Глава 18. “Отец и сыновья”
Субботнее утро выдалось солнечным. На ярко-синем небе не было ни облачка. Шумела листва в саду, пели птицы и иногда из-за дома доносилось ржание лошадей. Поджав босые ноги, я одетая шорты и футболку, тихонько качалась со спящим на моих руках Огоньком на садовых качелях и уговаривала себя не волноваться.
Однако не волноваться не получалось. Через час нам с Родионом нужно было выходить для того чтобы поехать к его отцу. Несмотря на то, что Родион больше суток убеждал меня в том, что его отец не такой уж и страшный, как я себе навоображала, меня по-прежнему бил мандраж при одной только мысли об этом знакомстве. Мне представлялся крупный, даже грузный, матёрый капиталист в цилиндре с окладистой бородой в стиле предпринимателей конца девятнадцатого века, непременно с тростью и в чёрном сюртуке. Хорошо хоть не с моноклем. Он конечно сидел за громадным дубовым столом в окружении огромных пачек денег и сурово взирал на группу опустивших головы подчинённых. Одним своим словом он мог запросто уволить их всех разом, и они это хорошо понимали. Он мог также и поднять им до небес их зарплаты и потому очень дотошно проверял отчёты об их работе, которые принёс ему верный сухощавый управляющий в серой жилетке и брюках. Он говорил негромко, но хрипло, наподобие дона Корлеона из фильма “Крёстный отец”. Ему боялись перечить и старалась заслужить его благосклонность. И вот он, заранее на меня осерчавший, поджидал меня в своём мрачном, готическом дворце, чтобы ка-а-ак гаааааркнуть на меня:
— Ах ты, подлая ба-а-а-ба! Пошто моего сына решила охмурить?! Не дам тебе разрешения выходить за него замуж! Пошла вон, чтобы я тебя не видел больше тут, а не то…
Что “а не то” я не знала, но представлялось что-то смутно ужасное. Типа погони за мной на чёрных автомобилях людей в чёрных костюмах и в чёрных солнечных очках.
Вот такая вот хрень лезла мне в голову, и я не знала, куда от неё деться, хотя умом понимала, что это какой-то бред.
В общем, когда я отнесла Огонька в вольерчик и пошла в спальню одеваться, меня уже реально трясло.
Синее, приталенное платье в пол. Открытые плечи. Красивое золотое колье. Босоножки на высоком каблуке. Распущенные волосы. Серьги-капельки в ушах. Изысканный цветочный парфюм. Аккуратные маникюр и педикюр. Обручальное кольцо на пальце.
Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя прежнюю, ту, которая шла после работы домой, чтобы сесть в автобус, потрястись в нём и подняться в холодную квартиру, где жила раньше с изменявшим мне, вечно чем-то недовольным мужем. Я действительно была хорошо. И выглядела моложе лет на пять, если не больше. Но при этом во взгляде моём отчётливо сквозил страх, и я ничегошеньки не могла с ним поделать.
— Ну что, ты готова? — спросил Родион, входя в комнату.
Прижав руку к груди, я посмотрела на него.
— Какая же ты у меня красавица! — восхитился он. — Просто чудо, а не женщина! Обалденно выглядишь!
— Родечка, я боюсь, — пролепетала я.
— Не бойся, моя хорошая, — ласково сказал Родион, обнял меня и принялся рассказывать мне тоном взрослого, успокаивающего маленькую девочку: — Не бойся. Отец уже нас ждёт. Мы сейчас приедем к нему, поболтаем, поедим чего-нибудь вкусненького, выпьем чайку и поедем обратно домой. А если хочешь, перед этим сходим куда-нибудь, погуляем. Не волнуйся, моя маленькая. Всё будет хорошо. Пойдём.
Я уткнулась ему в плечо и зажмурилась.
— Боюсь, — прошептала я.
— Не надо бояться, — сказал Родион и погладил меня по волосам.
А потом взял меня за руку и добавил:
— Всё, малявка, пойдём. Нехорошо опаздывать.
Мы вышли, сели в синий “Порше” и помчались по тополиной аллее к выезду с охраняемой территории. Родион включил приятную музыку — что-то вроде “Эни” или “Энигмы” и по обыкновению сосредоточенно смотрел на дорогу.
— Роденька… — позвала я.
— Что моя хорошая? — взглянув на меня, ласково спросил он.
