Глава 30

– Что за столпотворение? – Ева, выйдя из кабинета, застала половину коллектива у большого окна в коридоре.

– Да горит где-то, – ответил один из менеджеров. – Час уже, наверное. И дым все чернее. А пока новость не выложили.

– И вы все уже час тут стоите? – с подозрением спросила Ева. – Работы нет, что ли?

– Ева Андреевна, да просто на кухню за чаем ходил, – ответил менеджер и все быстро разбежались по рабочим местам.

Раньше Ева относилась к пожарам как-то спокойно, никогда в жизни с ними лично не сталкиваясь. Пару раз видела близко, но непосредственно ее не затрагивало. До недавних пор. Это все Данил. И тогда она в прямом смысле его выматерила за такое отвратительное отношение к себе. Вот же му…жжжчина такой!

Да она от одной мысли, что нужно идти туда, готова была в обморок упасть. И теперь каждое дежурство Данила для нее проходило нервно. В рабочий день еще ничего, но если смена выпала на выходной… Фантазия богатая, материала в Интернете валом, на физике она не спала… Но это ее личные загоны. В общем, свое отношение к работе этих ребят она серьезно пересмотрела.

“Работа как работа”, – утверждал Данил, а она так не считала. Страх перед опасностью – нормальная человеческая реакция, инстинкт самосохранения. И добровольно, пусть даже в современной защите, идти в пламя, в дым – это выше ее понимания и выдержки.

Балбес, оболтус и по виду полнейший раздолбай, но при этом ответственный, сильный, а еще добрый. Если все суммировать – прямо мечта, но характер порой все равно гадский.

Мысленно пожелав удачи тем, кто будет тушить этот пожар, а судя по дыму – вполне приличный, Ева пошла на кухню за кофе. Который день часа в три просто вырубало. Хотелось прилечь на диванчик в кабинете и немного поспать. И вроде бы для авитаминоза не время – сентябрь, всё лето отъедалась овощами-фруктами домашними, сейчас тоже полнейшее изобилие, но состояние все равно было периодически каким-то усталым.

Даже собиралась сходить к врачу, потому что недостатка в отдыхе у нее не было, иногда недосыпала, но по очень приятной причине.

Этим летом даже за ягодами и грибами ездила с родителями, дразня фотками Иру. Та обзывалась и завидовала, грозясь приехать, чтобы тоже шастать по лесу в поисках грибов. Правда, грибник из Евки никакущий, зато фотографии мухоморов получились очень красочными. Ирка обманула, умотала с бойфрендом в Турцию. А Ева предпочла бы Таиланд или Эмираты, но одна лететь не хотела, а как подойти с этим вопросом к Данилу – пока не придумала.

Налила кофе, наполовину разбавив его молоком, и пошла обратно в кабинет.

– Кажется, еще хуже стало, – задумчиво произнесла, бросив взгляд за окно. В кабинете ее ждал пропущенный звонок от теть Светы.

“Абонент не абонент” – равнодушно оповестил телефонный оператор. Бывает, может, куда зашла, где сигнал плохой. Решив, что теть Света перезвонит, когда сможет, Ева открыла в соцсети страничку городских новостей. Туда жители оперативно выкладывали всяческие происшествия. Главная новость сегодня – пожар в почти готовой гостинице.

…сильнейший пожар в почти готовом отеле “Изумрудный”, строительство которого началось со скандала…

Дальше в комментариях шли споры, мог ли местный олигарх-строитель Подгорский пойти на такие бандитские методы из-за того, что участок не достался ему. Еву эти споры, переходящие за грань, не интересовали. В каждом бизнесе полно подводных камней, и чем крупнее компания, тем больше там всякого разного.

Ее интересовали фото и видео. Новый отель должен был открыться совсем скоро в нескольких кварталах от ее работы. Кадры были жуткими: черный дым, много машин скорой, полиции, пожарных. Ева судорожно выдохнула, пытаясь вспомнить, может ли пожарная часть Данила быть на этом пожаре. Додумать мысль она не успела, помешал входящий вызов.

– Да, теть Свет.

– Евочкаааа… – всегда веселая Светлана Николаевна захлебывалась рыданиями, – Данил…

У Евки на секунду потемнело перед глазами, ее моментально прошиб мерзкий ледяной пот. Центр, пожар, Данил, пятая центральная… И дышать стало нечем, горло перехватило.

