Глава 45

Генерал так легко и быстро поднимается, взяв меня за руку, помогает подняться и мне, но вот я себя чувствую тем самым мешком картошки. Ноги не слушаются, вот-вот осяду, руки дрожат. Кое-как этими дрожащими руками пытаюсь застегнуть ремень на брюках и одновременно подтянуть их. Когда только Соул успел расстегнуть? Вот этот момент пропустила. Наверное, магией. Еще и волосы растрепались. Повязка с них куда-то пропала.

С застегиванием ремня получается плохо. Соул посмотрел на это дело, и молча сам мне подтянул брюки до нужного уровня и застегнул ремень.

— У нас еще есть время до выезда, так что продолжаем обучение, — напугал меня объявлением генерал. Это почти как новый вызов и битва. — Сейчас я покажу еще одно заклинание.

— Подождите, но а как же то? Которое не получилось.

— Пожалуй, оно было слишком сложным. Ты к нему еще не готова. Можешь потренировать его сама на досуге.

Угу, то есть Соул дал мне заведомо сложное заклинание? Заведомо проигрышная кампания для меня была значит. Генерал не любит проигрывать.

Следующее заклинание у меня не получилось. За порядком действий следила внимательно, старалась все сделать правильно, но руки подвели — дрожь так до конца и не прошла, пальцы не слушаются. Сказывается еще и напряжение от мысли, что из-за проваленного заклинания снова предстоит поцелуй.

Ну вот, собственно, и все. Донервничалась.

Соул вздыхает, и увлекает меня к широкому валуну поблизости. Я уже успела подумать всякое страшное. Генерал сам садится на валун, меня усаживает себе не колени и…

Контрольный поцелуй в лоб. Быстро и сухо.

— Сосредоточься Эль. Мы не играем. Повторяю заклинание еще раз.

Урок продлился еще довольно долго. За это время меня поцеловали в висок, щеку, нос, макушку, из чего можно сделать вывод, что магия мне тяжело дается. Получалось через раз.

Последнее заклинание совсем не удалось — о себе дало знать постоянное перенапряжение. Перегорела.

В этот раз Соул предпочел поцелуй в губы. Долгий, не напористый, завоевательский, а неспешно-ленивый с осторожными поглаживаниями по волосам, спине и тому, что ниже. Поцелуй долгий, жутко меня смущающий.

— Пора идти, — с сожалением произнес генерал, отрываясь от моих губ. — В целом, неплохо.

— Что неплохо? — спрашиваю я, зажмуриваясь. Кровь стучит в ушах, сердце бешено колотится. Тело как-то совсем неправильно реагирует на генеральские поцелуи. Внизу живота томительно тянет.

— Твое освоение магических заклинаний. У тебя хороший потенциал.

Ощущаю прикосновение мужских губ к своей щеке. Легкие быстрые поцелуи покрывают все мое лицо, и я зажмуриваюсь еще крепче, забывая, как дышать. Эти поцелуи уже вне обучения, но у генерала свои правила и условия.

— Эль. Эль Соул, открой глаза. Тебе настолько страшно?

Мне невыносимо, и глаза открыть нет сил. Я не хочу ничего и никого видеть. Я хочу быть Эль Дио.

— Ты привыкнешь, — словно подслушав мои мысли, произносит генерал.

Взмываю вверх, и потому тут же распахиваю глаза. Мы идем по холму вниз, в лагерь. Точнее Соул идет, а меня несет, но в этот раз не как мешок с картошкой, не на плече, а на руках.

Обратное путешествие, как я заметила, проходит куда как медленнее, мы часто делаем остановки, в некоторых местах остаемся подолгу. Ползем, одним словом, с долгими перерывами на тренировки, перекусы, обеды, ужины и прочее.

Как-то поинтересовалась у супруга, почему так, а он на меня посмотрел в ответ насмешливо.

— Ты торопишься в столицу, Эль? Соскучилась по императору?

— Нет! — возмущенно отвечаю я.

— Этот поход дался непросто армии, много потерь. Необходимо дать возможность людям немного прийти в себя, а не гнать по делам.

— Ясно, — отвечаю я, насупившись. Нельзя было сразу нормально ответить?

— К тому же я и сам не тороплюсь в столицу. Уже заранее раздражает мысль о том, что кто-то будет пытаться отбить у меня жену, — с усмешкой добавляет генерал.

Угу, еще пусть скажет, что влюбился и ни за что императору в обиду не даст. Но, если без шуток, как бы не затягивалось возвращение, но столица постепенно становится все ближе, надо принимать какое-то решение.

Я не думаю, что мне дадут долго ходить невинной, но пока есть условный “выбор”. Кого из своих врагов я меньше ненавижу? По всему пока выходит, что Соула. Мы временные, но все же союзники. Подозреваю, что пока он ведет себя так, как ведет, потому что я ему нужна для достижения его целей. Будь иначе, он бы не церемонился, так что это все видимость и условность.

