ГЛАВА 17

Наш план был прост и одновременно казался надёжным, как швейцарские часы, но я всё равно беспокоилась.

Прежде всего – за Мишу, потому что по нашей задумке именно он мог пострадать во время того, как в аэропорт примчался бы Кирилл.

В том, что он это сделает, я не сомневалась. Инесса Георгиевна отыграла свою часть «пьесы» так, как было нужно, поэтому с данным моментом вроде как всё было улажено. Оставалось лишь дождаться часа «икс», ну и надеяться на то, что Маркова и Воробьёва разнимут до того, как Миша получит увечья. За себя я не волновалась, хотя и собиралась тоже поучаствовать в этом «увлекательном» процессе.

Идея состояла в том, что мы в перспективе будем лишить Кира родительских прав. А для этого нам нужно, чтобы Марков на глазах изумлённой публики повёл себя агрессивно в мою сторону или в сторону Миши, который, разумеется, наблюдать за этим молча не планировал.

– Тась… тебя уже трясёт, – констатировал Воробьёв очевидное, когда мы вышли из такси возле здания аэропорта.

– Да я даже представлять не хочу, что случится уже через полчаса, – ответила, вздохнув.

Говорили мы тихо, чтобы Илья, который очень воодушевился предстоящим путешествием, не услышал и не встревожился. И без того выйдет, скорее всего, всё так, что никуда мы сегодня не улетим. Ну а если по какой-то причине Кирилл не явится сюда, в чём я очень сильно сомневалась, то хотя бы отправимся отдохнуть.

– Всё нормально будет. Я рядом, – заверил меня Миша и, притянув к себе, поцеловал в висок.

Таким составом – Воробьёв, я и сын, мы прошествовали внутрь аэропорта. Быстро прошли первую проверку, а вот на сдачу багажа и регистрацию не торопились – иначе после этого Кирилл к нам доступа иметь уже не будет.

Через десять минут нас приехали провожать родители – и мои, и Маркова. Разумеется, обсуждать с ними мы ничего не стали, лишь только обменялись многозначительными взглядами. И мне передалось одновременно отцовское спокойствие и взволнованность матери Кира.

А после мы втроём встали в очередь на регистрацию, пока наши родители ожидали в сторонке, чем же всё таки сегодня всё завершится.

Каждая минута, которая отделяла нас от потенциального прибытия Маркова, испепеляла мои нервы, превращая их в горстки золы.

А когда Кирилл всё же явился, клянусь, я почувствовала это прежде, чем увидела бывшего мужа. Обернувшись, охнула про себя, когда заметила, как Марков мечется среди людей, но, вычленив нас взглядом в очереди, расталкивает пассажиров и лезет напролом прямо к нам.

– Ну что, суки, решили, что можете меня наколоть?! – рявкнул он, схватив меня за локоть с такой силой, что я пискнула от боли.

От Кира распространялись такие волны алкогольного амбре, что не заметить степень его опьянения было невозможно.

Он резко дёрнул меня на себя, и я не устояла на ногах. Меня повело, я стала падать, и лишь только благодаря тому, что мой локоть придержал какой-то мужчина, удалось выровнять положение тела.

– Отпусти её! – гаркнул Миша, вцепившись в одежду Кирилла и пытаясь его от меня оторвать.

Толпа вокруг нас расступилась, опасаясь того, что кто-то может пострадать во время этой стычки. Ещё немного, и точно вмешаются сотрудники полиции, а степень накала ещё не настолько велика, насколько это было нам необходимо.

– Да пошёл ты! – выплюнул со злостью Марков и, размахнувшись, влепил кулак прямо в скулу Воробьёва.

И тот не удержался – его руки взметнулись, после чего Миша начал падать. Тоже намеренно, потому что я знала – Воробьёва так просто с ног не сбить.

– Не твогай папу! – раздался внезапно тоненький голосок Илюши, который ввёл меня в состояние полнейшего ступора.