– Ев, Данька в ожоговом, – трубку у жены взял дядь Саша. – В реанимации.

– Еду, – Евка вскочила из кресла, едва не опрокинув его.

– К нему все равно не пускают…

– Я. Еду, – твердо повторила Ева, захлопывая ноутбук и выскакивая из кабинета. – Люба, я по срочным делам. Буду завтра, – крикнула она на бегу офис-менеджеру, не заботясь о том, как это выглядит.

Сбросила звонок дядь Саши. Пусть некультурно, но ее сейчас это вообще не интересовало. Нервно жала на кнопку лифта, от нетерпения притопывая ногой.

– Давай, давай же! – и непонятно, кого подгоняла: лифт или шефа, который никак не брал трубку. – Роман Олегович! – буквально прокричала, одновременно заходя в лифт. – Мне срочно нужно уйти по семейным.

– И тебе здравствуй, Ева Андреевна, – спокойный голос начальника не успокаивал, а раздражал еще больше. – Что случилось?

– Данил в реанимации, – Евка не верила, что смогла произнести эти слова. – Я туда.

– Авария? – предположил Роман Олегович.

– Пожар. А у него сегодня смена, – Ева уже почти бежала к выходу, ругая себя, что не додумалась переобуться в балетки.

– Ев, я попрошу документооборот переключить на себя, – Роман Олегович быстро включился в ситуацию. – Технические вопросы на Петра пока.

– Спасибо! – даже не попрощавшись, Евка сбросила звонок и набрала такси. “Дура, блин, наоборот надо было!” – Девушка, да мне хоть супер-вип! – раздражение прорывалось в голосе, когда оператор сообщила, что в ее районе есть только бизнес-класс. – Да, БЦ на Пушкина, 240 до ожогового. Да, господи, он один на весь город! Что вы за такси, если таких важных адресов не знаете?

Ева металась по тротуару перед-назад, пока не подъехала машина. Тогда она снова открыла городскую страничку.

– Да что вы говорите, ..ть, трое пострадали, – злилась она. – Пострадали… вашу мать… Вот, держите, – сунув деньги, быстро выскочила из машины. – Аааа понастроят, непойми куда бежать, – она в растерянности смотрела на огромную больницу с несколькими корпусами. Слава богу, здесь она не была ни разу, а все мелкие проблемы по здоровью прекрасно решались в частной клинике – быстро и удобно.

На крыльце главного корпуса ее буквально поймал дядь Саша.

– Где? Где Данил? – она вцепилась в его руки как клещ. – Что с ним?

– Данил в реанимации, – дядь Саша был бледен, у него мелко тряслись руки и срывался голос. – К нему все равно не пускают.

– Но мне надо! – закричала она и побежала в здание.

– Ева, не пустят, – дядь Саша быстро догнал ее и схватил за руку. – В реанимацию не пускают.

– Это же где… – она неопределенно махнула рукой, разом забыв все слова, – трубки, аппарат этот пищащий и все такое, да?

Несколько раз глупо хлопнув глазами, Ева, закрыв рот рукой, заревела. Она рвалась куда-то, плохо понимая, куда идти. Ее не успокоили ни осторожно-оптимистичный прогноз, ни то, что скорая прибыла вовремя.

– Как? Там же эта… спецовка… боевка! Каски, шлемы, кислород… Там кислород с собой, как можно было дымом надышаться?! Как?!

Последней каплей стала замеченная где-то в глубине бокового коридора каталка. Пациента, укрытого простыней, не то ввозили в палату, не то вывозили из палаты. Психика просто не выдержала и ушла на перезагрузку, Ева упала в обморок.

Очнулась она на кушетке где-то в процедурной. Рядом сидела теть Света.

– Евочка, очнулась? – ласково спросила она. – Воды?

– Н-нет, ой, – зажав рот рукой, Ева сползла с кушетки и ее вывернуло в урну с медицинским мусором. – Ох, – она, сев на пол, оперлась о стену и прикрыла глаза.

– Ев, а ты не беременна? – задала неожиданный вопрос теть Света.

– Я? Нет, – отрицательно замотав головой, Евка вспоминала все их упражнения. – Нет, – категорично заявила.

– Очнулись? – вернулся врач, и с удивлением посмотрел на сидящую на полу девушку. – А вы почему на полу?

