Глава 12. Будь ты проклят

Очень чесались руки проверить «Везение» сразу же. Внутри что-то пело: «Давай, Рокот, давай! Вот-вот повезет!»

Последний раз нечто подобное я чувствовал, когда в командировке черт меня дернул поиграть в покер с партнерами. Изначально ни о чем подобном не договаривались, но зашла речь о везении вообще и о картах в частности, зарубились, поспорили о чем-то, о чем уже и не помню, и вот в два часа ночи я, еле стоящий на ногах, осознал себя в каком-то подпольном покерном клубе за игральным столом. В зале накурено хоть топор вешай, в клубах дыма — крупье, а вокруг меня — партнеры и какие-то подозрительные картежники.

К утру я слил всю наличность, дважды бегал к банкомату, чтобы отыграться, и в какой-то момент карта доказала, что не лошадь. Начало везти.

Мне пришло «каре» с флопа, а последний невыбывший противник пошел «олл-ин». Ва-банк, то есть. А я, напротив, побоялся, что он сбросит и мои четыре короля не выстрелят. Денег на кону стояло столько, что даже с такой убойной комбинацией у меня руки дрожали, когда я тоже задвинул все фишки на центр стола.

О том, что было дальше, вспоминать было неприятно. Противнику пришел «роял-флеш», а я полгода пытался заработать столько же, сколько проиграл.

Так что я хорошо знал это коварное «давай-давай» от чуйки. Она меня вечно подводила, потому я отказался от идеи идти крушить зомби в одиночку. Вернусь в номер, вместе с Максом и Сергеичем решим, как и куда двигаться дальше, а фраги не убегут.

Замок срабатывал автоматически, потому я не удивился, что дверь заперта. Постучал костяшками, но никто не отозвался. Ухом припал к створке, уловил шелест удаляющихся шагов. Еремей, сволочь космоэнергетическая, бдит. Но где Макс и Сергеич?

Я забарабанил настойчивее — и снова ноль на массу. Что происходит? Бунт на корабле? Или гуру загипнотизировал Тертышного с Горбачевым? Пришлось молотить в дверь кулаками.

— Откройте, вашу мать! Что за фокусы?! — Два раза ударив ногой, я добавил: — Открывайте или вышибу дверь к чертям! Считаю до пяти! Пять, четыре, три, два…

Изнутри донеслась возня, дверь приоткрыл сонный Макс и зевнул:

— О, Ден… Извини, вторые сутки не спал — вырубился в кресле. Сергеич тоже задремал.

Гостиная пустовала, из спальни раздавалось коллективное мычание:

— Ом-м-м-м-м…

— Чего они там делают?

— Молятся, наверное, — пожал плечами Тертышный.

— Где Сергеич?

— Там, на балконе.

Бывший электрик потягивался в кресле из ротанга. Видимо, проснулся и послал Макса открывать: «Сбегай-ка не в службу, а в дружбу». А тот же из Казахстана, там вроде как воспитывают старших уважать и слушаться беспрекословно, вот Сергеич и пользуется…

Прикрыв дверь, я сел в плетеное кресло напротив. Макс слушал нас, стоя чуть в стороне и навострив уши.

— Где, говоришь, маяк? — спросил я у Сергеича, переходя сразу к делу.

Мужик поднялся, хрустнув коленками, потер мятую физиономию и, зевнув, сказал:

— Ходь сюды. — Он перегнулся через балкон и указал на крышу здания — вытянутый красный прямоугольник среди изумрудно-зеленых колышущихся крон. — Вон там, между нашим отелем и тем. Там нас зомбаки точно не достанут, не пролезут просто.

— Понял. Вопрос к тебе, Сергеич, вдруг Макс не в курсе. Точно ли у охраны нет огнестрела?

— Сто пудов нет. — Сергеич раскинул длинные руки и стал похож на гиббона. — Только в городе, а до тудова пилить и пилить.

— Так че, типа ты сигнал на материк пошлешь? Типа SOS? — спросил он.

— Не типа я, а типа ты, Макс, — я похлопал его по плечу. — Ты ж у нас с техникой дружишь. Один сигнал послал и второй пошлешь. Так что идти тебе с нами и не познать всех прелестей загаженного унитаза.

