ГЛАВА 33

Андре

Эти дни были кромешным безумием. Я то метался в бреду, то вдруг возвращался в реальность — ровно для того, чтобы выхватить какую-то часть происходящего и снова ухнуть куда-то. Чаще всего — в пустоту. Сама Пустота не показывалась, но я знал, что она рядом. Кожей ощущал ее присутствие. Она была неизменна. А вот в комнате в ненавистном мне доме все менялось. Хотелось одного — очутиться как можно дальше от семейства Вейранов, но пока что я не мог даже подняться с кровати и чувствовал себя настолько жалким, что хотелось умереть. Не дали.

Светлый магистр приходил трижды в день. Сначала усиливал исцеляющий полог, затем — проверял, как заживают раны. Мне хотелось послать его к демонам, но вместо голоса раздавался только сии. А Анри Вейран с деловитым видом отдавал указания прислуге — какие приготовить лекарства, как давать. Затем уходил, и в комнату тянулись все кому не лень. Начинало казаться, что это не гостевая спальня, а проходной двор. Каждый час заглядывал Филипп. Брат казался неизменно бледным, взъерошенным и утомленным. Пытался сказать ему, что не стоит волноваться, но в эти дни я даже воду глотал с трудом. Видно, поработал проклятый Денни хорошо, раз уж при уровне целительской магии светлого магистра я все еще валяюсь кулем в постели.

В то время, когда братьев не было поблизости, рядом с постелью постоянно кто-то дежурил. По утрам это чаще всего была Полина Вейран. Я мечтал о том, чтобы эта девушка не уходила, потому что она сидела тихо-тихо, чаще всего читала или вышивала, лишь время от времени проверяя мое состояние и помогая выпить лекарство. Но у Полины были дети, и когда она уходила к ним, в дверях появлялась другая женщина, и начиналась пытка.

Анжела Вейран. Я раньше видел ее всего раза три или четыре всегда рядом с отцом, кроме того случая, когда мы случайно встретились в городе. Она казалась величественной и гордой. И ожидать того, что богиня снизойдет до нас, смертных, не приходилось. Но когда мадам Вейран садилась у моей постели, она не молчала в отличие от невестки. Нет, она говорила со мной, и становилось тошно. Потому что не было возможности заткнуть уши, укрыться с головой одеялом, сбежать.

— Ничего, детка, — повторяла она, гладя по голове или по ладони, — все пройдет. Надо бороться. Надо быть сильным. Раз уж мы тебя вытащили с того света, борись!

А мне хотелось провалиться сквозь землю — от собственной беспомощности. От того, что даже до уборной не мог дойти сам и приходилось звать прислугу. От того, что эта женщина с улыбкой богини жалела меня. Слушать ее было больно, потому что больше всего хотелось довериться, поддаться, позволить себе побыть слабым хоть немного, но я знал, чем это всегда заканчивается. А заканчивалось плохо…

Но мадам Анжела не сдавалась. Она приходила снова и снова. И даже гоняла сыновей, чтобы не утомляли меня своими визитами. Фил возмущался, Анри улыбался, но оба слушались и оставляли меня в покое. Они — но не она.

В этот вечер Анжела снова сидела у моей постели.

— Надо поужинать, — убеждала она. — Если ты будешь пить одни лекарства, то знаешь, как долго придется выздоравливать?

— Я не хочу, — ответил полушепотом, потому что ко мне наконец-то вернулся голос.

— Ну что ты как маленький? — улыбнулась мадам Вейран. — Уговаривать съесть по ложке за каждого члена семьи? Так семья у нас большая, каши не хватит.

— Вы бы еще с ложки покормили, честное слово.

— Надо будет — и покормлю. Поэтому не упрямься и ешь.

Я попытался сесть. Тело сразу пронзило болью.

— Осторожнее, — перехватила меня Анжела. — Куда так дергаться? Садись аккуратно.

И тарелка замаячила перед носом, а я почувствовал себя еще хуже, потому что хотелось взвыть и биться головой об стену. Каша была пресной на вкус. К счастью, правая рука пострадала меньше, и ложку я держать мог, иначе вообще бы не помнил себя от позора. Проглотил ложку — аппетит не появился.

— Мне начинать? — с шутливой угрозой спросила Анжела. — Что ж, уговорил. Ложку за Фила…

— Не надо! — тут же перебил я и попытался проглотить как можно больше и как можно быстрее.

— Вот так бы сразу, — обрадовалась мадам Вейран и позвала служанку, чтобы та убрала посуду. — Теперь пей отвар — и спать.

