ГЛАВА 2

Когда нас выписали домой, я уже порядком оправилась от потрясения – и физического, и душевного. Стоило оказаться в тех стенах, которые когда-то были мне родными, поняла, что в моё отсутствие здесь многое изменилось.

В частности, Кирилл вывез все свои вещи, о чём мне вскользь сказала мама.

– Мы когда приехали, здесь уже ничего не было. Но это к лучшему. Теперь тут много места для нашего маленького богатыря.

Она забрала спящего Илюшу из рук отца, причём сделала это так, будто он был сделан из хрусталя. И у меня это вызвало такое умиление, что я не удержалась от улыбки.

Хотя как раз именно так проявлять эмоции не хотелось – на языке была такая цианидовая горечь, что от неё даже стало тошнить.

– Вы всё очень прекрасно подготовили, – проговорила я, обозревая комнату, в которой всё было сделано так, как нужно.

Рядом с моей кроватью стояла люлька для Илюши. Причём папа убрал часть плетёного бортика, чтобы я всегда могла иметь доступ к сыну. Ещё здесь был пеленальный столик, на котором родители разложили памперсы. И еще имелось море мелочей вроде присыпки, масла после купания и еще бог знает чего.

– А ещё я диван пока разложила, на всякий случай, если понадобится моё присутствие, а тебе мы купили специальное кресло для кормления. Говорят, оно очень удобное, я всё прочитала!

Мама «распаковала» внука, сняв с него одеялко-конверт, в котором он находился после роддома. Проверила, чтобы подгузник был чистым, и уложила Илюшу в колыбельку.

– Вот. А сейчас можем немного отметить вашу выписку домашним обедом. А мы пока здесь включим видео-няню, пусть следит за нашим мальчиком.

У меня аж слёзы чуть из глаз не брызнули… Мама и папа продумали всё-всё, и я им была за это безумно благодарна. И хоть представляла себе возвращение домой немного не так, но идеальнее этой выписки сложно было придумать.

– Спасибо, родные, спасибо… – проговорила, обняв мать и отца по очереди. – И да, я дико голодная, – соврала, чтобы родители перестали думать, будто я мало ем.

А после мы оставили Илюшу на его спальном месте и отправились на кухню.

Нужно было мысленно привыкать к тому, что моя жизнь отныне и будет такой.

Через пару дней сын стал немного капризничать, и мама приняла решение остаться на ночь у меня и помочь, насколько это было возможно.

Я не понимала, что может беспокоить Илью, но подумывала на животик.

Попросив отца привезти какой-то препарат с фенхелем, я успокоилась хоть немного, увидев, что мама и сын уснули вместе на моей кровати, но стоило раздаться звонку в дверь, меня аж подбросило на эмоциях.

Потому что я сразу заподозрила самое плохое. И когда открыла, оказалось, что была права.

«Самое плохое» обнаружилось на пороге в виде Кирилла Маркова.

– Пойдём спустимся вниз и поговорим, – произнёс муж таким тоном, что стало ясно: он не рассчитывает на то, что с ним будут спорить.

И я сделала то единственное, чего он заслуживал – захлопнула дверь перед его носом.

Ломиться в неё Кир начал почти сразу. Не прошло и мгновения, как он замолотил кулаками в металлическое полотно, и этот звук, показалось, сотряс не только квартиру, но и весь дом в целом.

Мне слышалось, что даже по перекрытиям пошла вибрация, настолько ощутимо Марков бился в дверь…

Лишь чудом Илюша не проснулся и не завопил, зато мама испуганно выскочила из комнаты и сонно заозиралась.

– Господи, что случилось? К нам пытается проникнуть вор?

Лучше бы это был он… Потому что с ним могла разобраться полиция – а вот с Кириллом вряд ли. Если даже вызвать наряд, они приедут и разведут руками. Муж все еще оставался хозяином этого жилья. Таким же, как и я.

– Я разберусь. Это Марков, – процедила в ответ и, снова открыв дверь, обрушилась на Кира, понуждая отступить: – Ты с ума сошел?! Здесь спит мой ребенок! Если ты сейчас же не смотаешься отсюда – я за себя не ручаюсь!

Я наступала на мужа, пока не вынудила его сделать несколько шагов назад. Один раз не удержалась и все же ударила его кулаками по плечам, настолько сильно он меня разозлил. Но когда мы остановились в дальнем конце коридора, Марков проговорил:

– Я предлагал спуститься вниз и поговорить там.

Сложив руки на груди, я ответила ровно, хотя меня и колотило изнутри от присутствия мужа и злости, что он во мне породил:

– Мне не нужно указывать, куда идти и с кем беседовать. Ты свалил навсегда – так проваливай окончательно!

