Глава 10.2

Кэт смотрела в зелёные глаза, пытаясь определить, что думает и чувствует Мэтт, но то, что увидела, ещё сильнее взбесило и наполнило гневом. Сочувствие? Он сочувствовал! А ещё читались боль и — что раздражало брюнетку больше всего — любовь! Да как он смел?! Как умело врал… Или не врал? Однако от этого сомнения становились ещё горше.

— Знаешь, что ощущает восемнадцатилетняя девушка, обнаружившая, что беременна от лицемера, назначившего день свадьбы с другой?

Вуд по-прежнему хранил молчание.

— Растерянность, невыносимую боль и гнев от того, что не может обвинить и заставить платить его за обман. — Кэтлин всхлипнула. — Я настолько любила тебя, что не могла никому ничего рассказать. Понимала, что тогда тебе придётся отвечать перед сестрой, родителями, законом… Я любила тебя настолько, что твоё счастье ставила превыше всего. Так любила, что не захотела обременять собой и своей беременностью.

— Ты должна была мне всё рассказать!

— Думаешь, я не пыталась этого сделать, не решила, что ты должен узнать? Не для того, чтобы женить на себе, нет! Маленький человечек, растущий во мне, был ни в чём не виноват. Это его глупая мама что-то навыдумывала и приняла желаемое за действительное. Мысль об аборте ни разу не пришла мне в голову. Только не от тебя… Твоего ребёнка я не могла уничтожить. — Паркер снова всхлипнула. — Судьба решила не давать мне Мэттью, но одарила его частичкой. Я полюбила малыша сразу же, как только узнала, что он есть.

Агент ждал, что она расскажет дальше. Он знал версию Райт, но хотелось услышать всё из уст Кэт.

— Я долго не решалась прийти и поговорить с тобой, почти перестала бывать в вашем доме. Слишком больно было от того, что ты ведёшь себя так, словно ничего не произошло: приветливо улыбаешься, спрашиваешь, как дела, как себя чувствую. Кем могла ощущать себя девушка, ставшая разовым удовольствием? — Она поднялась из-за стола, не желая, чтобы Вуд видел её слёзы. — Подруга младшей сестры, готовая по первому твоему требованию раздвинуть ноги… Грязное, мерзкое чувство брезгливости…

Стараясь взять себя в руки, брюнетка подошла к окну. Меньше всего она хотела, чтобы Мэтт посчитал её не способной контролировать эмоции истеричкой.

— Я зашла в твою комнату, надеясь, что ты там один. Одри рассказывала, что с того дня Лесси стала частенько оставаться на ночь. Вы считали, никто не замечает этого, но разве можно что-то скрыть от проныры Одри? — Кэтлин тарабанила ногтями по стеклу. — Оказалось, что можно… Подруга не знала, что Райт находится в доме. Или это я была ходячим несчастьем: мне редко везло, вернее, никогда не везло…

Обернувшись к мужчине, она непроизвольно обхватила живот руками, как в тот раз, словно защищая ребёнка.

— В спальне находилась твоя невеста, — усмехнулась уголками губ Паркер. — Она очень доходчиво объяснила, где моё место и чем для тебя в ту ночь я была.

— И чем же?

— Не перебивай. Давай каждый по очереди всё расскажет. Ты ведь этого желал?

— Да! Извини. — Менее всего на свете агент хотел сейчас приступа гнева этой женщины.

Кэтлин глубоко вздохнула и произнесла до сих пор рвущие душу на части слова:

— Лесси заявила, что ты любишь её, а я — маленькая шлюшка, обманом затащившая чужого жениха в постель, должна избавиться от ребёнка, так как она, обожаемая невеста Мэттью Вуда, тоже беременна! Счастливый отец ждёт не дождётся первенца, который родится вскоре после венчания. А свадьба состоится через месяц, день уже назначен.

— И это всё?

— Ты снова перебиваешь! Нет, не всё! — Брюнетка почти прокричала последнюю фразу: — Она предложила дождаться тебя внизу в гостиной, чтобы ты смог выписать мне чек на аборт!

