Глава тринадцатая

- На сегодня, думаю, достаточно, - прокашлялся я, отпуская смертную из своих объятий и слегка подталкивая ее к колеснице. Из интересного остались только Тартар и пыточные. Представляя урон, который может нанести смертная, я прикинул, что для бога терпения у меня нет стольких нервных клеток. - Думаю, пора возвращаться.

Я помог смертной забраться на колесницу, встал рядом и скомандовал :”Во дворец!”. Кони шли быстрее, чем обычно, но даже скорость не могла развеять клубок моих мыслей. Она не верит! Просто не верит! И чтобы я не делал, она попросту не верит ни мне, ни в меня! Одна надежда на Персика. “ Персик очнулась! - радостно и во весь голос оповестил меня Танатос, разрывая мозг и барабанные перепонки, - Тащи сюда свою жрицу! Любимая пришла в себя!”.

Я грустно посмотрел на Катю, потом вспомнил Персефону и понял, что, наверное, я бы ни за одну так не радовался. Бывают ли люди без второй половины души? Или Боги? Спросить бы Афродиту, да вот только у нас назрел и раздулся конфликт, о котором меня радостно оповестил будущий папаша.

- Прозерпина очнулась, - оповестил я на ухо жрице, а в ответ услышал :”Это здорово! Кто это?”- умственные способности жрицы не перестают меня поражать. - Есения проснулась!

Катерина вздрогнула и замерла. Почему богиня жизни предпочитает, чтобы ее называли неправильным именем? Она же богиня, а ведет себя как… как… смертная! Фу! Кони остановились возле срезанного Богом Смерти фонтано. Надо бы не забыть про него. Катерина тут же слетела с колесницы и понеслась в сторону открытых дверей замка. Глупая. Как будто знает куда идти!

- Гадик, а куда идти? - словно прочитав мои мысли осеклась смертная и развернулась на ступенях полубоком ко мне, - Ты скажи, я сама дойду.

- Стой там! - рявкнул я, отпуская коней, и специально медленно идя по ступеням, - Ещё раз назовешь меня Гадиком, я тебе устрою вечные муки! Ты будешь мучаться в Тартаре!

- Отлично! Еще и кетчупом меня! Ты там тоже будешь бубнить мне на ухо, как старый пердун? - огрызнулась смертная, отмахивась от меня, как от назойливой мухи.

- Нога моя не ступит в Тартар! - оповестил ее я.

- Давай в Тартар! Сейчас, только с Сенькой поговорю! Бедная моя, - голос Катерины стал таким грустным, но подниматься я не торопился. Нарочито медленно, величественно, я шел по ступеням, глядя на смертную, которая уже стояла возле дверей.

- Гадик! Шевели батонами! Хватит выделываться! - закатила глаза Катерина. - Резче, резче ножками!

Она что? Мое проклятье? Какой я ей “Гадик”? Я - Гадес! Га-дес! Я - бог!

- Ты как разговариваешь с богом? - не выдержал я, останавливаясь на предпоследней ступени.

- Если я буду тебе молиться, то ты будешь шевелить своей божественной попой? - засопела смертная. “Она сделала тебе комплимент! Наконец-то, кто оценил твою попу! Ты же хотел, чтобы она, как и все смертные целовали ее? Так вот, первый шаг сделан!”,- послышался насмешливый голос Танатоса. Отлично! Кто еще не в курсе? Тут все в курсе моей личной жизни!

- Давай, Гаденька, ты же можешь! Открывай дверь в свой Гадюшник! - изнывала смертная, а я стоял и улыбался, глядя на ее мучения.

“Дожили! - произнес голос Танатоса в моей голове. - В следующий раз мы сделаем в Гадюшнике туалет, и ты будешь занимать его перед лицом смертной! Два часа и, и она готова тебе поклоняться! А ты там будешь сидеть, думать о хорошем! Все, хватит. Тащи ее сюда!”.

Нарочито медленно я встал на последнюю ступень и поднял руку, чтобы так же медленно положить ее на плечо смертной.

- Слышь, ленивец в простыне! - не выдержала Катерина, хватая меня за тунику. - Давай, открывай двери!