Кирилл закивал и ответил:

– Именно это я и хочу обсудить. Нам нужно развестись, а сейчас я без твоего согласия этого сделать не могу.

Он все же явился сюда с четкой целью. Не взглянуть на сына, не справиться о его здоровье или о том, как я себя чувствую после родов. Его интересовал только наш развод. И больше ничего.

– Ну тогда знай, что моего согласия у тебя нет. И не будет. По крайней мере, до тех пор, пока я не решу, как будет правильнее и выгоднее для Ильи, моего сына.

Едва я произнесла имя малыша, как по лицу Маркова прошла тень. Он впился в мое лицо взглядом и потребовал ответа:

– Ты не стала называть его Арсением?

Я пожала плечами и проговорила:

– Не стала. Это только мой ребенок. И только я решаю, как его будут звать. И только я буду выбирать, как поступить, чтобы не нарушить его права. Алименты алиментами… Кстати, которых я от тебя еще и в глаза не видела. А вот раздел имущества очень даже нам с Илюшей пригодится. Но к нему нам нужно подготовиться. И если у тебя все – прощай, Марков. Ты ведь сделал все так, чтобы я с тобой даже гадить на одном поле бы не села, так что…

Я сделала шаг назад, намереваясь скрыться за дверью квартиры и рассчитывая на то, что Кириллу будет достаточно того, что он услышал, чтобы это обдумать и обсудить со своей любовницей, однако Марков меня остановил:

– Я куплю вам с сыном нормальное жилье, на которое претендовать не стану. И буду платить на содержание хорошие бабки. Но мне нужен от тебя развод, Тася… Ты же не хочешь превратить наши, в целом неплохие, отношения в войну? Я ведь тоже, как отец, могу вполне сходить за свидетельством о рождении, ведь ты его еще не успела получить? И там будет написано то имя, которое носил мой дед, и которое выбрал я, а не ты?

Меня захлестнуло такой волной ненависти и агрессии, что все остатки светлых чувств, которые я испытывала в сторону Кирилла, смело ко всем чертям.

Он мне откровенно угрожал… Шантажировал теми вещами, от которых меня подбрасывало на жутких эмоциях. При этом сам и был инициатором всего того дерьма, что происходило со мной и моим ребенком сейчас!

– В эту игру можно играть бесконечно, Марков. А подать в суд и потребовать сделать так, чтобы ты никакого отношения к Илье не имел, я могу уже сейчас, не прибегая к разводу. Так что хорошо подумай над тем, хочешь ли ты тягаться с женщиной, готовой любого загрызть за своего ребенка…

Я говорила спокойно – в противовес тому, что витало сейчас в моей душе. И, кажется, мои слова подействовали на Кирилла. Он смотрел на меня пристально, а в голове его явно происходила какая-то работа мысли. Которая закончилась, когда по коридору разнесся голос отца:

– Что здесь происходит?!

Я обернулась в ужасе, не представляя, до чего дойдет, если сейчас папа и Кирилл здесь схлестнутся… Тем более, что отец, выронив пластиковую банку, которую нес Илье, заревел и бросился на Маркова. Я даже ойкнуть не успела, когда он схватил Кира за грудки, чуть ли не приподнял в воздухе и с силой приложил спиной о стену.

– Ты! Ты… Ты! – только и выдыхал папа, пока я стояла, глядя на это и не соображая, что нужно делать.

Знала лишь, что лезть к ним и пытаться разнять – плохая идея. Меня сметут с пути, как будто я пушинка.

Однако Марков ничего не предпринимал, видимо, чтобы не злить почти бывшего тестя еще сильнее. А когда отец тряханул его еще разок, выплюнул ему в лицо:

– Уговорите дочь на развод! Я ей куплю нормальную квартиру и мы разойдемся навсегда.

Он с силой ударил папу по запястьям ребрами ладоней, понуждая отпустить его. И, поправив рубашку, зашагал к выходу. И отец хоть и попытался броситься за Киром, был остановлен мною на полпути.

– Не надо! Не надо, папа! – взмолилась я, намереваясь утянуть его домой. – Мы все решили, не надо!

Он не сразу, но все же поддался. И когда я подхватила с пола лекарство для Илюши, мы все же покинули «поле боя».

Я видела, что отцу тяжело далась эта стычка. Он был у меня физически крепким, но испарина на лбу и бледность лица навевали на меня тревожные мысли.

И как же я начинала ненавидеть того, кого совсем недавно безумно любила!

Даже не думала, что такой контраст возможен.

Однако Марков Кирилл смог убедить меня в обратном…