После этих слов Мэтту стало дурно. Неужели Райт в действительности считала, что он так поступит? Агент представил, что чувствовала в тот момент Кэт, раз даже у него эти слова вызвали подобную реакцию.

— Ты хочешь узнать, как было всё на самом деле, или выговоришься до конца?

— А было всё совсем не так? — рассмеялась она. — Только не нужно врать. Я понимаю, что сейчас ты в благородном порыве. Спас внезапно обретённую дочь и решил на радостях облагодетельствовать её мать.

Паркер посмотрела в зелёные глаза и с вызовом произнесла:

— Не нужно делать счастливым того, кто и так счастлив! У меня есть дочь, любимая работа, уютная квартира, друзья и… тот, кто… Впрочем, это не твоё дело. Я состоялась! Благодаря или вопреки тебе! Мне не нужно ничего менять. Я здесь только ради Лилибет, иначе ни за что не переступила бы порог квартиры, где ты столько лет прожил в любви и согласии с Лесси.

— Не так уж и безоблачно мы жили. — Вуду не понравился полунамёк на то, что у Кэтлин есть мужчина, но не стал заострять на этом внимание. Всему своё время, он найдёт способ избавиться от соперника.

— А вот это меня совершенно не интересует! Ты хотел рассказать, как было на самом деле? Что ж, я готова тебя выслушать. Только… — Помолчав несколько секунд, она проговорила: — Мэттью, мне уже не восемнадцать, и я сумею отличить правду от лжи.

— Очень на это надеюсь, потому что сильно тебя удивлю.

— Меня невозможно поразить, — горько усмехнулась брюнетка. — Я перестала удивляться в восемнадцать лет, два месяца и три дня. В тот день, когда узнала, что воспользовавшийся наивностью юной дурочки парень скоро женится, я начала новую жизнь — без иллюзий и ложных надежд.

— И всё-таки я думаю, что способен сделать это, — попытался улыбнуться Мэтт.

— Что же, изумляй. Я вся внимание! — Опершись спиной о стену, она скрестила длинные ноги и сложила руки на груди. Поза заранее отвергающего чужое мнение.

— Не знаю, с чего начать… — Вуд помассировал виски кончиками пальцев и провёл ладонью по лицу.

Кэт по-своему истолковала эти жесты: знающему, что ответить, человеку не нужно снимать с лица невидимую паутину. Она вошла в раж. Молчаливость Мэттью и отсутствие дочери вводили в некое заблуждение, уверяя в безоговорочности собственной правоты. Из обвиняемой мисс Паркер решила перейти в ранг обвинителя.

— Да уж с чего-нибудь начни, — обворожительно улыбнулась она, пытаясь сохранить вид независимой, довольной жизнью женщины, но агент уже сделал выводы и знал, что сказать в своё оправдание.

— Давай договоримся, что и меня ты не станешь перебивать. Хотя бы пять минут, ладно? — Он послал в ответ полную не просто любви, а обожания улыбку.

Передёрнув плечами, Кэтлин нервно фыркнула, а Вуд продолжил:

— Я любил Лесси так, как любят в первый раз, не замечая в ней абсолютно никаких недостатков, вернее, даже каждый из них превращая в её достоинство.

Мэттью смотрел не отрываясь в карие омуты, подмечая малейшую реакцию на свои слова, но пока взгляд брюнетки ничего не выражал.

— Сказать, будто не видел тогда, что ты симпатичная девушка, не могу.

В глазах Паркер появилась заинтересованность.

— Мои друзья часто подшучивали, говоря, что я выбрал не тот предмет страсти. Холодная красота Лесси не способна дать тепла, что исходило от хорошенькой подруги младшей сестры. — Заметив изумление во взгляде Кэтлин, он хмыкнул. — Брюс прав: один я не замечал, насколько ты красивая… До поры до времени не замечал. Ты привлекала меня совершенно другими качествами: открытостью души и светлостью какой-то. Милый добрый ребёнок, которого нельзя обидеть. Ничем. Даже скрытым интересом.

Удивление в глазах Кэт росло.