Ладно-ладно. Я положил руку на плечо смертной, и мы переместились в покои Персика. Комнату оглушил дикий визг. Кто визжал громче - не понятно.

- Спасибо! Спасибо! Спасибо, любимый! - богиня жизни штурмовала Танатоса, зацеловывая все, до чего могла дотянуться. - Ты привел ее! Ты смог! Спасибо! Я теперь самая счастливая!

Прозерпина сжимала в тисках Катю и Танатоса, с такой силой, что смертная начала синеть и кашлять. Смутившись, богиня жизни отпустила жрицу.

- Катюх, я так рада, что ты здесь! - со слезами пролепетала Персик и полезла обниматься уже отдельно к Катерине. - Ты, наверное, очень напугана. да? Кать, ты не переживай. Гадес, он хоть с заскоками, но все-таки неплохой. Нет, он, конечно говно редкостное, но иногда бывают просветления! Ой! Екатерина Павловна, позволь тебе представить отца будущего ребенка!

Тяжелый взгляд Катерины упал на меня, а мне в этот момент захотелось, что кто-то подтвердил, что я вообще не могу иметь детей.

- Танатос, - выдохнула Персик, указывая рукой на моего злейшего друга.

Звук челюсти, ударившейся о полы покоя, как мне показалось, заставил Кроноса в Тартаре поежиться. Да! Нет, не так! ДА-А-А-А-А-А!!!! А я говорил! Танатос посмотрел на меня осуждающе, но я сделал вид, что не видел его взгляда. Бог терпения услышал мои молитвы! Он все-таки есть! Есть! Он есть! Смертная молчала уже больше двух минут, а я наслаждался произведенным на нее впечатлением! Вот тебе и Гадик! Посмотрим, как ты сейчас будешь извиняться… Ты будешь просить о моей милости… Да-а-а…

- П-п-погоди, - заикалась Катерина, нервно кусая губы и попеременно переводя взгляд с меня на Танатоса, с Танатоса на Есению и обратно, - То есть ты хочешь сказать, что это все правда?

Прозерпина кивнула и широко улыбнулась, обнимая сидящего на кровати Танатоса.

- То есть, вот это вот, - Катерина тыкнула пальцем в мою сторону, - Это и есть великий Гадес? Вот тот самый, да? Не верю! Если этот в одеяле, еще как-то тянет на Танатоса, то вот Гадику до Гадеса, как до Пекина пешком! Из Тайги!

Персик округлила глаза и замахала руками, явно призывая жрицу к порядку. Но нет, Персик поздно! Я оскорблен! Кстати, запомню, про одеяло. И про простыню с какими “мешариками”... Я тебе все припомню!

- Катерина, ты действительно в Аиде, - вкрадчиво и совершенно спокойно, полностью игнорируя оскорбление про одеяло, с полуулыбкой пояснил Танатос, - И твоя подруга действительно Богиня Жизни, Прозерпина. И моя любимая жена.

Катерина подозрительно прищурилась, осматривая нас всех неверящим взглядом.

- Что значит “любимая”? У тебя там что? Гарем? Она единстенной должа быть! - возмутилась Катерина, а потом потрясла головой, пятясь к стене. “Не может быть!”, - шептала она, снова тряся головой. Может, милая, может… Почему они все так смотрят на мою улыбку? Я имею право торжествующе улыбаться!

“Тронешь Катерину - заплачет Персик. Персик заплачет - у тебя будут большие неприятности!”, - на всякий случай предупредил Танатос.

- Катюх, это правда. Я пыталась тебе сказать, но не знала, как это сделать… - начала оправдываться Персик, виновато опустив глаза. - Я подумала, что ты мне шестнадцатую бригаду вызовешь, как только я тебе расскажу. Ну, Катюш, ну не надо так на меня смотреть! Ты бы сама рассказала бы мне, если бы оказалась на моем месте? Кать…

- И сколько ты меня обманывала? - дрожащим голосом спросила Катерина, а в ее голосе зазвенели слезы. В груди что-то екнуло и пошевелилось. Первым порывом было надавать Прозерпине по заднице, как Гекате в детстве, за ее безответственность, а вторым подойти к Катерине и что-нибудь сказать. Возможно даже хорошее. Оба порыва удалось подавить. О,Гея, я действительно стар и сентиментален, - Сень, ну как так то…

Первые слезинки скатились со щек маленькой смертной, в этот момент, я был готов простить “Гадика”. Но не кружку. Кружку нет. “Лицо попроще. Тебя не поймут.” - прозвучал в голове Танатос, а я наткнулся на насмешливый взгляд своего друга. Я только сейчас заметил, что губы были поджаты, а брови сошлись на переносице. Все! Кончились мои дары богу терпения! Сил моих больше нет!