Незадолго до приезда в столицу придется отдаться. Очередная пусть и маленькая, особо ничего не значащая, но все же победа генерала.

После принятия решения, кажется, буду время понеслось неумолимо быстро. Вот уже и последняя остановка в крупном городе. После него, как сказал Соул, мы уже нигде надолго не остановимся, ни к чему обременять жителей деревень или подолгу стоять в открытом поле. Чем ближе столица, тем больше вопросов будет вызывать медленное продвижение войска.

В городе же воинам есть где разгуляться, но командование расслабиться не дает, воины соблюдают порядок, отдыхают культурно, и еще успевают поработать.

— Ваше высокопревосходительство, ваш приказ исполнен, глава повстанцев поймана. Как нам удалось выяснить, она организовала в городе, помимо всего прочего еще и преступную группировку, промышлявшую воровством и разбоями домов состоятельных подданных империи, — зайдя в столовую дома мэра (весь дом мэр на время приезда генерала передал в пользование ему и его подчиненным, благо, дом у мэра в городе не один) доложил старший офицер. Я сразу навострила уши. Неужели в империи еще пытаются сопротивляться? И что значит: “поймана”? Это женщина?

— Поймана? — тоже заинтересовался Соул. — Я полагал, это будет мужчина.

Старший офицер улыбнулся.

— Мы все так полагали, но это именно женщина. Молодая… очень злая. Ненавидит верховную власть. Ее допрос уже ведется, но она пока отказывается говорить. Возможно придется применить пытки, если так пойдет дальше, но…

— Что вас смущает? — равнодушно интересуется генерал.

— Она довольно… симпатичная. Рыжая. Солдаты наперебой рвутся ее “пытать”, будь немного жаль. После пыток, могут и в рабыни уже не взять.

Генерал, кажется, заинтересовался.

— Приведут ее сюда.

Сидящее за столом командование оживилось. Да что там, там, даже фаворитки возбужденно зашушукались, намечается что-то интересное, но…

— Пусть дамы покинут столовую, — приказывает Соул.

Возмущенные и разочарованные вздохи. Я тоже поднимаюсь. Мне страшно представить, что тут будут делать военачальники всем составом с бедняжкой, и как именно допрашивать.

— Эль, ты останься, — настиг меня голос генерала.

Вздрогнула. А мне зачем?

Опускаюсь обратно на свое место. Надеюсь, ничего особо страшного увидеть не придется.

Довольные мужчины ждут, и вот, приводят ее.

Ярко-рыжая, кареглазая, лицо немного грубовато, похоже чем-то на мужское. Раскосые глаза очень выразительные, злые-злые, даже бешеные. Одета пестро, яркий балахон, хорошо скрывающий фигуру. Взрослая. Думаю, старше меня на несколько лет.

Она неистово вырывается из рук держащих ее военных, а удерживают ее сразу двое, заломив руки, но девушке это не мешает, хотя она еще и в цепях, кажется, она не чувствует боли, а уж как изощренно ругается!

Пытаюсь запомнить для себя совершенно новые словечки на общеимперском и невольно завидую. Гордая, дикая. Я не могу выражать так свой протест и откровенно нарываться. Я должна быть осторожной и стараться выжить.

Девушку роняют на колени и держат, она кричит так, что уши закладывает, словно ее уже начали пытать, хотя ничего не происходит, ей ничего не делают.

Сидящие за столом военные сквозь весь этот крик, живо обсуждают внешность девушки, кажется, она многим понравилась. Просят Соула разрешить снять с нее балахон, но генерал отрицательно качает головой.

Через пару минут крик прекратился. Рыжая выдохлась, похоже.

— Вы все сдохнете, проклятые имперцы, как я вас ненавижу! Особенно военных! — хрипло произносит девушка, ни на кого не глядя.

— Чем же мы вам так не угодили? — с интересом спрашивает Соул и приказывает охраняющим пленницу воинам. — Снимите с нее цепи, это лишнее.

Рыжая вскидывает на Соула удивленный взгляд и… замирает. Смотрит на него во все глаза. Долго. Оценивающе. В ее глазах появляется восторг, восхищение, желание.

Э-э, я что-то не поняла. Что, так быстро кончилась огромная лютая ненависть к военным? Как-то уж очень быстро рыжая предала свои убеждения.

— Слишком много себе позволяете, — приосанившись, отвечает девушка, потирая запястья после снятия кандалов. Отвечает вроде бы язвительно, но взгляд на Соула при этом бросает кокетливый, с вызовом.

— А вы себе не много ли разрешили? Погромы, грабежи, призывы к свержению власти? Присаживайтесь за столом, обсудим этот вопрос, — в очередной раз удивляет рыжую Соул.

Девушка, недоверчиво поглядывая на генерала, встает, подходит к столу и садится рядом с ним. Вплотную. Генерал сидит во главе стола, я по левую руку, а она вот так вот втиснулась между генералом и Оугустом.

— Есть хочу, — нагло заявляет рыжая. — Пока не поем, говорить ни о чем не буду.

