Глава 12

Такси плавно выехало на набережную, и я украдкой наблюдал за Аней через отражение в окне. Она сидела, сжавшись у двери, пальцы нервно перебирали складки платья. Солнечные лучи играли в её длинных волосах, и я вдруг вспомнил, как эти пряди обвивались вокруг моих пальцев несколько часов назад.

Чёрт возьми. Когда всё так осложнилось?

Я привык к чётким, отлаженным механизмам: притяжение – обладание – завершение.

Никаких лишних эмоций, никаких обязательств. Но сейчас в груди стоял тяжёлый, тёплый ком, который мешал дышать каждый раз, когда она вздрагивала от моего прикосновения.

Она плакала. Из-за меня. Из-за моей глупой небрежности.

Появление Леры с её ядовитым «опять ассистентку развлекаешь» было как удар под дых. Но проблема была не в Лере. Проблема была в том, что Аня... Аня была другой. Впервые за долгие годы кто-то заставил меня забыть о неотвеченных звонках, о неотправленных письмах, обо всех этих бесконечных делах, которые обычно не отпускали ни на секунду.

– Артём... – её голос дрогнул, и она по-прежнему смотрела в окно. – Может, просто отвезёшь меня в отель?

Моя рука сама потянулась к ней, перехватив её тонкое запястье, прежде чем она успела отстраниться.

– Подожди.

Водитель делал вид, что не слушает, а мне было плевать на его присутствие.

Я, Артём Валерьевич, человек, который всегда находил нужные слова на переговорах с самыми сложными клиентами, сейчас не мог собраться с мыслями.

– Лера была... – я начал и сразу же пожалел. Кого вообще волновала Лера? – Это было пять лет назад. Ты... ты не "очередная". Ты...

Я замолчал, чувствуя, как глупо это звучит.

Она медленно повернулась ко мне. Её глаза были слегка покрасневшими, со следами невыплаканных слёз, но сухими. В них читался вызов.

– Тогда кто я?

Ты – та, чьё дыхание я слушал всю ночь. Та, чьи стоны до сих пор звонят у меня в ушах. Та, из-за которой я только что послал к чёрту важнейшего партнёра.

– Ты – та, с кем я провёл последние восемнадцать часов и не собираюсь останавливаться, – прозвучало резче, чем я планировал. – Та, ради которой я только что оборвал звонок с Тарасовым, хотя мы три месяца ждали его решения.

Её брови взлетели вверх. Кажется, я и сам был шокирован своей откровенностью.

– Ты...

– Да. И знаешь что? Меня это бесит, – я провёл рукой по лицу. – Я не привык к таким... осложнениям.

Аня вдруг смущённо улыбнулась. Неожиданно, искренне, как ребёнок. Её улыбка странным образом сняла напряжение.

– Боже, я никогда не думала, что услышу от тебя «меня это бесит» в качестве комплимента.

Я сжал её пальцы, внезапно разозлившись. На неё. На себя. На эту хрупкость, которая почему-то пробралась сквозь все мои защиты.

– Ты понимаешь, да? Что я не умею... – я замялся, подбирая слова, – ...всё это.

– Всё это – это что? Чувства? – она закончила за меня, и тут же румянец заиграл на её скулах.

Водитель кашлянул в кулак. Мы оба замолчали.

Чувства. Какое идиотское, избитое слово.

Но когда она снова попыталась отодвинуться, я поймал её за подбородок, заставив посмотреть на меня.

– Вот видишь, какая ты. Заставляешь меня говорить полную ерунду.

Я поцеловал её. Жёстко. Без разрешения. Чтобы напомнить, кто здесь главный. Но когда её губы дрогнули в ответ, а тело невольно потянулось ко мне, что-то перевернулось внутри.

– Слушай, – я отстранился, всё ещё держа её лицо в руках. – Давай без дурацких драм. Я не буду обещать тебе вечность. Но ты... ты не Лера. Не «ассистентка». Ты – Аня. Та самая, которая...

Я запнулся. Чёртовы слова. Они всегда были моим инструментом, а сейчас предательски путались.

– Которая тебе нравится? – подсказала она.

– Которая сводит меня с ума, – поправил я и снова притянул её к себе.

Водитель вздохнул и, наконец, обернулся:

– Так куда едем-то? – спросил он на ломанном английском.

– На Паттайю, – бросил я водителю, не отрывая взгляда от Ани.

Она удивлённо приподняла бровь.

– Ты же вроде хотела покупаться в море? – спросил я, слегка сжимая её пальцы.

Она кивнула, но в её глазах читалось сомнение.

– Это же... далеко, – осторожно заметила она.

Водитель снова поднял голову, оценивающе глядя на нас через зеркало.

– Это будет дорого стоить, – предупредил он.

Я лишь усмехнулся, доставая из кармана пачку купюр, и небрежно бросил её на переднее сиденье.

– Деньги неважны.

Аня замерла, её глаза расширились. Она привыкла жить по средствам, где каждая купюра имела значение, и моя показная щедрость явно задела её за живое.

– Артём... – начала она, но я перебил, притягивая её ближе.

– Ты хотела море? Получишь море. Без компромиссов.

Она хотела что-то возразить, но я уже прикрыл её губы своими, заглушив протест. Её пальцы впились в мои плечи – сначала в попытке оттолкнуть, но почти сразу же её хватка ослабла, и она ответила на поцелуй мягко и искренне. Кажется, я начинал понимать, почему она меня зацепила. Её губы были податливыми, но в этом поцелуе не было той показной страсти, к которой я привык. Имитации страсти и восторга. Аня целовалась так же, как жила – без притворства, без игры. По-настоящему. И в этом была её сила.

Водитель благоразумно опустил перегородку, оставив нас наедине.

– Ты невозможный, – прошептала Аня, когда я, наконец, отпустил её.

– Зато ты больше не плачешь, – парировал я, проводя большим пальцем по её нижней губе.