- Катенька, прости пожалуйста! - тоже хныча и поднимаясь с кровати, пробормотала Есения, направляясь к подруге, которая отмахивалась, растирая слезы. - Я правда хотела тебе сказать и поделить всем… Просто….

У Персика был такой вид, что я готов был отдать ей половину сокровищницы… Смертная стояла и смотрела на нее, а взгляд ее смягчался. Персик обняла ее, прижав голову к своему плечу.

- Ты почему-то решила, что я не поверю и не пойму,да? - насупилась жрица и не обняла Персика в ответ. - Вот это, Сень, вдвойне обидно!

- Катюш, прости-и-и-и, - взвыла богиня и разревелась. Вслед за ней разревелась жрица… Мы с Танатосом смотрели на поток соплей и решили не вмешиваться. Им полезно. Говорят, что чем больше женщина рыдает, тем меньше орет.

“Ну как?” - поинтересовался Танатос, поигрывая бровями и выжидательно смотря на меня, - Понравилась?”

“Кто?” - опешил я, сразу не понимая о чем он. В голове вихрем пронеслись : Харон, Ахерон и свежий прибывший в лесу самоубийц...Танатос ржал. А вот когда до меня дошло я скривился: “Да ты с ума сошел?! Как она может понравиться?”. “Ну-ну, расскажи. Ты от нее целый день отлипнуть не мог!”, - на губах Танатоса была нехорошая улыбка.

- Се-е-е-ень, а почему ты пла-а-а-ачешь? - хлюпая носом поинтересовалась жрица, утирая сопли с маленького носа. - Тебе же плакать нельзя! Се-е-ень! Только не реви!

- Потому что ты на меня оби-и-и-и-иделась, - в такт ей ныла Прозерпина, поглаживая по спине Катерину, - А ты почему но-о-о-оешь?

- А я ми-и-и-иф вспомнила-а-а-а-а, - разревелась ещё громче Катя и сильнее прижала Еську к себе, почему-то смотря на Танатоса нехорошим взглядом.

Мы сохраняли скорбное молчание, Танатос взгляд заметил и сильно нахмурился. Что-то не так. Что не так? А все не так! Весь мир - бардак! А у меня в Ахероне “пакеты” плавают… Что может быть не так? “Ничего себе, как она тебя зацепила!”, - послышался в голове голос Тантоса. “Слышишь звук? Это упал мой авторитет!”, - огрызнулся я. “Этот бзень? Ты этот звук имеешь в виду?”, - не отставал Танатос, не понимая, что я никогда не женюсь на смертной. Это ниже моего достоинства! Я - бог! И не хочу уподобляться Зевсу, который бегает за каждой симпатичной туникой! А тут что у нас? Наглая, отвратительная и вредная жрица, не желающая признавать меня богом!

- Сень, а ты кушать хочешь? - поинтересовалась Катерина, утирая слезы и снова возвращаясь к своим обязанностям няньки.

- Хочу, -так же хлюпая носом произнесла Прозерпина, возвращаясь на кровать и накрываясь одеялом.

- Так, Гадик, ты остаешься здесь! - скомандовала смертная, и даже не глядя на меня и развернулась к Танатосу, - А ты, папаша, идешь со мной. Будешь изучать досконально вкусовые предпочтения жены на ближайшие два дня.

Танатос поцеловал Прозерпину, и направился к двери, пропуская вперед Катерину. Ой! Тоже мне! Танатос! От тебя не ожидал! Какой мы вежливый! Зюся тоже пропускает девушек вперед, чтобы разглядеть их … мммм!