– Стошнило, – Евке было неловко, и она отвела взгляд. Она не видела, что теть Света показала руками невидимый живот и выразительно на нее посмотрела. Врач понял, и кивнул женщине на дверь.

– Ева, я же не ошибаюсь? – мужчина присел перед ней на корточки. – Вы давно у гинеколога были?

– Не очень. Планово. Нет, я не беременна. Тем более месячные прошли по графику.

– Сдайте анализ ХГЧ, аптечный тест может показать неправильно. Вашего жениха мы обязательно поставим на ноги, – врач ободряюще сжал холодную Евкину руку. – Молодой, крепкий, организм сильный. А пока я вам укольчик сделаю, и отправляйтесь домой.

Ему некогда было возиться с истериками родных, его забота – пациенты. За двадцать лет уже немолодой врач повидал много всякого: слезы горя, радости, бессилия. Парней доставили в критическом состоянии, полное заключение он предоставит следователям, а молоденькой женщине, сейчас тихо плачущей на полу в процедурной, эти подробности лишние. Парни выкарабкаются, кожные покровы восстановятся, не все, но шрамы украшают мужчин.

За Евой приехали родители. Находясь под успокоительным, она не сопротивлялась. На работу не вышла ни завтра, ни послезавтра. На неделю ее отправили на больничный, который она провела в квартире родителей. Выходя из дома лишь чтобы съездить в больницу, и один раз – все-таки к гинекологу.

– Поздравляю, беременность четыре недели, – обрадовала ее гинеколог.

– А месячные? – Ева отупело смотрела, как женщина заполняет какой-то рецепт. Голос доносился будто сквозь вату. Было, что раз-другой увлеклись, но организм сработал как часы, и она успокоилась. Почему не позаботилась об экстренной контрацепции, это уже другой вопрос.

– И такое бывает, – гинеколог, сняв очки, устало потерла переносицу. – Не так уж редко. Так будете вставать на учет или аборт? Ева, не мое, конечно, дело, и в нашу клинику ходят люди с определенным доходом, но если ребенок не нужен…

– Нет-нет, что вы такое говорите! – от возмущения Ева даже со стула вскочила. – В любом случае я буду рожать.

– Тогда нужно выбрать, где встанете на учет – частная клиника или городская женская консультация.

Ева пока даже не думала, как к этой новости отнесется Данил. Лишь бы выкарабкался, остальное… как-нибудь разгребут. Родители с обеих сторон были рады, чего не скажешь про московское начальство.

– Ева Андреевна, ну ты даешь, – возмущался по телефону Роман Олегович. – Ее отправили дела наладить, а она уже мужика нашла и ребенка сделала. У тебя прям организаторский талант!

– Ну извините, – последние две недели Еве было не до шуток. К работе она вернулась, но мысли почти только об одном – Данил. – Через пять месяцев примерно я ухожу в декрет.

– Мда, – тяжело вздохнул Роман Олегович. – Съездила в командировочку. Ну готовь тогда и.о. на подмену, рассмотрим кандидатуры. Обратно-то уже не рассосется.

– Уже точно нет, – едва улыбнулась Ева. – Есть у меня на примете двое…

Через две недели Данила перевели в палату и разрешили посещения. Вездесущая рыжая приносила свежие новости. А главное – достоверные. И теперь Ева знала правильный расклад. Поджога уж точно не было, но за расследование взялись серьезно. Подгорский был крайне зол и намерен потопить конкурента. Алкин шеф был уверен, что виновных Ярослав утопит, и не помогут никакие связи. У него всяко и денег, и подвязок в высших кругах больше.

Евке вообще было плевать. Жалко было только что в этой грязной истории оказался замешан Лерин отец. Он проектировал и подбирал материалы, наэкономил на реальный срок, точно зная, что делает. А Лерке рожать уже буквально вот-вот, ей такой стресс очень вреден.

“Ох и ромашку Сергей себе нашел”, – думала Ева, вспоминая жену среднего брата. Милая, спокойная, но когда надо – вполне боевая и с характером.

И вот сегодня она наконец-то увидит Данила. Ева места себе не находила, опять рыдала, когда сообщили, что он очнулся и все самое страшное позади. Едва дождалась времени для посещений. Пару-раз глубоко вздохнув, взялась за ручку.

