Виго

Тьма не отпускала.

Она обвилась вокруг лодыжек и рук, забила рот и нос, мешая вздохнуть, навалилась на грудь неподъемным грузом. Мутная всеобъемлющая чернота имела свои законы, и я никак не мог их разгадать.

Меня затягивало все глубже, все дальше от Занозы и моей цели.

Я чувствовал, что постепенно из головы улетучиваются воспоминания. По чуть-чуть, по крохотным крупицам, но ускользали знакомые лица, связи, драгоценные моменты, которые я складывал в крохотную шкатулку памяти, чтобы сохранить навсегда.

Тьма добралась и туда, вломилась как хищник и запустила ядовитые зубы в самую сердцевину.

Я должен сопротивляться…

Мерай ждет меня, я не могу ее подвести!

Это придало мне сил, но не сказало, куда двигаться. Вокруг по-прежнему бесновался кромешный мрак, и ни одного лучика света, что мог бы привести меня к Занозе.

Разве что…

На ней моя метка. Если я потянусь к ней, если позову, то знак суженой должен откликнуться. Он не может поступить иначе, ведь даже смерть не способна разлучить связанных выбором богини. Куда уж там какому-то кошмару! Зубы обломает.

Если бы только я закрепил связь!

Но тогда пришлось бы попортить девку, а этого делать никак нельзя. Разве что я смогу закрепить этот союз после Ан-Салах, когда мы уберемся как можно дальше от маджи и его долбаных прихвостней.

Я чуть не рассмеялся. О чем я только думаю?! Закрепить союз? Я окончательно рехнулся, если даже задумался о подобном. Все, что я делаю с этой несчастной, — неправильно. Занозу лишили возможности выбирать, вырвали из привычной жизни, а я думаю о связи, которая не имеет ничего общего с добровольностью. Снова.

Она никогда не узнает! Я не такой, как маджа. Не такой…

Я не отниму у нее право решать самой.

Вдруг мы сможем сбежать все вместе?

Вдруг придумаем что-нибудь?

Я сжал зубы, чтобы не завыть. Стало не по себе от ощущения того, как под ребрами трепыхается крохотный огонек надежды.

Я совершенно точно не собирался ничего придумывать, не хотел рисковать Мерай!

Но Заноза не заслуживала такой судьбы. Мысль о том, что маджа получит ее, что он сломает ее тело и дух, — приводила меня в бешенство.

“Где же ты? — я, скорее, подумал это, чем на самом деле сказал. Рот был забит чем-то вязким и горьким, как перемолотый корень дикого красноголова. — Я тебя найду, обещаю”.

Я пытался нащупать тот крохотный узелок связи, что уже успел сформироваться. Он едва теплился, никак не хотел откликаться на зов. Будь у меня больше магического резерва — все было бы куда проще! Но все мы, кроме Халлтора и Филина, в итоге лишились способностей. Сохранили только жалкие отголоски былых чар.

Вот и сейчас я походил на слепого, что изо всех сил стремился рассмотреть солнечный свет. Я чувствовал его тепло, нежное прикосновение, но при этом блуждал во мраке.

До тех пор, пока крохотная, едва различимая искра не мигнула справа, а следом пришел и звук.

Тихий плач.

Хриплый, отчаянный и тоскливый.

— Потерпи, я сейчас, — слова выплескивались из меня толчками, вперемешку с терпкой нежностью и страхом. — Подожди еще немного.

Плач становился все громче, а искра — ярче. Она пульсировала в каком-то странном, непонятном мне ритме, разрасталась, пока не приняла знакомую форму.

Заноза сидела прямо так, посреди черной пустоты, и тихонько подвывала. Обхватив острые коленки руками, она опустила голову и, раскачиваясь вперед-назад, что-то бормотала и всхлипывала.

Метка проступала даже сквозь ткань рубашки. Крохотное раскаленное пятно в форме головы тигра притягивало взгляд, и я подумал, как легко было бы его коснуться.

Ее коснуться.

Это же моя женщина. Моя женщина. Я не просто имел на нее право, нет. Заноза была рождена для меня.

Как это странно и страшно — знать о таком и ничего не сделать.

Быть бессильным исправить все, что случилось и случится дальше.

Галакто не может так поступать с нами. Если ей хочется наказывать души, то пусть мучает меня.

Пусть мучает меня!

Не ее.

Она и так мучает тебя. Это у богини игра такая, разве ты не понял?

Я опустился на колени у дрожащей девочки и протянул к ней руки, чтобы заключить хрупкое тело в объятия.

Всхлипывания на секунду стихли. Руки Занозы заскользили по моей спине, обхватили шею, а пальцы вплелись в волосы.

Девчонка разревелась так горько, что я вздрогнул и обнял ее крепче. Соленая влага пропитала ворот рубашки, а хриплые, сдавленные рыдания рвали мне душу и сердце.