— Наверное, я бессознательно отгонял любые нечистые мысли о девушке, часто ночевавшей в нашем доме.

Мэтт надолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Кэтлин хотела что-то сказать, но передумала, решив, что и в самом деле не нужно мешать друг другу, иначе разговор затянется надолго.

— Знаешь, — он провёл взглядом по стройной фигуре брюнетки, — Одри ведь не зря сегодня купила тебе это платье.

После этих слов она хмыкнула и ответила:

— Догадываюсь. Именно поэтому и надела, хотя сначала не собиралась выряжаться ради ужина с тобой, даже если это рождественский вечер.

Кэт попыталась вновь натянуть маску безразличия, но слишком поздно: всё, что было нужно, Мэттью увидел.

— Сестрёнка всегда отличалась проницательностью, разве что с оценкой Райт была неправа. Возможно, вы стали бы хорошими подругами, если бы она не приняла её в штыки. — Он помолчал, ожидая возражений, и не ошибся.

— Напрасно ты так думаешь. Причина не в Одри, а в надменности Лесси. Влюблённые слепы. Ты слишком многого не замечал в красивой блондинке.

— Даже после стольких лет разлуки вы всё равно готовы встать на защиту друг друга, — улыбнулся Вуд. — Сегодня этот чертёнок пообещал с меня шкуру спустить, если я попробую снова обидеть тебя.

Слова агента чем-то насторожили Паркер, чему он очень удивился, хоть и не подал вида.

— А ты обижал? Я не про ночь, а до или после неё. — Кэтлин хотела понять, что толкнуло Мэтта в её постель. Любая мелочь могла бы дать подсказку.

— Одри считала, что да. Своим невниманием, тем, что не хочу замечать твою влюблённость, не желаю ответить на неё. — Мэттью увидел мелькнувшую в глазах женщины боль. — Она не могла понять, что меня удерживало возле Райт.

— И что же? Её красота?

Он хотел отмолчаться, но не смог. Лесси вовсе не была тем монстром, каким пыталась её выставить его сестра.

— Она не была холодной, да и надменной — тоже, и очень меня любила. — Вуд произнёс это слишком жёстко, глядя на Кэт. — Напускная стервозность — маска, за которой удобно прятаться. Первая красавица школы не подпустила к себе никого до девятнадцати лет.

Брюнетка вздрогнула и отвела взгляд. Мэтт понял, что сделал своими словами ей больно, и попытался исправить допущенную ошибку:

— Это вовсе не касается тебя!

Однако Кэтлин больше не смотрела ему в глаза.

— Я лишь потом понял, что в этом был какой-то расчёт. Раз любила, то должна была дарить себя без остатка, а тут имел место торг… Допущу к телу только взамен на обручение. — Он пожал плечами. — Может быть, так и нужно, но сейчас другие времена, никто не проверяет простыню после свадьбы. Тогда я об этом не думал. Меня тешила мысль, что Лесси хочет и станет только моей. Да я сам готов был жениться. Столько лет вместе, привычка имеет большое значение.

Агент выдержал паузу, разглядывая фигурку Кэт в платье, ярким пламенем горевшем на фоне бежевых стен.

— В тот вечер ты затмила всех девушек, и Райт не зря убежала переодеваться. Она прочла восхищение в первом взгляде, брошенном мной на тебя. — Заметив удивление Паркер, он улыбнулся и пояснил: — Я только сейчас понял, почему в гардеробе Лесси было столько красных вещей, хотя в голубом ей намного лучше.

Мэттью прекратил улыбаться и продолжил, с содроганием предвидя, что последует в конце его объяснений:

— Может быть, именно поэтому я и напился в стельку. Неприятно осознавать, что тебя волнует подруга младшей сестры, почти член семьи, любимица Бренды и Харриса. — Он не мигая смотрел в глаза брюнетки, объясняя не только ей, но и себе причину желания залить алкоголем совесть. — Это же почти как совершить преступление, да ещё и с девушкой юного возраста.

— Ты старше меня всего на год.

