Глава 20

Осталось 23 дня

Сказать, что мой лечащий врач был зол – это значит не сказать ничего. Сергей Геннадьевич колоритно и совсем не этично прошелся по моим умственным способностям, расписал радужные перспективы, которые меня ждут в ближайшее время.

– В общем так, дорогая моя! Даю тебе последнюю неделю на исправление. Если не удержишь вес на сегодняшней отметке, – он красной ручкой демонстративно обвел в карте мои жалкие килограммы и поставил жирный восклицательный знак, – то я положу тебя в стационар. И будешь ты получать пятиразовое питание: два завтрака, обед, полдник и ужин через капельницы. Привяжу тебя к кровати, хуже уже не будет, ты ведь все равно как морковина на грядке сидишь, и не думая шевелиться, и будешь целыми днями получать внутривенные вливания! Этого хочешь!?

– Нет, – отчаянно затрясла головой, ничуть не сомневаясь, что свое обещание он выполнит, и придется мне до конца срока сидеть в реабилитационным центре, даже носа на улицу не показывая.

– Тогда все в твоих руках! Сохранишь массу, сумеешь себя хоть немного в тонус привести – останешься на воле, если нет – то упеку в палату без зазрений совести!

От врача я уходила в совершенно расстроенных чувствах. Как мне удержать этот дурацкий вес, если кусок в горло не лезет? Ну не хочу я есть, и что теперь? Уж про движение вообще молчу! О какой подвижности может идти речь, когда с кровати с трудом сползаешь, и нет сил лишний раз по дому пройтись?

Таисия в этот раз была занята, поэтому пересечься, как в прошлый раз, нам не удалось. Делать в центре мне было абсолютно нечего – гулять не хочу, по магазинам ходить стыдно. Да и косые взгляды прохожих уже начали нервировать. Что они на меня все так смотрят? Можно подумать, до этого никогда человека в корсете Августовского не видели? Или я особенно красива в этом металлическом облачении?

В общем, быстренько вызвала такси и отправилась домой. Там тихо, спокойно, там мой любимый диван.

Машина притормозила у родного крыльца, мягко шелестя шинами по дорожке. Расплатившись с водителем, кое-как выбралась наружу, кряхтя и охая, как старая бабуля.

Осмотрелась вокруг. Красота-то какая! Теплые лучи солнца ласкают кожу, легкий ветерок играет волосами. Аллея в конце весны была особенно прекрасна, яркая насыщенная зелень молодых листьев гармонировала с нежно-розовыми цветами. Так бы и стояла, и любовалась вечно этим великолепием природы. Несмотря на то, что, сняв корсет, я собиралась покинуть Ви Эйру, поскольку не люблю эту планету, это место, в котором я провела свое детство, навсегда останется в моем сердце.

Неторопливо направилась к дому, думая, чем бы заняться. Поспать у себя в комнате или подремать в гостиной? Даже и не знаю что выбрать, все такое заманчивое.

Однако на крыльце, уже взявшись за ручку входной двери, остановилась, вспомнив, что надо бы доползти до гаража, посмотреть, чем там Тимур занимается.

С нашего памятного разговора прошло уже три довольно-таки мирных дня. Тим, как и обещал, старался вести себя в рамках приличия, а я, хоть и пыталась, но все-таки не могла так сразу избавиться от подозрительности. Мне все казалось, что он опять играет в какую-то игру, пользуясь моей доверчивостью.

Итак, три мирных дня. Как они прошли? Обычно, ничего особенного.

Я слонялась по дому, не находя себе интересного занятия, а Тимур вернулся к работе в гараже. Точно так же, как и раньше, пропадал на крыше, приводя ее в порядок. На этот раз вроде без подвоха.

Пока он был занят ремонтом, я тихонько пробиралась в кладовку и подглядывала за ним, сквозь маленькое, затянутое выцветшей от времени шторой окно. Он действительно работал: чем-то гремел, стучал, переносил с места на место стройматериалы. Меня же интересовало только одно. Показные дела или все-таки настоящие? При этом мне было неудобно выходить и проверять его. Вроде как получится, что он обещал исправиться, а я ему не поверила и теперь неустанно контролирую каждый шаг. Некрасиво.

Пусть мне действительно не особо верилось в его чудесное исправление, но ему об этом знать не стоит. Недоверие может подорвать куда более крепкие союзы, чем наш.

Ах да, забыла сказать! Кроме всего прочего, за эти три дня я получила не менее десятка звонков от Марики, которая все пыталась меня убедить в необходимости избавиться от Тимура, передать его в ее жадные лапки. Я уже прямо говорила, что не собираюсь его отдавать, а этой змее хоть бы хны. Несколько часов пройдет, и она снова обрывает мой телефон, пытаясь добраться до Тима. Озабоченная!