Евка вошла в палату и аккуратно прикрыла за собой дверь. Она обвела взглядом больничное помещение, холодное и неуютное, хоть и с приставкой ВИП. В этой маленькой одноместной палате даже телевизор есть, правда, показывающий стандартные эфирные каналы, и Интернет к нему не подключить.

Тихо пододвинула к кровати стул и опустилась на него. К Данилу были подключены какие-то приборы, и от вида проводов она скривилась. Ева на секунду прикрыла глаза, борясь со слезами и подступившей тошнотой. У нее так и не уложилось в голове, как пожарные, имея кислородные баллоны и защитные костюмы, могли получить отравления дымом и ожоги. Мозг не хотел принимать и понимать, блокировал, отторгал эту информацию. Выдохнув, Евка распахнула глаза, чтобы встретиться взглядом со светлыми каре-зелеными глазами. Такой цвет есть только у одного знакомого ей человека.

– Жаркий, – она накрыла большую и горячую ладонь пальцами, – ты мне, можно сказать, всю жизнь испортил, – произнесла с грустной улыбкой.

– Заучка, это что-то новое, – голос Данила звучал хрипло, с кашлем. – Что опять я натворил?

– Сначала ты игнорировал или смеялся надо мной в школе, – Ева принялась задумчиво выводить пальцем на его ладони узоры. – Потом ты мне мешал строить отношения в универе. Потом… – она замолчала, собираясь с мыслями, Данька тоже молчал, ожидая продолжения. У нее стальной характер, и такие приступы разговорчивости очень редки, нужно ловить момент. – Потом мама не давала мне тебя забыть, хвастаясь твоими успехами будто ты ее сын, – голову Ева немного наклонила, и первая слезинка сразу капнула ей на пальцы. – Ты знаешь, какое гадство всех сравнивать где-то в глубине души с тобой? Жаркий, как же ты меня достал, – тихо произнесла, другой рукой вытирая глаза.

– Какой я нехороший, – Данил осторожно сжал тонкие пальчики. Ему еще никогда не устраивали таких нежных скандалов.

– Гад ты, – Евка сделала судорожный вдох. – Надо было тебе тогда подойти в “Кристалле”… Дань, я же из-за тебя согласилась тут остаться на второй год. А ведь хотела, чтобы личная жизнь не мешала карьере.

– А я помешал, – в голосе Данила была грусть.

– Еще как! – выпалила Ева, снова поднимая взгляд от их рук на лицо еще недавно сильного и здорового молодого мужчины, которого теперь ждет долгий период восстановления. – Ты меня чуть матерью-одиночкой не оставил! – вспылила она, выдергивая пальцы из мягкого захвата и вскакивая со стула.

– Что?! – громко спросил Данил, тут же закашлявшись. Очнулся в больнице, называется.

– То! – Евка заметалась по палате из угла в угол. – Жаркий, это безответственно! Сделать мне ребенка и умереть! Ты думал таким оригинальным способом уйти от ответственности? – ее несло. Теперь, когда все позади и контроль над нервами ослаб, страх отвоевал свое. Кажется, ее накрывала истерика.

А Данил улыбался. Ну как сдержаться, когда любимая женщина сообщает такую потрясающую новость? А ругается Ева от нервов. Видно же, что и ей пришлось нелегко. Похудела, осунулась, синяки под глазами.

– Извини, я не хотел, – произнес серьезно, хотя хотелось счастливо смеяться, но это чревато – легкие нездоровы, да и ребра болят. И кожа от ожога неприятно чешется.

– Вот вечно ты не хотел, а сделал! – Евка резко остановилась и топнула ножкой, как капризный ребенок. – Ну ты хоть рад? – тихо спросила, начиная волноваться. Вот все у них кувырком.

– Очень, – искренне ответил Данил. Заучка молчала, нервно теребя пальцы. – Ев?

– Что? – сердито буркнула.

– Ну ты бы хоть поцеловала меня, что ли, – со смешком проговорил Данил. – А то огорошила без анестезии. А я только вчера вечером в себя пришел.

– Дурак ты, – вздохнула Ева и снова подошла к койке. – Поздравляю, папаша, – она наклонилась к Данилу, чтобы наконец-то поцеловать, почувствовать отклик. Что этот ужасный тип, испортивший ей жизнь, жив, и будет продолжать трепать ей нервы, а она ему. Любя, конечно.

Им было о чем поговорить, но оба молчали, боясь вспугнуть счастье. Слишком мало времени, чтобы выговориться, не стоит и начинать.

