья, как ты мог убедиться. И их крайне сложно определить, поэтому я поддерживаю младшего Вейрана — будь осторожен. Смотри, что ешь и пьешь. Это не повредит, мой милый магистр. Мне бы не хотелось встречаться с тобой раньше положенного. И не обижай девочку.

— Ты вернешь ей брата?

— Ну… — Пустота сделала большие глаза. — Верну. Только после того, как… Впрочем, не морочь себе голову, дорогой. И береги себя — враги зашевелились, скоро поползут, как змеи из норы. Будь готов.

Она привычно коснулась моего лба холодными губами, и я проснулся.