В данный момент я все-таки собиралась сходить в гараж, проведать Тимура. И повод вроде как есть – сообщить о том, что вернулась. Хотя ему, наверное, глубоко фиолетово. Не лезу к нему, не мельтешу за спиной, он и рад.

Мелькнула мысль снова обойти дом по тайной тропочке и подкрасться к гаражу с другой стороны, но я от нее отмахнулась. После поездки в город на прием к сердитому врачу нет ни сил, ни настроения по кустам скакать. Так что идем напрямую, не скрываясь.

Обошла дом и направилась в сторону гаража. Как-то подозрительно тихо. Ни стука, ни шума, ни самого Тимура.

Тааааак, опять чудит! Решил воспользоваться моим отсутствием и снова начал валять дурака?

Эх, Тимур, Тимур, ничему ты не учишься, все, о чем говорили, прошло мимо твоей головы. Жалко, у меня теплилась хоть крохотная, но все-таки надежда, что ты исправился.

Как ни странно, я совсем не рассердилась на него. Ни капли.

Я расстроилась.

Мне стало обидно, что он снова решил воспользоваться моим доверием, и все вывернуть так, как ему надо. Вообще заметила, что после нашего вечернего разговора в гостиной, я стала на него обижаться по каждой мелочи. Именно обижаться. Не сердиться, беситься, злиться, негодовать. Нет. Именно обижаться, раз за разом прокручивая в голове слова, что я даже на женщину не похожа.

Вот что за напасть! Казалось бы, плевать на его высказывания с высокой колокольни, так ведь нет. Никак не получается отойти, успокоиться, отпустить обиду. Знаю, что совсем немного осталось и это орудие пыток с меня снимут, но от этого не легче. Чуть больше трех недель мне еще предстоит быть существом, непохожим на женщину, не пойми кем, сушеным крокодилом…

Ну вот, опять себя накрутила и снова надулась.

Неторопливо подошла к гаражу, и задумчиво глядя по сторонам, стала его обходить, не скрываясь, не крадясь. Просто шла вперед, предполагая, что снова обнаружу Тима на том же самом месте, что и в прошлый раз.

Так и оказалось.

Он сидел на крыше, уперевшись локтями в колени и смотрел куда-то вдаль. Как всегда в одних брюках, скомканная футболка лежит на макушке, прикрывая от полуденного солнца.

– Кх-кх, – наигранно покашляла, чтобы привлечь его внимание.

Парень медленно повернул голову в мою сторону, и посмотрел, чуть прищурившись из-за яркого солнца:

– Вернулась, – спокойно констатировал очевидный факт.

– Да, а ты, я смотрю, за старое взялся, – сложив руки на груди, мрачно посмотрела в его сторону, – воспользовался моим отсутствием, моим доверием и снова ничего не делаешь.

– Не делаю, – просто согласился он, и я почувствовала, что снова начинаю злиться. Ну и ладно, хоть обида пройдет. Лучше уж кипеть от злости, чем сидеть в комнате и жалеть себя несчастную.

– И что мешает заняться чем-нибудь важным?

– Отсутствие желания, – равнодушно пожал плечами.

– Ничего не меняется, так ведь, Тимур? Только ты и твои желания, все остальное не имеет значения? Знаешь, кто ты после этого? Ты…

Он не стал меня дослушивать, хмыкнул, и по-кошачьи проворно спрыгнул на землю, смерив меня скептическим взглядом, обошел и направился в сторону зарослей, из которых я эффектно появилась в прошлый раз.

– И куда это ты намылился, – грозно окликнула его, и в висках кровь от негодования пульсировать начала, – а ну-ка стой!

Он остановился, развернулся ко мне, и, чуть склонив голову на бок, наблюдал за тем, как грозная хозяйка, сжимая кулаки, идет к нему.

Поравнявшись с ним, уперла руки в бока и посмотрела со всем презрением, на которое только была способна. Из-за очков, конечно, все равно ничего не понятно, но я, по крайней мере, попыталась создать образ суровой хозяйки… Которая и на женщину-то не похожа (тьфу ты, блин, опять эта чушь в голову лезет).

– Итак, я жду объяснений, какого хр*на ты опять начал гнуть свою линию.

Тимур вместо ответа, глядя мне в глаза, просто кивнул в сторону крыши. Не совсем поняла, чего он хочет, в полном недоумении перевела взгляд на гараж. И что? Чего он мне тут кивает? Что я должна увидеть?

Снова перевела взгляд на этого упыря и сердито спросила:

– Я должна прочитать твои мысли, чтобы понять чего ты от меня хочешь? Извини, с телепатией сегодня никак.