Есения закрыла глаза. Отлично! Меня! Бога Смерти! Оставили нянькой при беременной богине! Дожил! Авторитет провалился ещё ниже. Устроившись поудобнее на кровати Богини жизни, я потрогал ее плечо.

- Персик, - шепотом позвал я богиню. - Персик…

- А? - спросил Персик, глядя на меня с сочувствием. - Что такое?

- Пока никого нет, - осторожно начал я, косясь на дверь. - Расскажи про Вадима! Тут уже вся Аида в курсе! Мне кажется, что даже Цербер лает: “Вадим! Вадим!”.

- Ааааа! Это про первого Вадима или про второго? - зевнул Персик. - Я просто не знаю, про какого из них?

Их двое… Я смотрел в потолок. Два Вадима! Андрей, Александр, Игорь, Кех и два Вадима.

- Ну? - спросил Персик, а я даже не знал, какого выбрать. - Тебе про какого? Или про Диму…

Ааааааа! Я понимаю, что роща девственниц не примет смертную в свое дуплистое лоно… Есть еще Дима.

- Там было два Вадима. Один Вадим Мы Ему Не Дадим, - начал Персик с явным желанием поделиться. - А второй Вадим Ушел И Черт с Ним. Короче… Когда Катя встречалась в Вадимом… Ну с первым… Там такая трагедия… Катюха познакомилась с Вадимом в соцсетях. Вроде такой неплохой парень… Богатый… Машина у него отличная. Сам к Катюхе пришел. Я прям удивилась. А к ней вечно липнут такие. Считают, что раз денег дофига, то любая девушка его. Но не Катюха! Ее просто так не купишь! Знаешь, что ей Леша подарил? Кольцо с бриллиантом! Катюха его в унитаз спустила…

Ка-а-ак? Ка-а-ак? Как она могла? Это же… золото?

- Так вот, Вадим повел ее в ресторан… Я не сильно в подробности вдаюсь? - уточнила Персик, входя в раж.

Я терпеливо ждал подробностей, как вдруг послышался голос Танатоса.

- Что случилось? - сурово произнес Спартанский Бог, в голосе явно чувствовалось напряжение. Он обращался не ко мне. - Я слышал про мифы и видел, как ты на меня посмотрела. Что должно случиться?

- Танатос, - в голосе Катерины снова слышались слезы, жрице пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем произнести следующую фразу, - Во время родов, по мифам, Прозерпина умрет…

Персик привстала, пока я сидел и отходил от услышанного.

- Ну… О чем они там говорят? Она ему про огурцы с уксусом рассказывает? - ожила Персик, явно что-то предвкушая.

- Ага. Про один большой огурец, - ответил я, нахмурившись. Значит, жрица видит будущее? Неужели в будущем меня свергнут, что меня уже можно ни во что не ставить? Она ведь пошла к Танатосу. Не ко мне.

Пока я думал над тем, кто меня может свергнуть, ну разумеется, кроме хомяка Леонида, Прозерпина тихо посапывала уткнувшись носом мне в руку. А что, если действительно, Катриона видит будущее? Катриона? Хм… Звучит. Хотя, мне кажется, что ей больше подходит имя “Гдекатя”, но что-то мне подсказывает, что на крик: “Гдекатя, иди сюда!”, будет приходит Геката, а это чревато варварским разграблением всего, что нажито пассивным трудом.

Нет, а если она действительно видит будущее? Теперь понятно, почему она стала верховной жрицей богини жизни. Я бы тоже не отказался от собственной мойры, которая не говорит зубодробительными загадками, а изъясняется вполне понятно.

Может действительно у нее поинтересоваться насчет своей половинки души? А то тут все такие счастливые, женатые, один я как… Как Гадес… Ничего не меняется сквозь тысячелетия. Неизменная тишина тронного зала и моих покоев… Горькое чувство одиночества, что тянет в груди, при виде вечной любви смертных…. Так, Гадес, бррр, все мимолетно, и только ты вечен… Странный, конечно, вопрос, но, может, я интересуюсь с целью узнать, когда и где я ее встречу, чтобы в этот момент быть совсем в другом месте. Я еще не готов брить персики, выковыривать семечки из клубники и терпеть обнимашки с криками: “Гадя!”.