— Угощайтесь, — генерал гостеприимно кивает на ломящийся едой стол.

Довольная девица накидывается на еду, не забывая то и дело кокетливо стрелять глазами в моего мужа.

В дальнейшем ужин проходит достаточно мирно. На вопросы генерала рыжая отвечает достаточно лояльно, иногда и вовсе походя сдавая своих товарищей. Мне показалось, что ей льстит, то, что ее посадили за стол и разговаривают, как с равной. Ее зовут Легиль. Внебрачная дочь рабыни и зажиточного горожанина.

Да, генерал, конечно, сейчас прямо показывает отличный урок подчиненным, как надо правильно проводить допрос.

Огляделась. Ага, а вон, военный со свечкой в стороне стоит. Свеча горит темным пламенем и наверняка работает на слова Легиль. Еще один в военный в другом углу что-то активно записывает. Не иначе, слова девушки.

Мужчины за столом с интересом и восхищением следят за ходом разговора генерала и его пленницы. А мне теперь как-то обидно, все же очень легко Соул добивается побед, и я тут не исключение.

И вот, вопрос генерал задает уже прямо, причем очень серьезный, не про ближайших соратников Легиль, а тех, кто покрывал ее деятельность. Девушка уже обмолвилась, что это кто-то из верхушки города. Да, и, как я поняла, все эти погромы под знаменами повстанческой деятельности, часто просто красивое прикрытие для грязных дел заинтересованных лиц у власти, но зато на идею хорошо идут несведущий в делах молодняк.

— Пф-ф. Я не могу о таком говорить при всех, — эта лиса фыркнула и практически прилегла Соулу на руку. — Серьезную информацию только наедине и за определенные гарантии моей безопасности, свободы и материальной награды.

Так. Минуточка. А что там такое под столом делает рука Легиль?

Сделала вид, будто уронила вилку, посмотрела. Поразилась. Шустрая девица. Уже вовсю изучает одно из главных генеральских орудий. А Сул и не против, похоже. Судя по тому, что увидела, даже вполне себе рад.

Фу-фу. Сейчас наверняка еще пойдет с ней уединяться, и как мне после этого мне с ним в одну постель ложится? Только подумаю, и подташнивать начинает.

— Конечно, требуемые вами условия будут вам обеспечены… в пределах разумного. А пока можете пройти в соседнюю комнату с моим офицером и все ему рассказать. Мне же уже пора. Эль, — генерал накрывает мою руку своей и кивает в сторону выхода. — Идем.

Глаза Легиль широко возмущенно распахнулись, а в следующее мгновение в меня уже прицельно полетела метко запущенная вилка. Прямо в глаз.

Я не успела среагировать.

В изумлении и шоки смотрю на острия вилки. А еще на руку Соула, пальцами перехватившую и зажавшую эту вилку в каких-то милиметрах от моего лица.

За столом раздались аплодисменты мужчины и похвалы генералу за его быструю реакцию.

— Я случайно, — нагло заявила Легиль. — Не хотела никак обидеть вашу рабыню, извините.

Угу, конечно.

Схватила тарелку и запульнула в рыжую салатом. Ее никто не прикрыл, но она шустрая, успела немного увернуться, я попала только частично. Вдогонку водой из бокала уже прицельно по лицу попала. Пусть освежиться. И вообще, так ей, двуличной за преданных соратников, которые действительно верили, что действуют во благо.

— Ничего страшного. Извини, я тоже случайно, — ласково отвечаю я.

За столом раздался дружный мужской хохот.

— Я больше не буду ничего говорить, — зло произносит Легиль, снимая с себя капустный лист из салата и быстро вытирая салфеткой лицо. — Если только вам лично, — рыжая показала пальцем на генерала.

Возле горла Легиль оказывается сабля.

— Ваше высокопревосходительство, позвольте мне лично допросить, а затем наказать преступницу за нападение на вашу жену? — сурово спрашивает Оугуст. Это его сабля сейчас находится у горла девушки.

— Позволяю, — холодно отвечает Соул, бросив на Легиль равнодушный взгляд. — Но учтите, что мне нужен конкретный результат.

— Будет, — кивнул Оугуст.

Легись побледнела и удивительно робко уточнила:

— Жена? Разве может жена высокопоставленного господина находиться одна в мужском обществе? Пусть и вместе с мужем. Где сопровождение? Ее служанки? Украшения, в конце концов, показывающие ее статус?

Соул оглядел меня с ног до головы, словно сверяя, похожа я на его жену или нет.

Как-то тихо стало. Чего все молчат?

— Мы вообще-то в походе. Какие украшения и служанки? — не выдержала напряженной тишины я, и тишина эта сразу пропала. Мужчины стали подниматься со своих мест, говорить о чем-то своем. Легиль, опять ругающуюся последними словами и вырывающуюся, увели. Соул ненадолго отошел переговорить с подчиненными, после взял меня под локоток, и попрощавшись со всеми, увел меня в большую спальню мэра. Что-то мрачный какой-то генерал.