Не хочется. — Я взял стакан. Варево отличалось приятным вкусом, вот только я не понимал, приправлено ли оно магией, потому что из всех трех стихий ко мне частично вернулась одна пустота. Ни света, ни тьмы. То ли я был слишком слаб, то ли зелье Денни до сих пор действовало.

— Тогда давай поговорим.

Надо было соглашаться на сон. Но уже поздно, потому что я начал понимать, как эта женщина тайно командует мужем и двумя сыновьями. Она просто не знает слова «нет»!

— Андре, дорогой, тебе плохо? — встревожилась она моим долгим молчанием.

— Нет, все в порядке. — Я лег, потому что долго сидеть пока было тяжело.

— Послушай…

— Мадам Вейран, не травите душу! Пожалуйста. Как только мне станет лучше, я вернусь в башню, и на этом все закончится. А сейчас просто забудьте обо мне, прошу.

— Вот упрямый мальчик. — Анжела покачала головой. — Во-первых, не мадам Вейран, а Анжела. Во-вторых, это и твой дом тоже, а в башню мы тебя одного не отпустим, это сейчас опасно. Того типа, который напал на тебя, так и не нашли. Фил рвет и мечет. Два магистрата шерстят город.

— Думаете, он хочет, чтобы его нашли? Нет, мадам Анжела, теперь Денни будет осторожен. А вы бы лучше присмотрели за детьми. Все, что он хотел знать, — кто установил оставшиеся печати. А догадаться ведь нетрудно.

— Тогда тебе тем более нужно остаться здесь. Он ведь снова придет к вратам, ты понимаешь?

— Вполне. Но на этот раз я буду готов.

— Вот когда будешь готов, тогда и поговорим. А пока отдыхай, выздоравливай и набирайся сил. Спокойной ночи, дитя.

Анжела легонько коснулась губами лба, уменьшила огонь в светильнике и вышла из комнаты. Хотя бы ночью я мог остаться наедине со своими мыслями, и мысли эти были серыми и безрадостными. Потому что они тянулись к Надин. Я хотел забыть ее. Больше всего на свете! Но не мог. Снова и снова прокручивал в памяти ночь, которая едва не стоила мне жизни. Вот Надин целует этот урод в зеркальном отражении, вот она стоит передо мной жалкая, растерянная. Я причинил ей боль. Нет, не жалел, потому что мне тоже было больно, но где-то в глубине сердца будто сидела заноза. И от нее не спасет светлая магия Анри Вейрана. А еще по ночам приходили тени. Это было, как подозревал, последствием примененного Анри заклинания — привязки к роду. Я слышал о таком, когда учился в «Черной звезде», но его мало кто использовал. Слишком много требовалось сил, и болезнь, которую исцеляли таким способом, никуда не девалась, а делилась на тех троих, кто брал на себя ответственность. Ладно Фил, но отец-то зачем согласился? Ему уж точно все равно, умру я или останусь жить.

Тени появлялись под утро: мужчины и женщины разных возрастов. Они спорили, что-то обсуждали, чуть ли не разглядывали меня под лупой. При этом мужская часть рода Вейранов утверждала, что не стоило и пытаться вытаскивать меня, а женская, наоборот, встала на мою сторону. Или это я потихоньку сходил с ума? Мне были знакомы шаги подступающего безумия. Тот год, который провел перед зеркалом с отражением отца, я чувствовал, как оно подходит близко-близко, и с каждым днем становилось все хуже. Пустота облегчила мою боль, но была не в силах забрать целиком.

К рассвету тени исчезали, и я засыпал — ненадолго, чтобы проснуться в обществе Полины или Анжелы. Когда утром приходил магистр света, я в последние дни чаще всего не слышал. А дни шли, похожие друг на друга, словно близнецы. Пока меня выпускали из виду, я старался сползти с постели и хотя бы пройтись по комнате. Сначала получалось с трудом, затем — немного лучше, но умом понимал, что дальше порога дома все равно не уйду, не хватит сил. А чтобы уйти через зеркало, надо сначала его настроить.

Я даже сбился со счета, какой сегодня день. Но он неуловимо отличался — хотя бы тем, что проснулся от чужого взгляда. Рассчитывал увидеть привычных сиделок, но вместо них на стуле сидела Мелани, маленькая дочка Полли.

— Привет, дядя Андре, — весело сказала она, заметив, что не сплю.

Интересно, ее мать знает, куда подевалась дочь? Скорее всего, иначе уже подняла бы шум.

— Здравствуй, Мелани, — ответил ей. — Ты что здесь делаешь?