— А что мне надо говорить?
— А что хочешь, то и говори.
— А я ничего не хочу. Я лучше помолчу тогда.
Он рассмеялся:
— Наташ, ну всё, заканчивай бояться. Ты как увидишь моего отца… — начал он.
— Описаюсь сразу, — вставила я.
— Не описаешься, — усмехнулся он. — Наоборот — поймёшь, что он не страшный. Он хороший мужик. Добрый.
— Ты говорил — суровый.
— Суровый, но добрый, — кивнув, сказал Родион. — Между прочим, он очень хочет внуков. Поэтому я думаю, понимая моё к тебе отношение и узнав, что ты моя невеста, он будет с тобой вежливым и дружелюбным. Не волнуйся, пожалуйста.
— Внуков я ему сейчас не предоставлю, — насупившись, буркнула я.
Родион ехал и тихо посмеивался. Как у него терпения вообще хватало на такую меня? Но как бы там ни было, в конце пути ему удалось действительно меня расслабить в достаточной степени, чтобы я хотя бы перестала трястись.
Мы подъехали к пафосному ресторану в центре Москвы, вышли из машины, и Родион взял меня за руку. Я увидела, что он тоже волнуется и решила, что больше не буду капризничать, а просто пойду за ним, куда он скажет.
Перед нами открыли дверь, и мы поднялись по лестнице, устеленной ковром на второй этаж. Девушка в белой блузке радостно встретила нас и провела в небольшой зал с большими окнами, занимавшими почти полностью одну стену, в котором стоял один-единственный стол, на котором стояли бокалы, свечи и лежали вазы с фруктами: яблоками, виноградом и апельсинами.
И за этим столом в дальнем конце зала сидел пожилой, гладко выбритый мужчина. Он действительно был с бородой. Но не с окладистой, а небольшой и заострённой. И он был не в чёрном сюртуке, а в белом костюме и чёрной рубашке без галстука.
А по правую руку от него в светло-сером стильном костюме сидел мой фиктивный босс. Генеральный директор “Model HQ” и младший брат Родиона — Александр. Красивый, хмурый и злой.
Завидев нас, мужчины встали.
— Привет, пап, — сказал Родион, подойдя со мной к столу. — Это Наталья. Моя невеста, — затем обернулся ко мне и кивнув в сторону отца, сказал: — Наташ, это мой отец — Сергей Аркадьевич, — затем бросил взгляд на брата и добавил: — С моим братом вы знакомы.
— Здравствуйте, — тихо сказала я.
— Здравствуйте, Наталья, — приветствовал меня отец Родиона и Александра. — Усаживайтесь за стол, сейчас, — он потёр ладони, — чего-нибудь организуем вкусного.
Поначалу я боялась и стеснялась. Потом прошёл страх, а затем и стеснительность. Было видно, что отец Родиона очень уважает своего старшего сына и очень любит младшего. Никаких ссор и выяснений, к моему удивлению, не было. Сергей Аркадьевич просто общался со мной о моей жизни, о том, как мы познакомились с Родионом, о том, как мы живём. Шутил по поводу братьев, вспоминал разные истории из их детства и отрочества и вообще казался очень милым и приятным пожилым мужчиной. Ничего сурового я в нём совершенно не наблюдала.
Ровно до той поры, пока Александр, по-прежнему хмурый и временами бросающий на меня быстрые неодобрительные взгляды, не завёл речь о бизнесе. Разговор между мужчинами быстро перетёк в то самое русло, которое и стало поводом для организованной Родионом авантюры.
— Я не намерен обсуждать дела сейчас, — жёстко ответил Сергей Аркадьевич.
Он сказал одну лишь фразу и сказал её негромко. Но я разом поняла, почему Родион называл его суровым. Тот капиталист из моих бредовых страхов, орущий на меня “Пошто моего сына бла-бла-бла” был просто жалким истеричным сосунком по сравнению с настоящим Сергеем Аркадьевичем. Я поняла, что такое “в голосе сталь”. Увидела взгляд, которым можно было бы, наверное, стену металлическую прожечь. Услышала такую интонацию в голосе, что действительно едва не намочила свои кружевные трусики. Шерхан, несмотря на свою суровость и свой обычный хмурый, сосредоточенный взгляд, казался добродушным руководителем в сравнении со своим отцом. Но одновременно с тем я очень хорошо поняла, в кого он такой.