Жрица открыто говорит только о том, что ей дорого, и я вот думаю, а что если попробовать обменять ее информацию на что-то ценное? А что любят женщины? Хм. Вопрос риторический. Что любят женщины есть у меня в избытке. Сердце грела мысль о моей сокровищнице, подобной которой нет ни у кого из богов. Я помню, как Афродита, однажды увидев мои скромные запасы, стояла в позе готовности с открытым от изумления ртом. Ах, женщины. Как с вами просто!

- Уже закончили? - наивно поинтересовался я, материализуясь посреди разговора смертной и Танатоса, которые тут же умолкли, мельком взглянув на меня. - Катерина, я бы хотел с тобой поговорить.

- Да ну, - нехорошо прищурилась смертная, явно злясь, что их с богом смерти прервали. - Ну, говори. Я тебя внимательно слушаю.

Смертная всем видом показывала, что ни я, ни мой разговор ее не интересует. Танатос стоял потерянный, глядя остекленевшим взглядом в стену. Его кулаки были сжаты, а я прекрасно знал этот жест бессильной злобы… Сколько же испытаний выпало на моего друга, из-за его половинки души? Гадес, одумайся! У тебя еще есть время передумать…

- Ну так, что за вопрос? - поторопила меня смертная, а я смотрел на Танатоса и пытался принять решение. - Гадес, мы тут разговариваем вообще-то. Не знаю, как у вас, а у нас не принято перебивать. Говори что хотел и иди по своим делам.

- Ты видишь будущее? - уклончиво поинтересовался я, все еще решая стоит ли игра свеч или нет, - Я слышал разговор про Персика. И хочу помочь.

Смертная посмотрела на меня с недоверием, а Танатос благодарно хлопнул меня по плечу. “Она спит” - мысленно передал я своему другу, тот кивнул и начал растворяться.

- А ты поможешь? - с надеждой спросила меня смертная, а взгляд ее даже потеплел. Торгуется? Это хорошо. Я всегда считал, что все в этом мире покупается и продается. Нужно только сойтись в цене. - Гадес, ты правда хочешь помочь? Я просто от тебя не ожидала...

Да, от меня многие не ожидают. Зато я ожидаю от всех.

- Дорогая, Катриона! - произнес я, положив руку ей на плечи и притягивая к себе. - Можно я буду называть тебя так? Мне просто так проще. Я так понимаю, что будущее не всегда радужно… Я бы даже сказал, что иногда оно печально… И ...

Я что-то медлил, пытаясь пересилить себя. Нет, ну а вдруг половинкой моей души окажется какая-нибудь невзрачная смертная? Мой взгляд скользнул по ее волосам и фигуре. Ну, не такая невзрачная… И, надеюсь, не настолько смертная… Может, какая-нибудь смертная красавица, царица, четвертьбогиня в крайнем случае.

- Я хотел бы для начала, - продолжил я, закатывая глаза. - Извиниться за мое негостеприимство. И в знак нашей будущей дружбы преподнести тебе скромный презент… Я бы даже сказал маленький….

- Вот если ты сейчас снимешь покрывало моей бабушки и попытаешься всучить мне свой маленький презент, - начала Катриона. - Один уже маленький презент оставил! Так что знаю я ваши презенты!

Погоди-погоди, - ослепительно улыбнулся я, зная, как эта улыбка действует на женщин. - Я - не он...

“Та-а-ак!”, - послышался голос Танатоса, а я уже тщательно подбирал слова.

- Понимаешь, ты мне не …, - начал я, глядя на ее лицо. Если я скажу, что она не нравится мне, то пророчества мне не видать. “А Персей был умней! Так мойр расхвалил, что ему даже сандалии обломились! А ты просто обломишься!”, - злорадно заметил Танатос.

- Ты мне не не нравишься, - корректно и очень обнадеживающе начал я. И вроде даже не соврал. - Поэтому я… За заботу о Персике… Решил вручить тебе… Маленький подарок! Ты так о ней заботилась… Даже кружку заставила меня мыть…

Почему, когда речь заходит за кружку, мой голос приобретает угрожающие жизни и здоровью оттенки.