— Пришла поздравить тебя с днем рождения, — ответила она. — Вот это тебе.

Я замер, уставившись на девочку. С днем рождения? А она протягивала мне круглое зеркальце в серебристой оправе. Протянул руку, и зеркальце перекочевало в мою ладонь.

— С днем рождения, дядя Андре! — Мелани забралась на кровать и попыталась меня обнять, попутно хорошенько потоптавшись по ребрам.

— Спасибо, — обнял ее в ответ. — А откуда ты знаешь дату? Я же не говорил.

— Дедушка сказал, — с улыбкой ответила она. — Как ты себя чувствуешь?

Уже лучше. — Я спрятал зеркальце под подушку.

— Отлично, значит, до моего дня рождения будешь здоров.

— Мелли! — послышался голос Полины. — Мелани, ты где?

— Тебя мама ищет, — подмигнул девочке. — Иди, а то она будет волноваться.

— Хорошо, а ты выздоравливай. Я покажу тебе своих кукол, их у меня много. А у Илберта есть коллекция солдатиков, ему папа подарил. Тебе понравится.

— Договорились, — пожал маленькую ладошку, и Мелли поспешила прочь. Забавная девочка, похожа на отца. А характер, но-видимому, мамин.

Я же достал зеркальце, провел по серебристой раме и призвал магию. Сила неохотно откликнулась — увы, она возвращалась не так быстро, как мне хотелось бы. Начертил один символ, наполнил магией — и понял, что устал. Всего надо было пять. Еще четыре дня — и миниатюрный портал будет готов.

О сегодняшней дате я старался не думать. Всегда ненавидел свои дни рождения. А что радоваться? Всего лишь отсчет лет. И обычно все получалось именно так, как сейчас, — мне катастрофически не везло, лишь только дата появления на свет обозначалась в ближайшем будущем. В пустоте я и вовсе не знал, какой день, поэтому последние четыре дня рождения пропустил.

Лучше бы пропустил и пятый. Хорошо хоть, дорогой папаша не жаждет поздравить вместе с внучкой с тем, что еще жив. И вообще не появляется в поле зрения, иначе я бы отсюда ползком убрался, потому что видеть Виктора Вейрана не желал даже в страшном сне. Зато в коридоре снова послышались шаги.

— Доброе утро, — заглянул Фил. — Уже не спишь?

— Нет.

— Вот и хорошо. С днем рождения.

И этот туда же… Хотелось сказать что-то колкое, но прикусил язык. Фил уж точно ни в чем не виноват.

— Спасибо, — ответил угрюмо. — Правда, не вижу причин для поздравлений.

— Как это? — Брат посмотрел на меня удивленно. — А я очень даже вижу. И мы с Лиз приготовили тебе небольшой подарок. Держи.

Фил вложил мне в руки медальон на тонкой цепочке. Крышку украшал трилистник — символ магистрата. Внутри скрывался часовой циферблат, но я ощущал и нечто другое — тонкое плетение магии.

— Защита, — пояснил Филипп. — Он предупредит тебя об опасности и поможет выиграть время в случае нападения.

— Ведьмочка твоя старалась?

— А кто же еще? — улыбнулся брат. — У Лиз талант к созданию артефактов. Так что носи.

— А твой медальон еще жив?

— Само собой. — Фил показал из-за ворота потемневшую от времени цепочку. — Лиз обновляет заклинания время от времени.

— Полезная вещица. Передай Элизабет мою благодарность.

— Передам, конечно. Они с директором Рейдесом хотели вечером зайти, но Анри запретил. Сказал, тебе нужно дать отдохнуть, так что лично они тебя поздравят после.

Хоть за это — спасибо, Анри! Что-то мне подсказывало, если бы не запрет старшего брата, паломничество в мою комнату началось бы куда раньше. А мне действительно хотелось побыть одному. Хотя бы сегодня. Но Фил предписаниям Анри следовать не собирался. Он долго сидел со мной и болтал о всяких пустяках. А я все думал, стоит ли задать волнующий меня вопрос или оставить на потом. Наконец решился.

— Фил, а ты ничего не слышал о Надин? — спросил брата.

— В последние дни — ничего, — сразу помрачнел тот. — Она обвела меня вокруг пальца как мальчишку.

— О чем ты?

— Надин приходила сюда в первый день, когда тебя ранили, — будто сомневаясь, а стоит ли говорить, ответил Фил. — Рассказала мне о Денни, но тот адрес, который она назвала, — старый, там никто не живет. А найти, где спрятался этот негодяй, никак не получается.

— Конечно, они ведь заодно, — вздохнул я.

