Глава 25. Видел, какие волки?
Чтобы ускориться, мы прихватили два велосипеда, стоявшие у стенки кухни. От идеи взять мопед отказались — и шумно, и с бензином придется возиться. Рация Макса молчала — похоже, парень вырубился.
К маяку возвращались тем же маршрутом: от «Маглаяга» — вдоль бунгало, дальше нам предстояло повернуть направо и по аллее в джунгли. Усиливающийся ветер подхватывал песок и бросал в лицо, засыпал глаза. С одной стороны, это дико мешало, с другой — поднялся шум, и можно было не опасаться, что на громкий звук сбегутся зомби.
Ехали с Сергеичем плечом к плечу и тихо переговаривались.
— Макс же драться не сможет, — сказал я, представляя, как мы доводим парня до повышения уровня. — Он едва на ногах стоит, как зомби забьет? И мне нельзя помогать, а то ему не засчитается.
— А ты не трогай никого, я сам Максимке помогу. Подключишься, только если жареным запахнет.
— Так тогда тебе и зачтется.
— А вдруг между нами поделят? А если нет, так мы что-нить такое придумаем, как вот только что. Сожжем их, там, например. Или еще чего… — Сергеич ругнулся, сплевывая песок, налипший на губы, глянул на качающиеся пальмы. — Давай быстрее, а? Там-то, у маяка, песка нет… Тсс! Слышишь?
Я замер и отчетливо различил тихий мерный рокот… Мотор? Неужели разумные люди? Не раздумывая, я съехал на середину дороги, приложил руку ко лбу, защищая глаза. Песчаная буря еще не поднялась, и видимость была отличная. Рокот доносился со стороны «Маглаяга», откуда мы ушли.
Сергеич, остановившись рядом, дернул меня за руку и прошипел:
— Не вздумай! Ты не знаешь, что там за люди! А нам еще Максимку спасать! — Сергеич гнул свою линию и тянул меня к бунгало. — Вот заграбастают тебя… У них же свои чистильщики, свои эти… ну, как я. Вдруг завалить тебя захотят? Не подумал? Чтоб своего — в чистильщики.
Прав Сергеич, который, очевидно, и сам о таком подумывал. Где гарантия, что другие не мыслят так же?
Когда мы, спрятав велики за домом, взбежали по ступенькам бунгало, вдалеке появился джип. Рацию отключили от греха подальше. Дверь оказалась незапертой, мы юркнули внутрь и замерли у темного стекла, уверенные, что с улицы оно как зеркало и нас не видно.
Если джип и ехал, то крайне медленно — я уже начал подумывать, что он куда-то свернул, но в шелесте прибоя и свисте ветра снова прорезался рокот мотора, донеслась отрывистая команда, и вскоре стало ясно, почему машина так долго тащилась.
Это действительно был внедорожник, какой-то «китаец», с мощным железным бампером, заляпанным, видимо, зомбячьей кровью, и открытым кузовом, где лежали мешки с награбленным, подушки и матрасы. Двигался он со скоростью человеческого шага, за рулем был один человек, а четверо шли рядом, поглядывая по сторонам. Еще двое ехали сзади на мопедах. У всех были шлемы. Бойцы, которых я хорошо разглядел, держали длинные пруты арматуры, аналоги моего копья, и дубины. У других были… не рассмотреть, плетень мешал, зато система четко дала понять, что группа не чета нам — прокачанная.
Лидировал у них, однозначно, чистильщик, остальные шестеро были претендентами — кто третьего, кто четвертого уровня.
Андрей Владимирович Волошин, 29 лет
Чистильщик 5-го уровня: 100 %.
Надо же, наши! Он и еще трое имели русские имена, четвертым был какой-то Эстебан Бенитез, самый низкоуровневый претендент. Похоже, у местных отелей хорошие отношения с нашими туроператорами…
— Гребучий ветер! — выругался плечистый детина-чистильщик, сплюнул и разразился тирадой, где фигурировал какой-то Рябой, у которого глаз один, и он промеж ягодиц.
— Конгломерат мог и уйти, — спокойно ответил второй мужчина, пониже, закрывающийся щитом, сделанным из крышки огромного казана.
Я взял на вооружение приспособление. Да, щиты необходимо сделать. И желательно ростовые, с зазубренными краями, которыми тоже можно бить. И присобачить пики. Только сварочный аппарат надо раздобыть…
Тем временем плечистый Волошин продолжал костерить Рябого, ветер, впустую потраченное время… неизвестных, которые сожгли кухню и, возможно, конгломерат.