Тимур шумно выдохнул, потер шею, запрокинул голову к небу, а потом скептически спросил:

– Ты меня вообще за каким отправила в гараж, сама помнишь? Или все тю-тю, памяти нет совсем?

Ах, он наглец, еще и огрызается!

– Я тебя отправила сюда, – тихим голосом, наполненным змеиным шипением и едкой иронией, произнесла, глядя на его самодовольную физиономию, – чтобы ты починил эту чертову крышу! Заделал эти чертовы дыры! И не мотал мне нервы.

– Браво! – он несколько раз хлопнул в ладоши, – с памятью все нормально, поздравляю.

– Тимур, сейчас напросишься, – чуть ли не дрожа от гнева, процедила сквозь зубы.

Чего я, собственно говоря, хотела? Три мирных дня? Получила Василиса передышку, пора заново впрягаться в этот кошмар. Все, кончилась лафа, надоело Тимурке хорошим быть. Вспомнил гаденыш, что нет ничего приятнее, кроме как доводить меня до белого каления.

Он раздраженно мотнул головой, сделал ко мне шаг и бесцеремонно развернул лицом к гаражу:

– Смотри внимательно.

– Да отпусти ты меня! – чуть опешив от такой наглости, попыталась скинуть его руки со своих плеч.

– Смотри, – повторил он, не обращая ровным счетом никакого внимания на мои попытки высвободиться.

– Да на что там смотреть-то! – вне себя от злости выкрикнула я.

– Ох-ты, как все запущено! Еще раз, зачем ты меня послала в гараж?

– Тебе опять повторить? Забыл уже!?

– Повтори!

– Да, пожалуйста! Мне не жалко, толку, правда, все равно никакого, но раз ты так настаиваешь… Я тебя отправила в гараж починить крышу и заделать дыры! Доволен? Могу написать на бумаге, если так хочется!

– Теперь еще раз посмотри на крышу и скажи, сколько дыр ты на ней видишь.

– Да до хр*на! – выкрикнула я и осеклась, скользя растерянным взглядом по абсолютно ровной, гладкой, без единой вмятины крыше.

Тимур, почувствовав, что я затихла и перестала вырываться, отпустил мои плечи и невозмутимо отошел в сторону. Кожа в тех местах, где меня касались его руки, горела, словно по ней крошечные разряды пробегали.

Я, изумленно моргая, пыталась собрать в кучу все мыли. Это что получается, он все починил? Все исправил? Обалдеть!

– Эээ… То есть… Ты все сделал? – промямлила, чувствуя, что краснею.

Тимур лишь развел руками, обозначая свою позицию.

– Как … Ты смог… Сделал, – как умалишенная пытаюсь построить полную фразу, но ничего не выходит. Слишком велико удивление от случившегося.

– Как смог, так и сделал, – буркнул он.

– Но…

– Не нравится, могу все разобрать и вернуть в исходное состояние.

– Не надо, – сдавленно прошептала, рассматривая безукоризненную крышу, с трудом удерживаясь, чтобы не смотреть на него.

Наверное, стоит и думает о том, какая я тупица! Это же надо, вместо того, чтобы реально оценить обстановку, рассмотреть поле работы, сразу начала наезжать. Будто и не я это была. Куда моя рассудительность подевалась?

Из-за этих обид, которые засели глубоко внутри, не могу адекватно оценить обстановку, сразу горечь всю выплескиваю. Покосилась на Тимура, стоявшего неподалеку и хмуро смотрящего куда-то в сторону, и стало неудобно. Повела себя как самая настоящая истеричная хозяйка. Сейчас он подумает и придет к выводу, что на фиг ему все это нужно, раз нет никакой разницы, и я все равно его носом по земле вожу при первом же удобном случае.

Нельзя этого допустить. Ни в коем случае.

– Тим, извини, – выдохнула, надеясь, что еще не поздно исправить то, что наделала своими высказываниями.

Парень, чуть склонив голову на бок, подозрительно покосился в мою сторону. В глазах нет привычной враждебности, но и доброжелательность тоже отсутствует, только настороженность и не более того. Понимаю, что он не доверяет мне, так же, как и я ему.

Давай, Тимур, не смей опять закрываться. Да, я была не права, но готова это признать, извиниться. Только не превращайся опять в то злобное создание, каким ты был до этого.

– Я… Я не знаю, что на меня нашло. Прости меня, – в этот момент почувствовала себя совершенно несчастной. Как так вышло, что с трудом установившийся мир, может разлететься на осколки именно по моей вине? Он-то во всей этой ситуации – молодец, свою часть сделки выполняет, в руках себя держит, работает, а я наоборот, все испортила. На крыше, наверное, сидел без дела, потому что просто отдыхал после окончания ремонта, и тут я такая деловая "прибегаю" и начинаю вопить "ты опять за старое, ни хр*на не делаешь". Тьфу, хоть иди и вешайся от тоски.

