Глава 15.1

— Я скучал по тебе…

Тёплые мягкие губы целовали ухо. Сильные руки нежно обнимали за талию и осторожно прижимали к крепкому торсу, боясь не рассчитать и сделать больно. Запах чистого тела, сигарет Кэмел и одеколона Хьюго Босс Ин Моушен Грин Эдишен: табак, коньяк, мандарин и мускатный шалфей.

Совсем недавно смеси этих ароматов было достаточно, чтобы внизу живота образовалось томление в ожидании приятного удовлетворения после встречи. Ужин в каком-нибудь недорогом кафе, боулинг или картинг, где он с улыбкой носился по узкой трассе, пытаясь подрезать Кет на поворотах. И неважно, кто приходил первым, поцелуи в нос и губы всегда доставались ей; как трофей за терпение, как аванс на вечер, как извинение за очередную попытку уговорить остаться на ночь.

Милый, красивый мужчина, гаваец с ослепительно белой улыбкой на счастливом лице. Двухметровый детина с внешностью плейбоя, душою влюблённого мальчика, писатель по профессии. Бейн Калама.

Они познакомились четыре года назад на работе Кэтлин, в издательстве, столкнувшись в дверях. Координация в очередной раз подвела брюнетку. Она не смогла удержаться на ногах, уронив себя и толстую папку с распечатками. Финансовая отчётность — работа, взятая на дом.

Гаваец поднимал не только Кэтлин, но и кипу листов, рассыпанных белым ворохом по проходу вестибюля филиала Нью-Йоркского издательства Street Smith в Финиксе.

А после три месяца настойчивых преследований со стороны красивого мужчины, неизвестно что нашедшего в женщине старше его на семь лет. Первое свидание после сотой просьбы о встрече и очередного стиха, присланного в «Фейсбуке».

Молодой человек с модельной внешностью, россыпью трогательных родинок под левым глазом, которые Кэт обожала целовать, оказался на редкость нежным и чувственным. А ещё — отчаянно влюблённым и беззаветно преданным. Он не обращал внимание на кокетливые взгляды девушек ровесниц, отвергая любые притязания богатых матрон.

Поначалу Паркер даже забавляли завистливые взоры сверстниц и презрительные — малолетних обольстительниц, пока она не поняла, что начинает влюбляться сама. Страх стать зависимой заставил реально посмотреть на их отношения со стороны. Что Кэтлин теряла? Ничего! Что приобретала? Нежность, тепло и возможность выплакаться на крепком мужском плече. Если им суждено быть вместе — будут, если нет, то нет.

Но знакомить Бейна с родственниками брюнетка не спешила, совершенно точно угадав, что Лилибет никогда не примет его в качестве замены Вуда. И виной тому вовсе не возраст, а влюблённость девочки в выдуманный мамой образ отца. Папа — герой, и затмить его мог никак не мулат-красавец с добрыми весёлыми глазами, а кто-то ещё более мужественный и обязательно военный.

Выбора между дочерью и любовником не могло быть. Никто и никогда не встанет между ней и Лилибет. Кэт слишком многое отняла у девочки, чрезмерно дорого заплатила за её рождение и любовь, чтобы вот так, из-за мужчины, это разрушить.

— Люблю, люблю, люблю, — как мантру произносил он.

Нежность во взгляде, трепетность губ, приятная волна тепла, но… почему Паркер вспоминала совершенно другие губы? Более жёсткие, требовательные, желающие владеть и доминировать. Почему нет той прежней ответной дрожи, отчего всё стало иначе?

Может быть, давило чувство стыда? Всего несколько часов назад её целовал другой мужчина, и она отвечала на те поцелуи. Необходимо было расслабиться — и всё непременно стало бы как прежде. Не нужна ей чья-то власть над телом, а уж тем более над душой! Хватит! Это было в прошлом, это больно!

— Ты скучала?

Страх в тёмно-карих глазах получить в ответ «нет», и её нежелание давать любой ответ.

Кэтлин встряхнула головой, пытаясь очиститься от ненужных сравнений и мыслей. «Да что это со мной?! Нельзя его обидеть, ни за что. Это слишком жестоко, по-сучьи!»

— Скучала, но меня не было всего лишь два дня.