— Рябой говорил, двадцать голов минимум, — продолжил спокойный. — Значит, группа большая и они где-то здесь, огонь еще не потух.
Нервный здоровяк глянул на наше бунгало — Сергеич, наблюдающий за ними с открытым ртом, отпрянул от окна в темноту комнаты. Мне и самому захотелось спрятаться, хотя я отлично понимал, что нас за стеклом не видно.
— Выманим и на колеса намотаем, — откликнулся третий.
— А вдруг у них огнестрел? — Нервный отвернулся, зашагал за машиной.
Джип удалялся, и голоса слабели, слов было не разобрать. Подождав, пока они не затихнут, Сергеич сказал:
— Ну? Видел, какие волки? Сгоревшая кухня им не понравилась — зуб даю. Они б нас — в бараний рог! — Он сделал жест, словно выкручивал тряпку.
— Меня больше интересует, что такое конгломерат, — проговорил я.
— Да понятно что! — Сергеич ударил кулаком о ладонь. — Еще какая-нибудь братва скооперировалась, к гадалке не ходи. Видать, на ножах с этими, что на джипе.
Я осмотрел прихожую, заглянул в спальню с кроватью в полкомнаты. Вот бы этот матрас — да к нам на базу!
Наблюдая за тем, как я потрошу ящики, Сергеич привалился к дверному проему, и у него требовательно заурчал живот.
— Жрать охота, — тоскливо протянул мужик. — Сейчас бы супчику куриного… да с потрошками!
— Ну, так и должно быть. Организм-то твой выздоровел, ему нужно восстановить ткани. А из чего их строить? Из святого духа? Держи!
Я отодвинул початую бутылку рома, бросил ему уже нагревшийся тетрапак мангового сока из холодильника и нетронутую упаковку порезанной копченой колбасы — по идее, не должна пропасть. Сырную нарезку сунул в рюкзак. Понюхал багет, отдал Сергеичу, рвущему упаковку колбасы зубами. Электрик сунулся в уже попахивающий холодильник, выдавил полпачки майонеза в багет, приговаривая, как заклинание:
— В нем нет ничего живого. Ничего, ёпт, живого!
Не удержавшись, я скрутил-таки коричневый плед и сунул в черный объемный рюкзак, который нашел здесь же. В прихожей обнаружил пятилитровую канистру бензина. Полную. Запихнул в рюкзак.
Сергеич сел прямо на ворсистый ковер в середине спальни, закатил глаза от удовольствия и, урча и чавкая, принялся поглощать багет с напиханной внутрь колбасой. Я предпочел манго, отмечая, до чего же это вкусный фрукт! Кремовый!
Проглотив багет, Сергеич достал ром и присосался к горлышку. Крякнул, оторвавшись от бутылки, вытер рот и воздел палец:
— Дезинфекции для!
Надо отдать должное, нажираться он не стал, закрыл бутылку и отдал мне, чтобы положил в рюкзак.
Выходить было стремно — а вдруг суровые парни, очень недовольные учиненным нами пожаром, назад пойдут? Что сулит встреча с ними? Может, и обойдется, но лучше не рисковать.
— Сергеич, скажи, а дорога эта, что вдоль бунгало, куда ведет?
— Вдоль бунгало и ведет. В тупик, вот куда. Дальше — виллы для богатых, скалы и пляж для голожопых, а потом — совсем дикие места, так что эти далеко не уедут. Можем на второй этаж залезть, оттудова увидишь, куда они делись.
На втором этаже был отдельный номер, балконом выходящий на океан. Нас интересовал вид на дорогу, и мы переместились в прихожую. Пока Сергеич караулил у окна, я сделал набег на холодильник, но там оказалась лишь бутылка минералки и упаковка арахиса.
— О, едут! Суровые, сука! — объявил Сергеич, и я подошел к стеклу.
Внизу было окно, открытое на проветривание, сюда голоса не долетали. Так и не узнаем мы, что за конгломерат искали эти суровые парни.
— Только бы не вернулись, когда мы Максимку будем лечить.
Дождавшись, когда неизвестные исчезнут из поля зрения, мы спустились, оседлали велосипеды и направились дальше, до поворота к маяку. Правда, теперь остерегались не столько зомби — их, скорее всего, перебила суровая команда, — но и того, что люди вернутся.