«Не мог же сын броситься на защиту Кирилла?!» – мелькнул в голове дурацкий вопрос.

Ответ на который пришёл в тот момент, когда Илья метнулся к ногам Маркова и стал колотить их кулачками. А реакция Кира последовала незамедлительно, несмотря на то, что пребывал он в очень даже нетрезвом состоянии.

Он схватил сына за плечико и отпихнул от себя с такой силой, что мой малыш отлетел от него на пару метров. Упал на спину, скривился и вроде как чуть не заплакал, но сдержался.

– Марков, я тебя убью! – вскричала я, бросившись к своему ребёнку.

Однако претворить обещанное в жизнь не успела – до нас всё же добрались стражи порядка, которые скрутили Кирилла за мгновения, пока я, подняв сына с пола, прижимала его к себе.

Толпа кругом ожила, стала возмущаться так, что очень быстро превратилась в разъярённый улей. Маркова уволокли прочь, а нам пришлось выйти из очереди, потому что наш полёт наверняка отменялся.

Воробьёв вроде как пострадал несильно, но кровь из уголка рта у него стекала – оказалось, прикусил щёку изнутри. И хоть это нам было тоже только на руку, я начинала ненавидеть Кирилла всей душой.

Хотя мне и казалось до сего момента, что испытывать подобные чувства я в принципе не могу.

– Доченька, Господи, мы и сделать ничего не успели! – бросилась ко мне мама, которой я и передала внука.

Остальные родители выглядели настолько взволнованными, что следовало подумать ещё и о том, как бы с ними ничего не случилось на фоне всех переживаний.

– Мам, всё хорошо, – заверила я её. – Присмотрите за Илюшей, пока мы будем всё решать… Его нужно показать врачу!

Сама же принялась звонить Арине, которая ожидала того, как раскрутится здесь эта история.

А впереди у нас был приезд полиции и скорой, и мы были готовы к этому на все сто.

Ну а дальше дело было за соблюдением законов. И я искренне рассчитывала на то, что у нас в стране всё с этим окажется в полном порядке.

Врачи скорой осмотрели Илью, и хоть повреждений у него не обнаружилось, мы всё равно планировали понаблюдать за ним. В том числе – отвезти его завтра к педиатру. Лишним это точно не будет во всех смыслах данного слова.

А вот Воробьёва и Маркова препроводили в отделение полиции. При этом с ними отправилась подоспевшая Арина, ну и отец Кира, который вызвался ехать сам – даже не пришлось его об этом просить.

Несмотря на то, что наш перелёт отменился и Илюша в итоге понял это потому, что мы с его бабушками и дедом отправились домой, сын не плакал, а даже, напротив, был весьма весел.

А у меня из памяти всё не шёл его крик: «Не трогай папу!». До сего момента сын Мишу таким словом не называл…

– Слава богу, что всё обошлось, – покачала головой мама, когда мы устроились в такси.

Отец и Инесса Георгиевна поехали отдельно от нас, но все мы собирались устроиться на остаток этого дня где-нибудь в одном месте. Мало ли Маркову взбредёт в голову вновь напиться, когда его выпустят из отделения, и приехать к нам с разборками.

– Пока не знаю, обошлось ли, – вздохнула в ответ. – Ясно, что у нас теперь есть повод лишить его прав, но… на это ведь потребуется много времени.

Мама тут же заверила, причём с большим воодушевлением:

– Ничего страшного! Вот увидишь, даже если на это уйдут месяцы, они пролетят быстро. А главное мы уже сделали.

Она потрепала Илью по макушке и улыбнулась. Я же в очередной раз возблагодарила небеса за то, что у меня рядом была такая поддержка.

С мамой и папой мне очень повезло. А ещё повезло со свёкрами, которых бывшими я могла назвать лишь номинально.

Ну а тот факт, что Кирилл сам сделал всё для того, чтобы лишиться разом всех родных и близких, был неоспорим.

Но жалеть Маркова из-за этого было бы последним делом.

Вот я и не стала даже заморачиваться по данному поводу.