— Мне это показалось вечностью.

И снова поцелуй, но на этот раз в губы — нежный, вопрошающий, ничего не требующий, почти просящий. Брюнетка отвечала, позволив просунуть язык внутрь рта. Ощущая запах мятной жвачки и кофе, она ловила себя на том, что вкус виски ей нравится намного больше. «Стоп! Да что это?! Так нельзя! Закрываешь глаза и отдаёшься во власть ощущений, довольно приятных, пусть и не столь страстных».

— Поедем ко мне? Прошу… — Вновь поцелуй в ухо.

— Хорошо, но у меня мало времени.

— Как всегда. Когда его было много?

— Ты же знаешь, я связана обязательствами и долгом.

— И то, и другое осталось в Вашингтоне с Лилибет. Давай подарим себе этот день?

Снова мольба в глазах и желание не сделать больно.

— Меня ждут родители.

— Ты взрослая девочка…

Губы целовали требовательно, страстно, долго, и не хватало дыхания и решимости отказать. Невозможность объяснить причину отказа и желание не обидеть…

Спор, борьба с самой собой начинали угнетать Кэт, как и усилия воли, чтобы принимать ненужные ей сейчас проявления нежности. Не стоило звонить Бейну. Убежать из одних объятий, чтобы тут же очутиться в других…

Она обречённо проговорила:

— Хорошо, там посмотрим…

Зашторенные окна, приглушённый свет ночника, мягкая постель. Мускулистое тело. Жаркие, страстные поцелуи, покрывающие каждый освобождающийся от одежды кусочек тела. Хриплые стоны, шёпот с придыханием в перерывах между поцелуями:

— Люблю, люблю, маленькая моя. Как же я скучал по тебе…

Жёсткие ладони крупных рук требовательно гуляли по телу, снимали с женщины одежду, уже добрались до трусиков. Горячие губы сомкнулись вокруг соска. Сладко, жарко, хотелось забыть обо всём и раствориться в остроте желаний, отдаться, дать, получить взамен, но отчего холодная пустота в животе? Почему ледяные щупальца поднимались вверх, стремясь добраться до мозга, и кто сейчас шептал: «Не смей, не нужно. Ты потом пожалеешь. Пожалей…»?

Кого пожалеть? Себя? Его? Что-то кольнуло в груди, и снова шёпот: «Его! Не нужно с ним так…» Совесть. И в этом «его» не одно лицо: не только Бейн, там ещё и Мэттью. Почему это снова происходило с ней?..

— Я делаю что-то не так?

Выдохнутый вместе с вопросом воздух холодил грудь, делая из соска сморщенную горошину.

— Ты сейчас не со мной. Что с тобой сегодня? — Взгляд карих глаз выражал вопрос и страх. — Я почувствовал это в аэропорту. Что-то случилось?

— Случилось!

Всего за мгновение всё встало на свои места. Кэтлин не могла поступить так, как сделали когда-то с ней. Спать с одним, представляя другого — не для неё. Паркер отстранила любовника, пытающегося взглядом проникнуть в душу. Не нужно этого делать, пока не разберётся в себе.

И снова сравнение: насколько просто ей сделать это сейчас и как сложно с Вудом. Никакой дрожи в коленях, ваты в голове. Кэт решительно поднялась с постели. Не стоило приезжать к Бейну, не сегодня. И тут же вопрос: «А когда?» Моментальный ответ: «Теперь никогда!»

Три дня назад, отвечая на сообщение в аэропорту Финикса, она так не думала. Три дня, вместившие в себя память семнадцати лет.

Брюнетка подобрала с пола бюстгальтер, надела, прикрыв возбужденные соски, торчащие на порозовевших под ласками холмиках.

— Я не могу! Мне нужно подумать.

— Прямо сейчас? — удивление в карих глазах.

— Да.

— Есть важная тема?

— Есть! — короткий резкий ответ.

— И это не может подождать до утра? — ещё одна попытка остаться рядом, привязать к себе хоть ненадолго.

— Нет. Слишком долго откладывала.

— Не понял. Как долго? — полный недоумения взгляд.

— Семнадцать лет! И ты же знаешь, я никогда не остаюсь на ночь!