Я укачивал Занозу, как маленького ребенка, касался метки кончиками пальцев, будто мог через нее поделиться своей силой, успокоить и ободрить. Хотелось сказать что-то утешительное, но все слова просто пропали, рассыпались на языке крохотными колючками.

— Я здесь, — зашептал хрипло ей на ухо. — Я тебя не брошу. Мы выберемся, обязательно выберемся отсюда, ты только потерпи немного! Я что-нибудь придумаю.

— Я никого не могу спасти, — голос Занозы был едва слышен. — Шаби приносят только беды.

Я тихо зарычал.

— Неправда! Ты спасла меня. Без тебя я бы давно валялся где-то на краю пустыни без возможности побороть яд. Ты храбрая, находчивая, самая удивительная. Ты великодушная. Что бы ни случилось в твоем прошлом, я уверен — ты изо всех сил боролась!

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня, а я затаил дыхание и не смог отвести взгляд. Столько разных эмоций плескалось в ее глазах и отражалось на лице, что я боялся утонуть.

— Поцелуй меня, тигр, — прошептала она одними губами. — Как если бы мы были свободными. Будто мы и правда друг у друга есть. Во сне и так все понарошку, да?

На последнем слове она затихла, испугалась собственной просьбы, а по побледневшим щекам скатились две крупные слезинки.

Я набросился на нее с жадностью, какой сам от себя не ожидал, сметая на своем пути ее удивленный вскрик и неуверенные движения ладоней, уперевшихся в мою грудь.

Я терзал ее губы и медленно “плыл” от накатившего дурмана. Руки сами собой забрались к ней под рубашку и погладили метку, рассыпая по хрупкому телу волны дрожи.

Заноза так сладко отвечала, так доверчиво прижималась ко мне, так умопомрачительно стонала, что все, на что хватило моей выдержки — намотать ее волосы на кулак и протолкнуть язык в податливый рот, сцеловывая тихие стоны и всхлипы.

Будто мы и правда свободны.

От нового прикосновения к метке меня будто кипятком окатило и в пояснице все скрутило горячим узлом.

Остановись…

Ты должен остановиться!

Тьма вокруг жалобно затрещала, как яичная скорлупа, и уже через мгновение кожи коснулся жаркий ветер пустыни.

Мы с трудом оторвались друг от друга, соприкоснулись влажными лбами. Я ловил каждый ее вздох: сладкий, карамельно-гвоздичный и теплый, а Заноза плакала и не могла остановиться. Осыпала мои щеки и лоб поцелуями, будто никак не могла насытиться.

— Хотя бы вернулись к разлому, — пробормотала она, прижалась к моей груди и доверчиво устроила голову на моем плече.

— Вот только из сна не выбрались.

Девочка тяжело вздохнула и вдруг резко отстранилась, пристально рассматривая край темного провала.

— Тебе когда-нибудь снилось, что ты падаешь?

Я отпустил ее, когда Заноза попыталась встать, и это, наверное, было самым тяжелым, что я в жизни сделал. Чуть ли не от сердца ее оторвал, с кровью.

Плохо. Это плохо, тигр, ты же понимаешь? Не привязывайся к ней, это не приведет ни к чему хорошему.

— Мне уже сто лет сны не снятся, — усмехнулся я. — Не считая этот.

— Если упасть во сне с большой высоты… — когда она подошла к краю, меня неприятно кольнуло. Я качнулся к Занозе, чтобы ухватить ее за руку и оттащить подальше, но как только мои пальцы сплелись с ее, девушка улыбнулась и покачала головой. — …твое тело проснется само. Я не знаю, как это работает, но так и есть.

— И что ты предлагаешь? — настороженно спросил я, ожидая самого худшего. Уж что-что, а странные планы для этой девушки — норма.

— Да ничего особенного! Возьмемся за ручки и сиганем в пропасть.

Я не удержался от едкого смешка, хоть ситуация совсем не располагала.

— А я-то уже подумал, что у тебя и правда есть решение.

— Ваше кисячество может предложить что-то лучше? — Заноза показала мне язык, но по-настоящему не разозлилась и руку не отняла, даже сжала крепче и прижалась к моему боку.

— Нет, — ответил я честно, — но гарантий никаких, ведь так?

Девчонка пожала плечами.

— Никаких.

— Так я и думал.

Она сделала шаг, а я послушно двинулся следом, уже не пытаясь утянуть ее подальше от разлома. Сумасшествие, полнейшее безумие! Разве я мог предложить вариант лучше? У меня не было магических сил и никакой возможности разрушить странные сонные чары. Мы могли застрять здесь навечно, а где-то в реальном мире Мерай так и не дождалась бы помощи.

Я не знал, что делать. И мне пришлось довериться Занозе, поверив в крохотный шанс на спасение.

— Мы обязательно справимся, — бормотала девчонка. — Я тебя спасу.