- Как на счет маленького украшения, - мило улыбнулся я, собираясь перенести ее в святая-святых.

У нас с кладбища не принято ничего приносить! - мрачно буркнула Катриона, усложняя мне задачу.

- Ну тогда сама выберешь! Поверь, есть из чего выбирать! - улыбнулся я, увлекая ее за собой в свою сокровищницу. Я прямо вижу ее горящие глаза, алчные ручонки, которые сгребают все, что видят, тихо сопение и жалобное: “Мне идет?”. Все смертные одинаковы, так что путь к сердцу смертной, лежит через шейку, ушки, запястья и “на тебе, милая, если утащишь”!. Люблю водить женщин в сокровищницу. Это выгоднее, чем мужчин. Во-первых, у женщин руки слабее, они много не унесут!

А во-вторых… А, впрочем, неважно… Мы переместились в мою сокровищницу, и смертная застыла в немом восхищении! А я знал! Я знал!

- Ты откуда столько наворовал? - опешила смертная, явно не понимая что несет. Шок наверное. - У твоей страны госдолг такой, что сдохнуть можно! А ты тут себе сокровища складируешь!

- А причем тут страна? - оскорбился я, не понимая причину злости жрицы от слова совсем, - Я - не только Повелитель Аиды, но и бог драгоценных камней! А это дары мне, от смертных, что мне поклоняются!

Смертная громко вздохнула и отправилась на поиски.

- Недолюбливают тебя греки, Гадес! - съехидничала смертная, рассматривая золотую амфору, крутя ее в руках и осматривая с каждой стороны, - Проба где? Пробы нет! А значит это что? Пральна! Подделка под драгоценный металл!

- Что? - взревел я, подлетая к жрице и выдирая у нее из рук амфору. Да нет же! Золото! Фу-фу-фух! Я перевел гневный взгляд на смертную, любовно прижимая сосуд к груди. Тише, амфора, тише! Это она не про тебя! - Катриона! Что ты болтаешь! Здесь все - чистое золото!

- Ты знаешь что такое проба, Гадес? Это отметка, подпись мастера, что он гарантирует, что его работа действительно драгоценная, - объясняла мне смертная какую-то белиберду, - Ну как горшки подписывают. Это тоже самое, только на украшении. Понимаешь?

- Нет, не понимаю. Золото оно везде золото. Какая разница кто и когда его сделал?

- Катриона, а тебе не все равно? - проговорил я, доставая из сундука красивейший гарнитур из альмандинов и протягивая его смертной. Когда у женщины открывается от удивления рот, она обычно замолкает. - Кто сделал эту красоту? Зачем тебе эта.. Как ее… Проба?

- Друзья приходят и уходят, Гадес, - пробормотала смертная, примеряя на себя ожерелье и рассматривая свое отражение в золотом подносе. На царицах оно обычно смотрелось лучше. Ну да ладно! Геката его давно себе присматривала, так что пусть позлится. - А ломбард работает всегда.

- Что работает? - не понял я, а смертная отмахнулась, уже добавляя к гарнитуру сережки. - Катриона…

- Гадес, не бери в голову, - пробурчала смертная надея браслет на свою ручку, - Ну, вроде неплохо. Пусть без пробы, но пойдет. Спасибо, Гадес! Не ожидала от тебя такой щедрости. Я так понимаю, что даже после смерти деньги и золото решают все. Души, которые не смогли заплатить Харону, вечно тонут в черных водах. А у них действительно не могло оказаться денег. Смерть могла застать их врасплох! Их останки могли быть погребены в глубоком море, в высоких горах, в пепле пожара. И у них банально не осталось родных и близких, чтобы сунуть им два пятака. Поэтому я возьму гарнитур. Мало ли…

Смертная позвала меня к себе, прося нагнуться к ней, и звонко чмокнула в щеку. Эээээ…. Осознание того, что меня только что поцеловала какая-то смертная приходило медленно.

- Это что такое? - начал звереть я, гневно смотря на смертную, - Что ты себе..

- Это благодарность, Гадес, - пожала плечами Катриона и направилась к выходу из сокровищницы. - Обычная благодарность. Не бери в голову. Больше так не буду. Я же не думала, что ты будешь орать на всю Аиду о своей личной жизни. Я не знаю, какому богу молиться, что мы однажды не проснулись в одной постели, и вся Аида не была об этом в курсе.