– Мне пора, – Ева нежно погладила кончиками пальцев Данила по щеке. – Колючий.

– А тебе не нравится, – он потерся об ее пальцы как большой кот.

– Нет, – подтвердила Ева.

– На работу? – спросил очевидную вещь. Строгая директор была в темно-сером брючном костюме и голубой рубашке.

– Да. Пока, – легкий поцелуй мог бы перерасти в страстный, но оба понимали: не время и не место.

– Эй, мадам директор, – окликнул ее Данька, когда Ева уже взялась за ручку двери.

– Мадемуазель, – она обернулась. – Я не замужем, – ответила, выгнув бровь.

– Так это ненадолго, – не впечатлился грозным видом Данил. – Готовься.

– Предложение мне никто не делал, – высокомерно заявила Ева.

– В ЗАГС сразу пойдем, – нагло усмехнулся Данил.

– Бесишь, – прошипела Евка. – Достал! – от грусти не осталось и следа, теперь она была зла. А всё расшатанные нервы.

– Завтра придешь? – и в голосе столько надежды, будто она могла отказать.

– Да, – рыкнула Ева, выскакивая из палаты под довольный смех, который быстро перешел в кашель. Оказывается, он провалялся в отключке две недели. Наверное, скоро придет следователь брать показания. А ведь ему оставалось доработать до конца сентября. Но главное, что его сослуживцы тоже живы. Он даже не понял, в какой момент что-то пошло не так, и как они смогли заблудиться. А потом их завалило. Последнее, что он помнит, это смеющуюся Еву и мысль о том, что у них было слишком мало времени.

*******

– А вы точно адвокат? – Востровский разглядывал шикарную рыжую девушку. Стройный ножки, обтянутые серой юбкой-карандашом, казались бесконечными. Строгая блузка вполне себе обрисовывала полную грудь. Серый жакет был расстегнут. Черные туфли-лодочки на небольшом каблуке, черная жесткая сумка для бумаг. Пухлые губы, огненные волосы и пронзительные зеленые глаза, полыхавшие почему-то ненавистью.

– Да, – красавица даже не улыбнулась. Походкой от бедра подошла к столу.

– Я думал, Константинов прислал скрасить, так сказать, мне серость пребывания здесь, – Востровский театральным жестом обвел стены комнаты свиданий в СИЗО.

– Нет, я не проститутка и даже не эскорт, – девушка говорила спокойно. – Алла Александровна Жаркая, – строго произнесла она. – Я действительно адвокат по уголовным делам. Только не ваш.

– Тогда зачем же пришла? – Востровский перешел на ты. Слишком уж надменно вела себя дамочка.

– Посмотреть в глаза одному жадному уроду, – зло произнесла она, останавливаясь рядом со стулом. – Как такую тварь только земля носит.

– Жаркая… Жаркая… – Востровский постучал пальцем по губам. – Серегина родственница, что ли?

– Сестра Сергея Жаркого, а еще – Данила Жаркого, который из-за тебя сейчас в больнице. Он тушил “Изумрудную”, – пояснила Алла.

– О как. Ну тогда сочувствую, – сказал таким тоном “мне на вас плевать”, Востровского эти проблемы не трогали. Свой зад бы прикрыть.

– А мне не надо сочувствовать. Жаль, что я не твой адвокат, я бы тебя утопила, – зло выпалила Алла. – Ты за себя переживай, мразь. И за Константинова. Не помогут вам связи с прокурором, я всей душой желаю, чтобы Подгорский вас двоих в лепешку по асфальту раскатал. Бедная Лерка, за что ей такой папаша?

– Все, выговорилась? – Востровский тоже разозлился. Подался вперед. – Легче стало?

– Нет, – Алла тоже наклонилась чуть вперед. – Легче станет, когда вас посадят. А вас посадят, в этом я даже не сомневаюсь. Счастливо оставаться, господин Востровский.

Высказавшись, Алла больше не хотела ни секунды лишней видеть человека, из-за которого ее семья пострадала два раза. Тихомиров отговаривал ее от этой встречи, но она настояла. Шеф выматерился, но все организовал. И по его заверению, Константинов тоже получит свое. Тихонов мужик умный и ситуации просчитывает прекрасно, поэтому ему Алла верила. Лишь желала, чтобы эти двое, в погоне за прибылью нарушившие целую кучу норм, получили как можно больше.