— Да я че, я и так. — Парень понял, что проштрафился, встав не на ту сторону, имел бы хвост — поджал бы. — Ссыкотно просто. Да и…

Макс замялся, а Сергеич криво усмехнулся, засветив золотой зуб:

— Да ему не унитаз интересен, а бабы! Тут же целый курятник! Многовато для одного петушка, а? — электрик подмигнул мне и плотоядно облизнулся.

«Все-таки неприятный тип», — подумал я, а Сергеич продолжил развивать мысль:

— Максимка-то наш оголодал, поди! Знаю, что на Лианку засматривался, хороша баба! Сам бы того-этого, кабы не…

— Поздно, — оборвал я его, пресекая попытку помянуть Хорхе-Лиану. — Упокоил я ее. Короче, давайте о деле! Первое, что надо выяснить, — как дела на материке и вообще в мире. Значит, пытаемся послать сигнал. С вероятностью девяносто девять процентов везде одно и то же, но не использовать возможность мы не имеем права.

— Согласен, — кивнул Макс. — А то мало ли глюки у тебя? Ден, ты уж извини, но уж больно сказочно то, что ты рассказывал.

— Коли с материка ответят, это же совсем иной расклад получится! — Сергеич воодушевленно ударил кулаком по ладони, но тут же помрачнел. — А коли нет?

— Вот я к тому и веду, — кивнул я. — Итак, если ответный сигнал мы не получим, дальше что? Мое предложение: находим убежище подальше от крупных зданий, окапываемся там, запасаемся едой и собираем других выживших. Вместе защищаться будет проще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вот маяк и для убежища прокатит, — одобрил Сергеич. — Остров нас прокормит, тут и рыба, и крабы, и фрукты. Местные в прибое всякие огурцы собирают. Ну, кароч, морские какие-то огурцы. Только вот дальше-то что?

— Как наберемся сил, пойдем в городок за огнестрелом.

— Дельно, — потер руки электрик.

Макс молчал, но и у него лоб разгладился, видимо, прояснившееся будущее его тоже вдохновило. За свою жизнь я заметил, что людям важно, чтобы кто-то решил за них, что делать дальше. Вроде бы все стремятся к личной свободе и независимости, но в кризисной ситуации от нее открещиваются, потому что страсть как боятся ответственности. А многие не готовы ее нести даже за себя. Потому таким, как Макс, всегда будут нужны такие, как я. А мне — такие рукастые, как Сергеич, который вроде бы со всем соглашается, но делать это будет ровно до тех пор, пока от него особо ничего не требуется. Я на таких себе на уме хитрованских мужиков в регионах насмотрелся. Ох, будут, будут у меня еще проблемы с электриком из России, непонятно как попавшим на далекий филиппинский островок.

— Зачем нам огнестрел? — вдруг заговорил Макс. — Стоит ли овчинка выделки? Поймите меня правильно, тут ведь ни у кого оружия нет, так? С зомбяками можно справляться тем, что есть. А мало того, что до города ехать через тоннели, так там еще и очень опасно!

— Ты, Максимка, кароч, вроде умный… — протянул Сергеич. — Да только людей совсем не знаешь. И я сейчас не про этих мертвецов оживших, а про человеков. Ты что, думаешь, каждый захочет с тобой коммуну райскую делать? Делить поровну и справедливо хавчик, лекарства, баб? Накося-выкуси! — Он соорудил кукиш и ткнул Максу под нос, пошевелив большим пальцем. — Хер тебе! Грохнут, чтобы лишних ртов не плодить, или, того хуже, поставят нужники убирать — по праву сильного! Понял? А силен тот, у кого ствол!

— Прав Сергеич, — сказал я, когда распалившийся электрик замолчал. — Но дело не только в других группах выживших, с которыми, возможно, придется соперничать за ресурсы. Зомби тоже будут развиваться, это сто процентов. Недаром у них в профиле уровни указаны. Если отстанем от них, нам придется туго. Так что, помимо сигнала на материк, наши главные задачи: организация базы, которую проще защищать, и сбор других выживших, потому что втроем в городок переться самоубийственно.

— Добро, — сказал Сергеич.

Макс, подумав, тоскливо посмотрел вниз, пожевал губу и кивнул:

— А че, годный план.

Оставалось последнее. В моих же интересах, чтобы эти двое тоже развивались, поэтому им важно как можно скорее прикончить по бездушной оболочке и пройти «регистрацию» в чистильщики. Преодолеет ли Тертышный свою гемофобию, непонятно, но Сергеич должен справиться.