Щупальца потихоньку возвратились в живот, на место им в мечущийся мозг пришло желание поскорее остаться одной. Оно настолько тягостное, что нет сил дожидаться такси в одних стенах с Бейном. Кэтлин задыхалась. Чужое пространство давило. Ловушка, из которой хочется быстрее сбежать.

— Подожди, я тебя отвезу.

Он до омерзения заботлив.

— Не нужно. Поймаю такси.

— Сейчас, в этом районе? — удивление вместе с желанием защитить.

— Сделаю вызов по телефону.

— И всё-таки я чем-то тебя обидел.

От его стремления угодить, делается тошно.

— Не стоит.

— Что?

— Делать себя виноватым. От этого мне очень больно! — она опустила желание прямо сейчас удавиться.

— Больно тебе? — полная горечи усмешка. — По-моему, пострадавший здесь я.

— Вот и не делай того же со мной…

Поспешное бегство. «Так стыдно…»

Уже на выходе, выкатывая за собой чемодан с поставленной на него сумкой Мэтта, она произнесла:

— Прости! С Новым годом!

— Спасибо, но до него почти неделя… Я позвоню? — надежда и боязнь получить отказ.

— Конечно! Только не сегодня. Я слишком устала.

Красивый мужчина с фигурой атлета в одних лишь боксерах, с недоумением и болью в глазах.

Опустошённый взгляд и в качестве извинения два слова:

— До завтра!

В ответ тишина и незакрытая дверь, и эхо из коридора, отражающее стук чемоданных колёс, и боль, и чувство потери и чего-то другого… Освобождения? Но что будет завтра? Вот этого Кэт пока не знала. Только то, кто будет в пятницу — Вуд!

И снова подсказка «услужливой» памяти: «С кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь». И язвительный ответ самой себе: «Это я слышала в ночь на Рождество. Придумай что-нибудь новое!»

Длительные, непрекращающиеся трели сотового заставляли сердце биться на сто ударов быстрее. Почему всегда так: стоит встать под душ — и обязательно кто-нибудь позвонит? В тысячный раз Паркер дала себе слово брать телефон в ванную комнату. Проклятая пена никак не хотела смываться. Да и чёрт с ней!

Она набросила на голову полотенце и голышом выскочила из-под душа. Нескольких прыжков хватило, чтобы добраться до журнального столика в гостиной. На дисплее высвечивалось имя, которое Кэтлин ожидала увидеть в течение последних двух суток — Мэттью.

Лилибет упорно уходила от прямого ответа, где сейчас находится отец, следит ли, чтобы она правильно питалась и вовремя ложилась спать. Все эти отговорки о непрекращающемся задании начинали раздражать. Совершенно ничего не было об операции по освобождению семьи посла и по телевидению.

Очевидно, власти постарались замять эту тему. Лишь сухой отчёт в первый день: заложники спасены, преступники уничтожены, среди полицейских имеются раненые. И больше ничего, ни имён, ни фамилий. Но почему-то сердце тревожно сжималось при каждом телефонном звонке в ожидании: «Приезжай. Всё плохо, он ранен». Или того хуже: «Врачи боролись за его жизнь, но спасти не смогли…»

Что удерживало Кэт от того, чтобы позвонить самой и задать вопрос Одри, Бренде, Харрису или Брэндону, на худой конец? Гордость, всё та же гордость не к месту и нежелание навязываться. Она решила взять время на обдумывание — значит, нужно сдержать слово, чтобы не выглядеть тряпкой. И вот звонили от Мэтта. Та доля секунды в ожидании голоса показалась вечностью. И новая мысль: «А если кто-то другой набрал с его номера, чтобы произнести всё те же фразы?»

Брюнетка не умолкая трещала, в страхе оттягивая время перед ответом.

— Нет…

И уже не важны слова. Голос Мэттью— значит, он жив, и стало смешно за выдуманные страшилки.

— Всё нормально…

Почему-то хотелось смеяться, и совершенно не настораживала усталость в бархатном голосе, главное, что всё хорошо. Значит, Лилибет не лгала, и задание действительно длилось столь долго. Готова ли она к свиданию? Конечно! В голове пронеслось «Бейн», и уже не столь уверенный ответ, возникший в мозгу: «Наверное, готова».

