Глава 37

Руслан

Нет, я не проговорился. Ни капли. Я хочу, чтобы она знала, чтобы понимала, что наши отношения для меня нечто серьезное. Она не девочка на одну ночь, не та, о ком завтра я забуду и не вспомню. Мои намерения серьезны. Я сам не понимаю, когда это произошло. Когда я так успел прикипеть к ней, но это произошло. После вчерашней ночи я понял, что мне мало. Ее мало. Одна ночь ничего не изменила, да, было классно, крышесносно, дико, взрывоопасно, но… но это было не главным.

Почему-то секс с ней отошел на второй план и Руслану было куда важнее, чтобы Аня ему поверила, чтобы делилась с ним всем, говорила, чтобы не молчала.

— Руслан, — тихо шепчет Аня, опуская взгляд вниз.

Я не жду от нее ответного признания, понимаю ситуацию, но все же ее молчание аукается внутри. Хочется, чтобы она сказала хоть что-то, я не знаю, что я дорог ей, что нужен.

— Руслан, я…

— Не нужно ничего говорить, — произношу и тяну к ней руки, обнимаю, прижимая к себе сильнее.

Она обвивает мою талию руками, прижимается щекой к груди, целует, пробираясь к шее.

— Ты очень дорог мне, Руслан, очень, — тихо говорит, приподнимаясь на цыпочки. — Если я решусь отдать свое сердце другому, им будешь ты, — шепчет и целует меня в губы.

С ней рядом невозможно быть непробиваемой скалой, поэтому я подхватываю ее на руки и опрокидываю спиной на кровать.

— Боже, — срывается с ее губ.

Мне нравится, что она не отталкивает меня, что больше не говорит, что не хочет, не может, что нам нельзя. Она перестает убеждать себя в этом и делает шаги мне навстречу. Робкие, не всегда умелые, но делает. Иногда мне кажется, что из нас двоих я куда старше Ани. Решительности во мне точно больше, ведь я готов пройти сквозь все, лишь бы защитить ее.

***

Через час, когда мы оба решаем, что пора вставать с кровати, Аня идет готовить завтрак, а я выхожу на улицу позвонить отцу и поговорить с ним. Это второй раз, когда я так часто набираю его номер. Первый был, когда маме вдруг стало плохо, я тогда не знал, что делать и обрывал его телефон сутками. Помню, как он наорал на меня, как сказал, что я идиот никчемный, раз не могу позаботиться о матери сам и это приходится делать ему.

Я ему не звонил. С тех пор никогда не звонил, но сейчас не могу игнорировать то, что если кто-то и в состоянии помочь, то только он.

— Если ты за хорошими новостями, то их не будет, — первое, что слышу от отца в трубку. — Этот Иван отказывается брать денег и всерьез намерен стоять на своем, а именно, он нанял адвоката, неплохого, скажу тебе, и хочет посадить тебя.

— Сука, — коротко комментирую.

— У него личная обида. Ты бабу у него забрал. Конечно, ему деньги не нужны.

— Папа, если я сяду, ты должен позаботиться о ней, — говорю уверенно и называю его отцом. — Что угодно сделать, но чтобы он к ней не добрался.

— Ты хочешь, чтобы и меня посадили? — отец говорит с усмешкой, но сейчас мне не до шуток.

— Я хочу, чтобы он не смог к ней притронуться, слышишь? Никогда.

— Я просто пошутил, — он идет на попятную. — Ладно, я приеду на дачу, познакомишь меня с девушкой, заодно поговорим.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Отказывать не вижу смысла, поговорить нам и правда нужно. Отец сможет нанять мне нормального адвоката, который выстроит защиту. Посылать его сейчас — плохая идея, к тому же он не пытается ткнуть меня в ошибки, не учит жить. Хоть памятник ему ставь, ей богу.

Мы договариваемся на вечер, я отключаюсь, докуриваю сигарету и думаю о том, как сказать ей. Как сказать, что сегодня приедет отец и нам нужно будет с ним поговорить, но главное, как успокоить отца, когда он узнает, с кем я живу.

— У тебя проблемы? — ее голос заставляет меня вздрогнуть. Обеспокоенный, расстроенный и растерянный.

— Нет, малыш, конечно, нет. Отец хочет приехать, с тобой познакомиться.

— Когда?

Я улавливаю в ее глазах страх, даже дикий ужас, она быстро начинает думать, как увильнуть от встречи, какие аргументы придумать, но я не даю ей этого сделать, беру за руку и притягиваю к себе.

— Сегодня. Вечером. Дыши, тебе ничего не нужно делать.

— Как сегодня? Руслан!

— Знаю, что это рано и неожиданно, но… — я вздыхаю. — Ваня подал заявление, отец поможет, — я пожимаю плечами. — Глупо отказываться от помощи, когда тебя могут посадить.

— Что? — она обеспокоенно всматривается в мое лицо. — Посадить? Но ведь у меня есть документы, что он, что это он начал, что…

— Эй, — я перехватываю ее руки, которыми она активно жестикулирует. — Это все пригодится, но адвокату нужно платить. У меня есть деньги, но… лучше будет, если поможет отец. Я не работал последнее время, сбережений у меня мало и…

— Это все из-за меня! — утверждает она.

— Так послушай, — уже совсем не спокойно говорю я, пытаясь привести ее в чувство. — Прекрати во всем винить себя, корить за неосмотрительность и прочее. Я мог вырубить его одним ударом и остановиться, но я этого не сделал, ясно? Я! Прекрати искать вину в себе, потому что ее нет. Вечером приедет мой отец, вы познакомитесь, мы поговорим с ним о делах, всё. Не нужно производить на него впечатление и прочее, это совершенно не нужно. Ты можешь даже сразу в комнату уйти, слышишь? Аня, ну что ты?

— Прости, — тут же произносит она. — Прости, я такая дура, — она улыбается, переводит дыхание, обнимает меня за плечи. — Конечно, пусть приезжает. В конце концов, это должно было случиться.

— Плевать, что он скажет, слышишь? Насрать, если будет против, главное, что он поможет, а понравится ли ему то, что мы вместе, не имеет значения, слышишь? — я трясу ее за плечи, чтобы услышать это от нее, чтобы убедиться, что она не сбежит, испугавшись моего отца.

— Да, да, конечно, неважно.