— Мне кажется, Денни просто обманул ее, — ответил Фил. — Потому что Надин была в ужасе, когда сюда прибежала. Она любит тебя.

— Фил, не надо!

— Хорошо, не буду. — Он сразу сменил тему. — Давай я тебе лучше расскажу, как вчера ходил в башню пустоты. И знаешь что? Защита меня не пропустила. Думаю, с помощью твоей крови Денни как-то ее изменил.

— Возможно, — откликнулся я. — Этот тип все равно придет за мной, Фил. У него ко мне личные счеты.

— Какие же?

— Он — сын магистра Таймуса и прекрасно знает, кто лишил его отца.

— Подожди, но как же…

— Магистр не всегда был магистром, — усмехнулся я. — Когда-то он был просто человеком, и у него родился ребенок. Так что история куда занятнее, чем кажется на первый взгляд. Думаю, Денни хочет власти. Как и я когда-то.

— Скверно это все.

— И не говори!

А в коридоре снова слышались шаги. И когда в дверях появились мадам Анжела и Полли, я едва не застонал. Они сговорились? Фил мигом куда-то скрылся, а я выслушал еще ряд поздравлений и получил праздничное пирожное. Кстати, кондитерскую, откуда оно было, я прекрасно знал. Можно было назвать это маленькой местью Полины Вейран, но Полли выглядела искренней, и только глаза весело блестели. Она ограничилась дежурными поздравлениями и убежала, а вот Анжела осталась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила мягко, беря за руку.

— Гораздо лучше, — ответил я.

— Вот и хорошо.

На мгновение показалось, что мне предложат как можно скорее покинуть дом, раз уж мое состояние здоровья улучшилось. Но мысль мелькнула — и исчезла, а Анжела продолжила:

— Если честно, ты выглядишь грустным. Мне это не нравится.

— Не вижу поводов для веселья, мадам Анжела, — признался честно. — Сегодня далеко не самый любимый мой день в году.

— Я понимаю. — Она ласково коснулась щеки. — Но стоит забыть обо всем, милый. Да, ситуация сейчас та еще, только это не повод грустить. В этом году, конечно, тебе не до большого праздника, но давай договоримся, что в следующем ты соберешь на свой день рождения нас всех?

— До него еще надо дожить, — ответил, чувствуя, как снова сипнет голос.

— Доживем. Обещай!

Я молчал. Все равно ничего не изменится, и эта неделя весьма сомнительной передышки превратится в пустоту. Так было, так и будет.

— Мы беспокоимся о тебе, Андре, — вздохнула мадам Анжела. — Мне жаль, что ты в это не веришь, но я понимаю тебя, дитя. И очень горько, что не смогла найти тебя до того, как стало слишком поздно.

— Это не ваша вина.

— И моя тоже. Поступки мужчины во многом определяет женщина рядом с ним, Андре. Виктор всегда так боялся меня потерять, что упустил нечто большее.

— Неправда, — ответил я.

— Правда, мальчик мой. Мы все совершаем ошибки. Но за некоторые приходится слишком дорого платить. И особо больно, когда платят наши дети. Поэтому дай мне слово, что мы все изменим, хотя бы попробуем. Потому что у тебя есть семья.

— Мадам Вейран… Анжела, я не думаю, что это возможно. Но я благодарен за ваши слова, правда. И…

— Не узнаешь, пока не рискнешь.

— Хорошо, я постараюсь, — ответил тихо, лишь бы меня оставили в покое.

Вот и умница, — улыбнулась графиня Вейран. — Мы тебя совсем измучили за это утро, да?

— Немного устал, — признался честно.

— Тогда отдыхай, солнце. Я буду неподалеку.

И ушла, но я слышал, что Анжела и правда где-то в соседней комнате. А к моей постели склонилась совсем другая посетительница, серая и безликая.

— Ну что, Андре? — спросила она. — Вот у тебя и есть все, что нужно для счастья. Так почему же ты не счастлив?

Я молчал. Не знал, что ответить, и не хотел.

— А я скажу, — продолжила Пустота. — Потому что ты не знаешь, как это — быть счастливым. Не готов принять, рискнуть, будто тебе есть что терять. Вот теперь — есть. Потому что ты сам не забудешь эти дни и то, что могло бы быть, если бы не твоя трусость.

— Замолчи, — попросил я.

— Да, конечно. Только от этого ничего не изменится, Андре. Жизнь — скверная штука, но пока ты готов бороться, все можно изменить. Подумай об этом, мой магистр.

И коснулась лба холодным поцелуем, а после растаяла в воздухе.