Кэтлин поймала себя на том, что невольно кокетничает, и было странно слышать столько радости в собственном голосе.

Заказать столик? Не проблема, зарезервирует. И шпилька о кредитоспособности. Вырвался непроизвольный смех, и на душе стало намного светлее и спокойнее. Соскучилась ли она? А вот с этим немного сложнее: не тосковала, нет, сходила с ума, уснуть не могла от чувства тревоги. Но зачем Вуду это знать?

Вспоминал ли он? Или это просто дежурная фраза? Скучал… И что сказать в ответ? Правду? А нужно ли? Однако правдивые слова сами сорвались с уст.

Мэтт этому рад? Но почему теплота в голосе мгновенно сменилась на холодный официальный тон с ничего не значащим обещанием перезвонить, и гудки, набатом бьющие в мозг.

Тяжело вздохнув, Паркер сомкнула веки. Что это было? Проверка? Тянущее чувство пустоты возникло в груди и желание сделать что-то мерзкое… Какая она всё-таки дура, опять не смогла сыграть! Почему он всегда выводит её на правду? Она для него открытая книга? Появилось лёгкое чувство обиды.

Рука потянулась к отшвырнутому в сердцах телефону и набрала номер любимого ресторана. На вопрос администратора, на сколько человек зарезервировать столик, губы выдали:

— На троих.

Лишь потом появилась мысль: «Для чего я это сделала?» Трубка снова была брошена.

Мягкая ткань обивки, впитывающая влагу, ласкала кожу спины. Кэт вытянула ноги и приказала себе расслабиться, но мысли по-прежнему ворохом крутились в голове. Полотенце сползло, холодная мокрая прядка волос упала на шею, возвратив в действительность.

Тревога прошла. С Мэттью всё хорошо, наконец можно привести мысли в порядок и подумать о будущем, но это потом. Брюнетка вернулась в душевую кабину и встала под тёплые струи. Ещё полчаса будущее может подождать!

Короткий гудок — и Бейн мгновенно принял вызов.

— Кэтлин?

Зачем мы так часто задаём глупые вопросы?

— Я очень переживал. Почему не берёшь трубку? Скажи, что-то случилось с тобой в Вашингтоне?

«Случилась новая старая любовь…» Паркер зажмурилась и произнесла в ответ:

— Да! — Короткая пауза. — И нам нужно об этом поговорить.

— Мне приехать к тебе?

— Нет, давай встретимся на нашем месте.

— Через сколько?

— Тебе хватит часа, чтобы добраться?

— Не вопрос, уже еду!

***

Вуд почувствовал, как кто-то настойчиво теребит его за плечо, и разомкнул веки.

Взгляд уперся в миловидное лицо девушки. Голубые глаза улыбаются, розовые губы шевелятся, пытаясь донести до него какую-то информацию. Гладкие светлые волосы собраны в хвост. Стюардесса.

— Сэр, пристегнитесь, пожалуйста. Через пять минут мы идём на посадку.

Мэтт защёлкнул замок ремня безопасности и посмотрел в иллюминатор.

Почти пустынный, гористый пейзаж окрестностей солнечного Финикса разительно отличался от зелёного Вашингтона. И как может нравиться жара? По нему, так в дождливом Сквиме и то жить намного приятней. Он не выносит сухой климат, но если Кэт решит…

Мэттью тяжело вздохнул. Должны быть плюсы во всём. В отделении ФБР Аризоны не знают его мерзкого характера, и тут нет Риджа, хотя последний уже не настолько раздражал. Вспомнив своё отражение в зеркале в купальных шортах, он улыбнулся; девушкам обычно нравятся мускулистые торсы, будет хороший повод для ревности Паркер.

Кэтлин… Сердце наполнилось теплом и нежностью. Максимум через час Вуд сможет её обнять и, если не будет активного сопротивления, даже поцеловать. Губы зачесались, воспоминание о мягкости стройного тела тут же отдалось тяжестью в паху. Он снова вздохнул: началось, и это от одних только мыслей. Что она делала с ним…

Интересно, неуёмное возбуждение пройдёт после первого секса или только усилится? Сам Мэтт голосовал за второе. Любить и быть любимым. Вот оно, счастье, только нужно его построить…