Это было так неожиданно, что я с трудом удержался от смеха, но Заноза почувствовала что-то и вскинула голову, чтобы посмотреть на меня полным уверенности взглядом.

— Я не шучу! Держи штаны, сейчас полетаем.

Я не дал себе одуматься, не позволил сомневаться и искать другие пути, бессмысленно тратить время на ругань и споры. Я первым сорвался с места и оттолкнулся посильнее, утягивая Занозу за собой.

Над головой плеснулось синее небо, все закружилось и смазалось, а в ушах засвистел ветер.

Я даже не успел испугаться, как тело охватила странная дрожь, а мускулы натянулись и завибрировали, подобно струнам.

Стоило только подумать, что где-то там внизу есть дно, как внутренний голос заорал во все горло. Он приказывал мне бороться, выпустить когти и попытаться замедлить падение, найти выход, спасти собственную шкуру.

Я сопротивлялся этому голосу и упрямо смотрел в необъятную пустоту под собой. Я ждал, когда же покажется дно, ведь это значило бы, что в этом мире есть хоть что-то конечное и что пришло время проверить план Занозы.

Проснемся ли мы до того, как встретимся телами с грудой острых камней? Или так и останемся лежать ошметками изувеченной плоти под пристальными взглядами прядильщиков? Вдруг это тоже часть их игры? Заставить нас мучаться снова и снова, переживая собственную почти-смерть и пик отчаяния, когда в голове родится одна простая мысль: “Отсюда нет выхода”.

Я не успел сосредоточиться на этой жуткой идее, как меня дернуло в сторону и я услышал крик девчонки, а уже через мгновение нас вытолкнуло навстречу ослепительному свету.

***

Когда я открыл глаза, то первые секунды не мог пошевелиться. Я непроизвольно сменил облик и свернулся клубком прямо посреди палубы, превратившись для Занозы в одну здоровенную полосатую подушку.

Моргнув, я с трудом поднял голову и увидел в противоположном конце палубы прядильщика. Он подхватил два светящихся шарика, лежащих на досках, и, как мне показалось, посмотрел на меня.

Я хотел зарычать, но не смог издать ни звука.

Убирайся прочь!

Прядильщик не выглядел враждебно и не пытался напасть.

Забравшись на перила, он быстро перепрыгнул на отвесную каменную поверхность защитной стены и скрылся в темном проходе.

Заноза дернулась и резко открыла глаза, уставившись в небо над нами. Сев, она осмотрелась и непонимающе качнула головой.

— Странно. Мы уже за стеной, — стоило ей это произнести, как девчонка вскочила на ноги и бросилась к носу парусника. — Мы за стеной! Они отпустили нас!

Я сразу же хотел спросить, с какого такого ляда прядильщики просто оставили в покое свою кормушку, а не облепили собой весь корабль, поджидая, когда добыча очнется, чтобы разорвать ее на миллион неаккуратных кусочков.

Но перекинуться в человека я так и не смог. Сон ослабил меня, вытянул все соки, и все, что я смог сделать, — это выдавить что-то среднее между рыком и жалобным, долбаным “мяу”.

Внутри кололо от беспокойства. Каждая скользящая по палубе тень походила на паучью лапу, и я ждал нападения, но Заноза выглядела совершенно спокойной.

— Я думаю, они взяли все, что хотели, — сказала она. — И отпустили нас.

Что-то слабо верится. Разве так бывает, чтобы хищник просто оставил добычу в покое?

Девушка прошлепала назад и опустилась на корточки.

— Ты не можешь обратиться?

Ей это почему-то казалось очень забавным. Самодовольная, нахальная улыбка расцвела на бледном лице.

Обхватив руками мои уши, Заноза зарылась пальцами в густую шерсть. Девчонка потянулась, прижалась щекой к моей голове, потерлась и довольно захихикала.

— Мягенький.

Да что с этой женщиной не так…

— Я смогу управлять кораблем, — она указала на штурвал. — Если ты покажешь мне как.

Я выразительно посмотрел на собственные лапы.

— Что? Не получится?

Заноза пожала плечами и села так, чтобы упереться спиной в мой бок.

— Тогда посидим немного. Пока ты не сможешь снова стать человеком.

Ее голос показался мне странным. Девушка старалась не смотреть на меня, изо всех сил делала вид, что солнце, песок и стена — самое интересное, что можно тут рассматривать.

Но слезы, катившееся по ее щекам, сказали больше, чем могли бы сказать слова. Заноза не всхлипывала, не кричала и не причитала.

Она плакала беззвучно, с улыбкой рассматривая окружающий мир, будто не было ничего прекраснее этой пустыни и жаркого ветра, ерошившего ее волосы и шерсть на моем загривке.

Потянувшись, я ткнулся носом в ее руку, но Заноза не повернулась и ничего не сказала. Казалось, что мыслями она была далеко.

Куда дальше, чем мог занести мой корабль.