Я поделился с ними мыслями, присовокупив:

— С мистером Тернером все ясно, на его усмотрение, а вот тебе, Сергеич, надо срочно кого-нибудь прикончить. Сам увидишь, что будет.

Электрик глянул на дверь:

— Если Максимка лопату даст, петуха этого можно?

— Мне-то чо, бери лопату. — Макс протянул ее Сергеичу, себе оставил «Палку-убивалку».

Он имел в виду гуру. Мне его идея с одной стороны нравилась, с другой — нам понадобится каждый, даже для гуру работа найдется, и станет он не наставником Еремеем, а Кукушкиным Еремой. В том, что он рано или поздно образумится, сомнений не было: захочешь жить — и не так раскорячишься.

— Можно, но лучше не нужно. Бить надо зомби, чем больше убьешь, тем сильнее станешь — сам увидишь. И лучше не тянуть, потому что эти твари тоже набирают силу.

— Жаль, китаезу не добил, — пробурчал электрик.

Он решительно зашагал к выходу, молча прошествовал мимо Еремея и его женщин, оккупировавших тисненый золотом диван с подлокотниками красного дерева, остановился у двери, дожидаясь нас.

Гуру, опиравшийся о диван, снова выпрямился, но теперь в его жестах не было агрессии.

— Денис, у меня к вам еще одна просьба, — проговорил он и посмотрел оценивающе. — Если не затруднит, принесите воду из холодильника, чтобы попрохладнее…

Ну не идиот? Или прикидывается? Я остановился посреди комнаты, шагнул к гуру.

— Вот что, Еремей. Мы тут провели сеанс связи с центром вселенной, и был нам явлен ответ, как поступить. Вселенная сообщила, что вы, Еремей Иванович Кукушкин, истинный образец настоящего мужчины. — Я обвел взглядом затаивших дыхание женщин. — Ведь так, дамочки? — Они закивали — все, кроме Карины и Маши. Я развернул листок, исписанный знакомым почерком, ухмыльнулся, скрутил трубочкой, засунул ее в нагрудный карман рубашки Еремея и припечатал ладонью. — Настоящий мужчина должен заботиться о своей женщине? Да! Так вот, я слагаю с себя полномочия, буду тем, кем являюсь, шовинистом. А ты заботься, Иваныч. Бывайте!

У выхода я замешкался, посмотрел на Карину:

— В последний раз спрашиваю: есть желающие идти с нами?

Бывшая отвернулась, надув губы. Лишь на лице блондинки Маши я прочел сомнение, но девушка так и не решилась.

— Да хер с ними, — проворчал из коридора Сергеич. — Лишние рты! Выходите — чисто!

— И без вас справимся! — крикнула в спину Евгения. — Убирайтесь!

Включив налобный фонарь, я переступил порог номера и захлопнул дверь, посветил направо, налево, отодвинув в сторону Макса, замершего в страхе. Переложив биту из руки в руку, словно извлекая из нее энергию уверенности, зашагал к освещенному пятачку возле лифта, где нашли покой смуглый парень, недобитый Сергеичем азиат и полногрудая Зинаида Сергеевна. Макс и электрик направились за мной.

Хоть ворсистый ковер и заглушал шаги, передвигался я крадучись, на полусогнутых. Сергеича слышно не было, а Макс дышал шумно, как Дарт Вейдер, шелестел скотчем, которым был обмотан. За дверьми урчали и булькали зомби, самые сообразительные ломились из номеров. Но пока есть электричество, они надежно заперты благодаря электронным замкам.

Когда солнечного света стало хватать, я выключил фонарь, перешагнул через труп Зинаиды и вздрогнул от пронзительного женского крика:

— Денис! Подожди!

Где-то там, в темноте, ко мне бежала Карина. Как привидение, проступило белое пятно рубахи, пожалованной Еремеем.

— Вот же сука неугомонная! Да вали ты на хрен! — крикнул ей Сергеич и уставился на меня с вызовом.

— Ден, ты серьезно? — переминаясь с ноги на ногу, спросил Макс. — Забыл, что она тебе рога наставила?

В глубине души ухмыльнулось злорадство, вспомнило «равные возможности», но разум восстал, напомнив о том, что Карина сотворила, и посоветовал не питать иллюзий.