Ветер не усиливался, но и не стихал, и асфальтовую дорогу засыпало тонким слоем песка. Так, глядишь, скоро и не отыщешь ее.
— Вот и наша тропинка. — Сергеич указал вправо.
Он уже собрался повернуть, когда у меня под колесами разбилась стеклянная банка оливок, расплескав содержимое по асфальту. От неожиданности я резко повернул руль и чуть не завалился набок, в последний момент найдя опору ногой. Сергеич выматерился, схватился за сердце.
Мы синхронно запрокинули головы. Из распахнутого окна высунулась смутно знакомая взбудораженная девушка. Она махала руками и жестами указывала на дверь.
— О, телочка! — расплылся в улыбке Сергеич. — В гости зовет, прикинь!
Где же я ее раньше видел? Знакомое такое лицо… Точно, это же Мария из группы гуру! Девушка с пирсингом в нижней губе:
Мария Андреевна Шевченко, 27 лет
Активная одушевленная оболочка: 100 %.
Та самая блондинка Маша из группы гуру. Но почему она одна? Что случилось с остальными? На душе стало холодно и пусто. Неужели… Гадать бессмысленно, нужно идти к ней.
Тем временем девушка схватила себя за горло, указала в сторону пляжа и постучала себя по лбу. Предчувствуя недоброе, я цапнул Сергеича за руку и поволок к лестнице на второй этаж бунгало.
— Куда? — осклабился мужик. — К телочке?
— Она спасает нас, а не то, что ты подумал, Никитка-хер-на-нитке!
Девушка распахнула перед нами дверь, привалилась к ней, когда мы вошли. Приложив палец к губам, кивнула на панорамное окно, выходящее на пляжный берег и часть джунглей.
— Да че… — начал было Сергеич, но она топнула и зашипела:
— Тихо! Слушайте.
На языке вертелся единственный вопрос: что стало с группой гуру? Впрочем, я промолчал, понимая, что пара минут ничего не решит. Вслушался в свист ветра и грохот волн, но ничего подозрительного… И вдруг мой слух уловил едва различимый вскрик: «О-у, о-у!» — нечеловеческий, выворачивающий кишки, похожий на стон-призыв ночной болотной птицы.
— Е-ба-а-а… — протянул Сергеич и попятился от окна.
Я встал рядом и поначалу ничего не заметил — лишь ряд бунгало, дорога, полоска пляжа, темнеющие джунгли…
…откуда, огибая домик через дорогу, по-собачьи, на четвереньках выскочил бездушный — совершенно голый, тощий, кожа да кости. Двигался он не как человек и не как большинство бездушных, скорее как Голлум из «Властелина колец» — рывками, ломаными движениями, и все время припадая к земле.
За ним тянулись другие: девушки в купальниках и без, мужчины в пляжных шортах, старики. Среди них выделялись две исполинские фигуры: перекачанный темнокожий гигант и еще один такой же, только белый. Последними неуклюже ковыляла парочка безобразных бездушных, похожих на вздувшихся утопленников. Всего я насчитал двадцать семь голов — прямо орда по нашим меркам…
— Чё за бригада? — пролепетал Сергеич. — Чё эт они?
— Перекочевывают, — предположил я.
Тем временем орда вышла на дорогу и окружила тощего. Тот, припав к земле, покрутился на месте и поскакал прочь от бунгало, свернул к морю. Толпа бездушных, следующих за ним, как пчелы за маткой, потянулась туда же. «О-у, о-у!» — донеслось издали.
Я скосил глаза на Марию, она дышала часто и глубоко, ее ноздри раздувались, руки подрагивали.
— Если бы они прошли дальше в нашу сторону, почуяли бы ваши следы, да и мои. И тогда нам был бы песец. Огромный такой.
— Да что за херня? — возмутился Сергеич. — Раньше такого не было! Чего это они, в стаи сбиваются?
— Там есть такой костлявый, — поделилась наблюдениями девушка. — Он у них типа главный. Остальные за ним ходят. А еще, по-моему, он чует наши следы и подает им сигналы.
— Охренеть! — резюмировал Сергеич.
Мысленно я всецело его поддерживал, но сам от восклицания воздержался. Лишь спросил то, что выматывало душу:
— Мария, почему ты здесь? Что случилось с вашей группой и гуру Еремеем? Как там… Карина?