– Извини, – еще раз чуть слышно повторила и направилась в сторону дома, намереваясь спрятаться в своей комнате и отсидеться там, придаваясь печали и разрушительному самоедству.

Понуро опустив голову, прошла несколько шагов, прежде чем услышала за спиной, как он хмыкнул и произнес:

– Ладно, не парься, спишем на то, что зрение так себе. Пойдем, я тебе кое-что покажу,– и с этими словами отправился внутрь гаража.

Почему-то от этих слов у меня все внутри замерло. Я стояла и смотрела ему в спину растерянным взглядом. Он принял мои извинения? Понял, что была не в себе? Или просто проглотил обиду, как и я, затаив ее глубоко внутри?

На пороге Тимур обернулся и выжидающе посмотрел на меня:

– Идешь? – в голосе напряжение, словно ему действительно не все равно, пойду я за ним или нет.

– Иду, – сиплым голосом ответила, и побрела следом.

Он стоял в дверном проеме, наблюдая за моим приближением, а я шла, не в силах поднять на него взгляд, мне все еще было стыдно, неудобно, неуютно.

Наконец я поравнялась ним, после чего Тимур зашел в гараж, внутри которого царил прохладный полумрак – теперь, когда дыр на крыше не стало, солнечный свет проникал внутрь только через небольшие, расположенные высоко над землей окошки. Парень нащупал на стене выключатель, и помещение залил бледный, чуть мерцающий свет.

В углу, на том самом месте, где его оставили много лет назад, стоял наш старый автомобиль. Краска, которая раньше была ярко-синей, поблекла, местами облупилась, открывая взору бурую ржавчину, колеса давным-давно спустились. Грустное зрелище, а ведь когда-то это была сверкающая на солнце машинка, с отрытым верхом.

Тимур подошел к ней, уверенно, по-хозяйски открыл капот и поманил меня, призывая подойти поближе и посмотреть.

Я, конечно, подошла, и даже без энтузиазма заглянула на механические внутренности. Изнутри машина выглядела так же печально, как и снаружи.

Тимур начал рассказывать, что с ней не так, показывать на какие-то штуки, загогули, провода. Я же стояла и, открыв рот, смотрела на него.

Парень сначала пытался игнорировать мой взгляд, но потом не выдержал и спросил:

– Что?

– Я ни слова не поняла из того, что ты тут мне говорил, но это было красиво, – развела руками, признавая свою полнейшую некомпетентность в данном вопросе.

Тим задумчиво почесал бровь, потом со вздохом произнес:

– Давай я тебе на бумаге напишу, что надо для починки машины, и ты просто закажешь эти детали?

У меня была идея получше, надеюсь, ему понравится:

– Давай ты сам закажешь все, что надо, без моего участия?

– Доверишь заказать самому? – похоже, он немного удивился.

– Что в этом такого? С продуктами же проблем не возникает.

– Так то продукты, – сказал снисходительно, а потом, подняв указательный палец вверх, протянул, – а это машина!

Хм, видать все мужики одинаковые, стоит только разговору зайти о машинах. Для меня это просто средство передвижения, позволяющее быстро добраться из пункта А в пункт Б, а для него – Машина! Хотя на нее без слез и не взглянешь.

– Не вижу разницы.

– Хорошо, – быстро согласился он, решив, что действительно лучше самому все сделать, не привлекая в качестве посредника настолько далекого от техники, как я. – Сразу хочу предупредить, что внутренности я переберу, попробую реанимировать эту колымагу, но если хочешь привести в порядок внешний вид, то придется ехать в специальную мастерскую, так как в домашних условиях этого не сделать.

– Без проблем. Чини ее, а потом съездим и покрасим.

– Мы? – удивленно уточнил он.

– Естественно, будешь контролировать процесс, я-то в этом вообще ни бум-бум. Мне какого-нибудь г***а наделают, а я и не пойму, – уверенно ответила я, с замиранием сердца наблюдая, как он действительно оттаивает, взгляд становится на пару градусов теплее.

– Ладно, – согласился парень, снова наклоняясь, чтобы покопаться под капотом.

Я решила, что не стоит форсировать события, поэтому тихонько ретировалась и побрела домой. Стоило мне только переступить порог, как тишина дома была нарушена телефонным звонком, и мне пришлось поспешить в гостиную.

В результате у меня случился очередной разговор с белобрысой стервой, в ходе которого я еще раз отказалась передавать ей Тимура.