— Тогда мне это казалось огромной разницей. — Вуд вздохнул, заполняя ароматом вина, пищи и тонких духов лёгкие, и высказал исковеркавшую жизнь Кэтлин причину, лишившую его и дочь права жить вместе: — Я не побежал за тобой и не подошёл на другой день не потому, что использовал в качестве мести Райт. Я не помнил того, что между нами произошло!

Он ожидал неверия или вспышки ярости Кэт после этих слов, но то, что увидел в её глазах, ошеломило: она находилась в полной растерянности.

Узкий подбородок дрожал, как и голос с запинанием проговорившей брюнетки:

— Как «не помнил»? — Она всхлипнула, пытаясь справиться с раздирающей душу обидой. — Господи! Всё ещё унизительнее, чем я думала.

Слёзы ручьём хлынули из глаз молодой женщины. Мэтт растерялся. Он не знал, какие из его слов так её оскорбили. Надеялся объяснить, а сделал только хуже.

— Кэтлин, хочешь верь, хочешь не верь, но это был лучший секс в моей жизни!

— «Лучший»?! Тот, который ты даже не помнил?

Паркер отвернулась к окну. Худенькая спина вздрагивала. Она попыталась сдержать рыдания, но не смогла. Вуд встал из-за стола, подошёл к ней и обнял за плечи. К его удивлению, Кэт не сопротивлялась.

— Я был настолько пьян, что не запомнил ничего, кроме твоего запаха, но примерно через год ты начала мне сниться. Мы занимались сексом, который каждый раз заканчивался тем, что я называл тебя Лесси и ты включала свет. Я видел дрожащие губы и наполнившую твои глаза боль, перед тем как проснуться.

Брюнетка повела плечами, пытаясь скинуть руки Мэттью, но он лишь сильнее сжал её.

— Но прежде, занимаясь любовью с тобой эфемерной, я испытывал такой силы оргазм, которого не получал в реальности ни с кем и никогда после той ночи. Ты на протяжении шестнадцати лет всегда была со мной, вернее, в моих снах.

Кэтлин развернулась к Мэтту лицом, оставаясь в кольце плотно сжимающих рук. Она хотела видеть его глаза, желала понять, говорит ли агент правду. Но что бы он ни говорил, Кэт по-прежнему не верила в высокие чувства, проснувшиеся, как утверждал Вуд, ещё шестнадцать лет назад. Если это так, то почему они до сих пор не вместе?.. Нет, это не могло быть правдой, хотя очень хотелось верить, и от желания было до горечи больно… Почему нельзя всё повернуть вспять? Никогда…

— Если был настолько пьян, как смог заниматься сексом? Ведь ты был очень внимательным, ласковым и почти не сделал мне больно.

Мэттью ожидал подобного вопроса и ответил сразу же:

— Я размышлял сегодня над этим. Может быть, провал в памяти — это защита моей совести? Или, наоборот, то, что я смог заняться с тобой сексом в подобном состоянии — заслуга не потаённых желаний, а подсказка интуиции, что именно ты необходима мне в этой жизни?

— Настолько необходима, что ты в ту же ночь лишил девственности Лесси?

Паркер уперлась в грудь агента, пытаясь высвободиться из плена сильных рук. Шок от его слов проходил, самообладание постепенно возвращалось.

— Я не был первым мужчиной Райт. — Мэтт видел, как брюнетка снова пытается натянуть маску безразличия, но с трудом справляется с этим; даже голос дрожал, не подчиняясь её воле.

— Ты говорил, она была девственна до той ночи.

— Да, но первым стал Эйдан.

Жалея, что не может зажать уши, не желая выслушивать нелепые оправдания, Кэтлин закрыла глаза. Меньше всего ей хотелось сейчас говорить о проблемах отношений Вуда с Лесси.

— Меня не интересует ваша очерёдность. Я хочу прекратить этот разговор. — Она повторила попытку высвободиться.

— А я — нет! И ты выслушаешь до конца всё, что я хочу сказать. — Мэттью не разжимал объятий.

— Может, наручниками меня прикуёшь? — усмехнулась сквозь слёзы Кэт.

— Прикую, если надо будет!