Богу терпения! Молиться нужно богу терпения! Только учти, алтарь занят мной!

Смертная уже скрылась в поворотах коридора, а я так и остался смотреть в стену в сокровищнице. Она позволила себе прикоснуться ко мне! К Богу! Да еще и поцеловать! Я такое Гекате не всегда разрешаю, а тут смертная! Пусть она и жрица богини жизни, но так себя вести со мной я не позволю! “Гадес, успокойся! - рявкнул на меня Танатос, - У них так принято в их мире. Хочешь, чтобы она уважала твои традиции и привычки - расскажи о них. Только помни, что и ты должен будешь уважать ее!” . Ну, конечно! Опять Гадес плохой, опять Гадес что-то не так сделал!

Я в гневе очутился возле комнаты Персика. Сейчас мы поговорим!

- Персик, - позвал я, входя и видя, как она спит на коленях у Танатоса,- Я настоятельно прошу тебя поговорить с твоей жрицей. Объясни ей, что она - смертная. А смертные - не ровня богам. Это же просто. Нет, я понимаю, что боги иногда влюбляются в смертных, благоволят им, делают дары и помогают, но это ничего не значит. Еще ни один смертный не стал равен богу!

- Да, да, мы все поняли, - послышался голос Танатоса. - Только вот еще ни один олимпиец не был равен перворожденному титану. Олимпийцы - не ровня титанам. Это же просто. Поэтому постарайся относиться терпимей. Я все понимаю, что девушка - смертная. Не богиня, не полубогиня. Обычная смертная жрица, которая заботится о своей богине… Или ты…

Танатос посмотрел на меня странным взглядом.

- Или ты приревновал? Позавидовал? Увидел, как заботятся и любят моего Персика? - взгляд Танатоса не предвещал путей к отступлению.

- Да-да! Всю жизнь мечтал, чтобы за мной ходили со стеклянным сосудом, в котором лежат склизкие, зеленые, мерзкие на вид… я так и не понял, что это! - скривился я, вспоминая какие-то налипшие на стенки, Посейдон ее знает, водоросли. - Мне вообще казалось, что это - аквариум! Жрица носит за богиней ее любимый аквариум! А в нем мелкие, зеленые, пупырышные рыбки… Я вообще не знаю, мне кажется их мир страшнее Аиды. Что вот-вот сюда… как она сказала? Туристический… Вот! Туристические маршрут проложат. Будут отдыхать в Аиде от своего мира, где пакеты плавают и рыбы в аквариуме зеленые!

- Это - огурцы! Маринованные! Соленые с уксусом! - пояснил Танатос, а я смотрел на него с умилением. Какой молодец! Теперь мы знаем, что в том мире в реках плавают пакеты и огурцы! - Ты ничего не знаешь об их мире. Тебе даже в голову не пришло, что Катриона - это не жрица Персика. И нет в их отношениях богинь и смертных. Это называется дружба.

Я театрально закатил глаза. Какая дружба может быть между смертной и богиней? Я даже знаю какая! Богиня дарит милость и дары, а смертная все принимает! Мы нужны смертным, чтобы давать им милость свою. Им больше от нас ничего не надо. Если где-то слышится крик: “Аааа! Я - самый счастливый из смертных!”, это наверняка кто-то из олимпийцев обратил внимание на какого-нибудь смертного.

- Ни дружбы, ни истинной любви не бывает между смертными и богами. Это говорю я, Гадес. Тот, кто устраивает души смертных… как ты там выразился? А! Друзей и любовников! В своем уютном Эллизиуме! - усмехнулся я, глядя на Танатоса. Он прекрасно знал, что я прав. Не было еще такого смертного, который хоть палец о палец ударил ради бога! Вечно им что-то надо от тебя. Вот поэтому умные боги предпочитают не связываться с жадными смертными.

- Где Катриона? - спросил Танатос, а Персик на его плече всхлипнула во сне. - Где Катя? А я тебе не подскажу. Иди, ищи ее. Потом поговорим.