И всё, все разговоры о бизнесах и корпорациях на том закончились. Мы просто мило пообедали и собрались разъезжаться.
Прощаясь со мной, Сергей Аркадьевич обнял меня и тихо сказал совсем рядом с моим ухом:
— Береги его, ладно? Он хороший человек, честный. И не поступайте больше так по отношению к Саше. В конце концов соро вы станете родственниками. Обещаешь мне?
— Обещаю, — тоже тихо сказала я и поцеловала подставленную бородатую щёку.
— Родя, подойди ко мне ненадолго, — отпустив меня, сказал Сергей Аркадьевич. — На пять минут.
Александр тем временем подошёл к окну и задумчиво смотрел на улицу.
— Я ненадолго, — сказал мне Родион и отошёл с отцом в сторону.
Александр повернулся ко мне, улыбнулся и сказал:
— А я ведь в тебя почти влюбился. Вот уж не ожидал, что действительный расклад такой. Правда верил, что ты опытная вертихвостка.
— У меня куратор был крутой, — сказала я и тоже улыбнулась.
— Да уж, — вздохнув, ответил Александр. — Ладно, Наташ. Не держи зла.
— Всё хорошо, — ответила я. — И ты на меня не злись, пожалуйста. Ты и правда очень классный. Но люблю я твоего брата. К тому же уверена, в твоём гареме уже прибыло.
— О да, — снова улыбнувшись, ответил он. — Такая девочка классная, ты бы видела. Может я тоже… женюсь. Хотя… это вряд ли. Слишком уж я холостяк.
— Знаешь что? — сказала я. — Хочешь добрый совет? Вот чисто с женкой точки зрения?
— Давай.
— Присмотрись получше к Рите. Быть может увидишь то же, что и я.
— А что я должен увидеть? — поднял брови он.
— А ты присмотрись, — улыбнулась я. — И всё сам поймёшь.
— Хорошо, — сказал он. — Присмотрюсь.
Родион вернулся ко мне и мы, попрощавшись с его отцом и братом, спустились вниз и сели в машину.
Когда Родион заводил мотор, я увидела, что он улыбается.
— Чего ты такой довольный? — спросила я.
— Знаешь, что мне сказал отец?
— Что?
— Что будь он помоложе, ты бы ему тоже голову вскружила. Сказал, что многое бы отдал за то, чтобы на него так смотрела женщина, как ты смотришь на меня. Порекомендовал мне беречь тебя больше любого бизнеса. Сказал, что я нашёл настоящее сокровище. Самое важное в жизни. Свою женщину.
Боже как же мне было приятно это слышать!
— А мне порекомендовал беречь тебя, — тихо сказала я. — И я пообещала ему, что буду.
— Ну вот, — ответил Родион, выезжая на дорогу. — А ты боялась. Кстати, корпорацию он всё-таки отдаст брату. Но попросил меня ему помогать.
— А ты будешь?
— Буду конечно. Он же мне не чужой. К тому же у меня будет солидный пакет акций. Ну чего, в театр?
— В театр? — распахнув глаза, переспросила я. — С удовольствием!
Родион так посмотрел на меня, что я смутилась.
— Слушай, — ухмыльнулся он. — Благодаря вашим разговорам с братом, я на это словосочетание реагирую, как на какую-то скабрезную хохму.
Я рассмеялась:
— Слушай, а действительно! Ну, если хочешь, я постараюсь так не говорить.
— Глупости, — совершенно серьёзно сказал он. — В этом словосочетании нет ничего дурного. Напротив, я буду очень рад, если ты получишь удовольствие от премьеры. И надеюсь, что жить со мной вместе ты тоже будешь с удовольствием.
— Ты мой хороший, — нежно сказала я.
— И знаешь, что малявка?
— Что?
— Я совсем забыл тебе сказать.
— Что, Родя?
Он свернул к обочине, остановил машину и, наклонившись ко мне, поцеловал меня в губы.
— Я ведь тебя люблю. Правда.
— Сильнее, чем Огонька? — спросила я, едва не растаяв от прилива какой-то бесконечной нежности
— Да, — ответил он. — Сильнее всех, кого знаю.
— А я тебя.
Родион взял меня за руку и какое-то время мы просто сидели так тихонько в машине и смотрели на то, как живёт вокруг большой город.