— Ничего не забыл, — проговорил я, морщась от собственной слабости. — Но, если пойдет с нами, возьму. Под мою ответственность!

Сергеич понимающе ухмыльнулся, ошибочно решив, что я решил прибрать к рукам сексуальную телочку, махнул рукой, а Макс — тот сплюнул, глянул на Карину, как ярый женоненавистник. Честно говоря, в моем взгляде тоже сложно было найти теплые чувства к бывшей. Даже если одумалась, это всего лишь ее меркантильная сущность взыграла — прибиться к сильному, чтобы заботился. Возможно, гуру уже не такой «мужественный», как ей казалось. В одном я был стопроцентно уверен: как женщина она для меня умерла.

Едва не споткнувшись о труп Зинаиды, Карина ойкнула, прижала руки к груди, но рефлексировала недолго, по-хозяйски взяла меня за руку и потянула к лифтам, подальше от чужих глаз и ушей.

— Милый, на пару слов.

Деловито переступив через окровавленного парня и спугнув с него стайку мух, она уперла руки в боки, но быстро сообразила, что нужна другая тактика, и бессильно их уронила.

— Да пошли ты эту курву! — Макс в сердцах снова запятнал ковер смачным плевком.

На миг мне показалось, что передо мной та Карина, которую я полюбил, — нежная, ранимая и беспомощная, я поддался и пошел с ней. Девушка повисла на мне, прильнула всем телом — горячим, родным. Рогатый олень хотел раствориться в ее тепле, а разум пытался найти запах другого мужчины, который впитало ее тело.

— Ден, не знаю, как тебе сказать… Я… — Она потупилась, вытянула тест. — Я беременна. Смотри, две полоски.

Здравый смысл взял тело под контроль, я схватил Карину за талию и отодвинул от себя.

— Беременна… — Я покатал слово языком, словно пытаясь прочувствовать факт и то, что он меняет. Меняет ли? — И у тебя хватает наглости говорить, что от меня?!

— А от кого? — возмутилась она и попыталась заглянуть мне в лицо. — Ты меня оскорбляешь недоверием! Конечно от тебя! Неужели ты меня бросишь? Ребенка нашего бросишь?!

— Врешь… — ухмыльнулся я, но червячок сомнений зашевелился: а ведь было! Могло статься, что и от меня.

— Е-ма… — донеслось из темноты отчаянное. — Дурак, если поверил!

Карина привалилась к стене спиной, стукнулась затылком и закрыла лицо руками — черные волосы рассыпались по плечам.

— Ну почему сейчас?! Почему! Рокотов, это ты виноват! Я не готова! Не сейчас!

Я смотрел на разыгранный спектакль, на рубашку гуру, надетую поверх купальника, и не знал, что делать. Звал на помощь злость, но она не приходила.

— Денис, да брось ты, — напомнил о себе Сергеич, легонько стукнув о стену лопатой. — Врет баба! Да и если нет, не выживет! Бросай лишний груз с возу, легче будет!

А вдруг теперь все по-настоящему? Сколько раз я задавался этим вопросом? Пять? Десять? Пятьдесят? Но сомнения продолжали точить: да, могло случиться, да, виноват, был неосторожен. Нужно быть совсем конченой скотиной, чтобы играть такими вещами, а Карина просто дура малолетняя.

Заставив себя быть твердым, я отчеканил:

— В общем, так. Ты можешь пойти с нами и стать полноправным членом команды. Если то, о чем ты говоришь, правда, никто тебе пропасть не даст. Но о наших отношениях — забудь навсегда. После того, что сделала, ты меня не интересуешь.

Зло размазав слезы, она поднялась, набычилась, от былой беспомощности не осталось и следа.

— Как ты можешь так со мной поступить? И со своим ребенком? Бросить без еды, без воды? Потащить к… — Она пнула труп. — К этим тварям, а?

Вот теперь я разозлился.

— Или ты идешь с нами, или… Оставайся. Спокойнее будет. Прощай.

— Молодец, мужик! — одобрил Сергеич, пикнула кнопка вызванного служебного лифта.

Мы вошли в кабину, Карина осталась в темноте, сделала отрывистое движение к нам, но замерла. Донесся ее отчетливый злой шепот:

— Будь ты проклят, Рокотов.