Глава 14

— В каком смысле издевается? — прокашлявшись, спрашиваю у девушки.

Горло сдавливает спазмом, руки автоматически сжимаются в кулаки. Хочется одного: отходить ее мужа так, чтобы он встать не мог. Издевается? Бьет ее?

— Я не знаю, — Ангелина пожимает плечами. — Однажды я слышала ее крик и стук. Потом он что-то кричал ей. Я не слышала слов, но так боялась. Аня очень хорошая, она помогала мне с продуктами, да и денег одалживала до зарплаты.

Когда девушка произносит имя Ани сомнений в том, что это не они, и я что-то напутал, не остается. Я сжимаю руки в кулаки сильнее и буквально представляю, как то чмо, которое я видел в кафе, протягивает к ней свои руки и бьет.

— Ты в порядке?

Голос Ангелины звучит непривычно нервно. Она, видимо, улавливает перемену в моем настроении и опасается. Стараюсь взять себя в руки и улыбнуться, но по тому, как девушка смотрит на меня, осознаю, что улыбкой и не пахнет. Скорее, оскалом.

— Извини, — произношу. — Я что-то задумался.

— Всё нормально, — шепчет она. — Я просто подумала, что ты знаешь их и…

— Нет, — смеюсь, хотя самому хочется врезать по столу, стене, не важно по чему, лишь бы заглушить то раздирающее нутро чувство.

Мне плохо от одного осознания, что она может подвергаться насилию. Что же у нее за мужчина, раз позволяет себе такое. С виду выглядит, конечно, не очень. Больше похож на каблука, но чтобы на начальника.

— Знаешь, я так устала, — произносит моя спутница, и я решаю, что она хочет спать.

— Да, конечно, — поднимаюсь. — Я уйду.

— Нет, — она смеётся. — Прости, я не умею выражать свои мысли правильно. Я имею в виду в общем устала. От работы, от всего. И родители…

Следующие полчаса я превращаюсь в послушного слушателя. Ангелина рассказывает. Поначалу я думал, что она будет жаловаться, но она говорит так, что я тут же понимаю: она просто рассказывает, делиться наболевшим, но не жалуется. Ей сложно, но не настолько, чтобы плакаться в жилетку.

Я становлюсь слушателем, Ангелина просто тем, кто долго держал боль внутри. Ей нужно поговорить, а мне остыть и подумать. Стучать в дверь к Ане и говорить:

— Собирай свои вещи, я заберу тебя.

Нет, в другой ситуации я так бы и сделал. А потом бы подумал. Сейчас же я напрягаю мозги и вспоминаю то, что нам говорила психолог. Жертвы насилия могут не понимать, что над ними издеваются. Где гарантия, что Аня понимает. Тем более я вспоминаю, как она отстаивала мужа в ресторане. Как рьяно противоречила мне.

Ангелина всё говорит, а я чувствую себя совершенно спокойно. Знаю, что в ближайшее время буду думать о том, как сделать так, чтобы забрать ее. Поговорить, уговорить, сделать что угодно, лишь бы она согласилась и поняла, что ее жизнь ненормальна.

С Ангелиной весело, к окончанию вечера она становится развязнее и веселее, приближается ко мне и кладет руку на колено. Впрочем, я тут же убираю ее ладонь.

— Извини, — произношу, чтобы ее не обидеть. — Я верен своей девушке.

Ангелина извиняется и краснеет.

— Боже, я такая дура, — она закрывает лицо руками.

— Ничего, — успокаиваю ее и поднимаюсь. — Мне пора.